Соответственно, в реализации философии те или иные лица метаются между философией науки и философией, или отрицая саму философию и уходя в науку философии, или отрицая науку философии и уходя в философию, не видя в этом единство и борьбу противоположностей, или, говоря языком диалектики, между научностью и философскостью, как таковой. Поэтому первым шагом введения в парадигму философии необходимо определить различие между наукой и философией, с одной стороны, и философией, как таковой, с другой стороны. И остановимся далее на философии, так как данная работа является парадигмой философии, оставив науку философии на следующий этап научной философской практики на основе данной парадигмы философии. В этом смысле некоторые отрицают в философии научность как таковую, но, кроме распознания разных видов реальностей физикой, химией, биологией, математикой и иными видами наук, мы должны понимать, что должна быть наука, которая исследует само мышление, само сознание, сам ум или сами методы распознания, познания, осознания, умствования, мысленности, которые действуют в той или иной науке, как таковой.
Процесс исследования познания, распознания, различения, сознательности и иные, мы относим к явлению науки философии. В этом смысле это не философия, а именно исследование процесса познания, исследование процесса осознания, исследование процесса осмысления, размышления, умствования, то есть, исследование всех процессов, которыми человек ведёт научную практику, как таковую. Если мы будем просто распознавать физическую реальность наукой физикой, но не будем исследовать процессы, которые приводят к этому распознанию в самом человеке, в соотношении между человеком и той объективной реальностью, которую исследует физика, если мы не будем распознавать, что есмь объективная реальность в отличие от субъективной реальности, что есть объект в отличие от предмета при распознании этой реальности, что есмь процесс в отличие от системы и целого, что есть категориальность, в отличие от суждения, что есть теория в отличие от гипотезы, что есмь парадигма, в отличие от концепции целого, что есмь общая картина мира, в отличие от научной картины мира как такой, то мы не продвинем ни нашу науку, ни нашу научную практику, ни развитие человека и человечества далее «собственного носа» и субъективных взглядов на эту тему.
Во многих и многих явления сегодняшнего дня, как философских, так и научных, к сожалению, именно субъективный взгляд на те или иные философские или научные тенденции преобладает. Нельзя сказать, что это плохо при глубокой подготовке субъекта. И одновременно, при отсутствии понимания процессов познания или распознания явления или философии, или науки, это выглядит достаточно несуразно и печально. Если этим предметом деятельности, как процессом познания или явления человека, не будет заниматься отдельная наука, мы не сможем развивать человека итогами научной практики явления той или иной науки, или научности в целом. Мы не сможем вводить в человечество новые научные постулаты и достижения. И самое печальное – человечество просто не сможет овладеть той технической составляющей, которую предоставляет ему наука. Для того чтобы овладеть не только итогами науки как теоретической практикой, но и практическими итогами науки как цивилизационной практики, где появляются технологии, где появляется техника, где появляется новая предметная реальность, не характерная природному человечеству ранее, как раз необходим метод познания и распознания этой техники, этих технологий, сравнимый с научностью. Более того, мы считаем, что то, что ранее достигли отдельные ученые в методах и процессах познания, сейчас становится общеупотребимой практикой для человека и человечества при овладении, в первую очередь, допустим, техническими инструментами бытия, которые помогают человеку жить и действовать.
Если сравнить распознание императивов и тот же категорический императив Канта прошлого, как философскую категорию, действующую только у философов и отдельных учёных, то сейчас императивы поведения, императивы деятельности, императивы владения той или иной техникой, или технической составляющей, императивы явления юридических канонов, то есть, правил, или целесообразности существования в сообществе, в государстве и так далее, становятся естественной средой каждого человека и человечества. Соответственно, императивная практика, ранее не особо характеризовавшая человека и человечество в истории – это не значит, что её не было – сейчас становится обыденностью и естественным проявлением каждого.
Поэтому мы видим науку философию именно как науку, исследующую все процессы познания и все процессы деятельности человека в этих видах познания. И этим наука философия чётко отличается от философии как таковой, где наука чётко исследует саму возможность познания. Это не отменяет, при этом, то, что в философии может сложить теорию познания. Но я бы предложил сейчас различить объект, предмет и перспективу исследования философии в целом, и науки философии, как таковой, на первом шаге.
С этой точки зрения общеупотребимым является то, что философия – это вид деятельности, который познаёт истину, с одной стороны, или являет истину, с другой стороны. Если взять научно, учёный и наука идут к истине, пытаются исследовать истину. А если говорить философски, то философы должны являть грани истины, исследуя её, и оформлять истину собою. То есть, философия – как процесс организации явления истины человеком и человечеством, или распознание этой истины собою. Истина же, ведёт к мудрости как человека, так и человечество.
Если взять науку философию как таковую, можно сказать, не вдаваясь в подробности, что объектом науки философии, является истина как таковая, что объективизирует науку философию этим, в целом. При этом мы должны понимать, что в истину вносится некая суть всех парадигмальных явлений, некая глубина всех парадигмальных явлений, действующих в человечестве. И в синтезе всех парадигмальных реализаций, как таковых, формируется некая истина, уровень и глубина реализации которой и определяет качество человека и человечества в целом, как биологически, что входит в процесс умения распознавать, размышлять, осознавать, так и, собственно, практикой человечества, как таковой. Уровень мудрости человека и человечества – это распознанная, познанная и описанная истина философии, что есмь определение качества и возможностей человека.
Так как истина становится объектом науки философии, возникает вопрос: «А что есмь истина?». И самое лучшее определение истины, которое мы встречали у философов, это есмь явление взаимодействия между познающим мышлением, сознанием или его субъективной данностью, и объективной реальностью в виде предмета природы вещи, и так далее. Если говорить об исторических основах – это взаимодействие между духом и природой, где дух – познающий, а природа объектна, и они различимы этим.
С точки зрения современного понимания истины по Парадигме предыдущих томов, мы считаем, что истина в корне своего слова, русским сутевым построением слов – (ис-тин-а) в обратном прочтении – это нить си, где однозначно возникает ассоциация с нитью, а «си» можно интерпретировать как сокращение слова «синтез». Любые древние, «священные» слова, всегда имели два вида прочтения – справа налево и слева направо. То есть, истина в обратном переводе – это нить синтеза. А синтез, методом математического анализа и синтеза, это ещё и синтез всех видов мудрости, частями которых формируется система мудрости, переходящий в одно действующее целое – Истину. А множество синтезов, несущих ту или иную истину, и формируют нить синтеза человека, его личную истину всеединства его Мудрости.
Множественные виды синтеза, взаимоорганизуясь, синтезируются между собой в нить синтеза, как множество точек, математически образующих прямую. Здесь следует отойти от категории прямой, потому что нить может быть любого вития, в том числе, и спиральной явленности, то есть, необходимо предполагать разные виды масштабирования и реализованности этим. Соответственно, единицы доступного реализованного явленного синтеза образуют некую нить меж собою, и уже при компактификации этих видов синтеза между собою в некую новую основу бытия, некий переход в следующее явление множественного синтеза в некую глубину синтеза, как таковую, и возникает истина как таковая. Причём, исходя из тех парадигмальных основ прасинтезности, которые мы описывали в Парадигме Науки, истина существует, и сама по себе, синтезом заявленных возможностей. Но при этом, в процессе распознания этих возможностей, выявления из прасинтезности стандартов, законов, императивов, аксиом, начал, принципов, методов, и правил, в том числе, и как канонов, если взять соответствующее понимание правил, в синтезе между собою отдельными единицами синтеза и связывание этих единиц синтеза меж собою в некое новое более высокое начало, которое мы бы определили как некую более новую константу истины, складывается истина как таковая, константная на первом этапе, тем синтезом разнообразнейших синтезов на основе разнообразнейших холизмов целостностей, являемых человеком собою.