– Да?
– Катрин?
– Альберт?! Это ты!? Слава богу! Мне сказали, что ты погиб. Я… я чуть с ума не сошла! Где ты?
– В Кристалл-холле.
– Ты скоро вернёшься?
– Полагаю, разумнее дождаться рассвета, – голос его звучал тускло и уныло, как неяркая лампочка.
– Как так получилось? Я ничего не понимаю. Зачем Кинг привёз меня к Линде? Зачем врал о твоей смерти?
– Полагаю, он не врал. Скорее, сам обманулся.
– Я не…
– Катрин, Кинг часто злоупотребляет наркотой. Он только что похоронил жену и не совсем адекватен. В Хрустальном доме действительно был небольшой пожар…
– Небольшой?
– Ну, по крайней мере, ничего не пострадало. Я вернусь, как только улажу кое-какие дела.
– Опять дела?! Сколько это может продолжаться? Когда это кончится?! – вскричала Катрин и тут же прикусила язык. – Ладно, поговорим об этом позже. Главное, что ты в порядке. И учти, если ты не приедешь утром домой, я приеду за тобой в Кристалл-Холл сама.
– Приятных снов, Кэтти, – уклончиво прозвучал его голос и связь прервалась.
– Альберт жив, – сообщила Катрин.
По всей видимости она не осознавала, что говорила по громкой связи и Мередит слышала каждое слово их беседы.
– Отлично! Хорошо всё, что кончается хорошо. А сейчас было бы отлично всем нам отдохнуть.
Мередит посидела с подругой, пока та не заснула. Чтобы успокоить, пришлось ввести Катрин успокоительное.
– Какая ужасная, бесконечная ночь, – спустившись вниз, где у стола, не включая света, сидела Линда, поделилась впечатлениями Мередит. – Не знаю, может быть Кинг считает подобные шутки весёлыми? Этакий чёрный мафиозный юмор? Но я всё равно счастлива, что Альберт жив.
– Мы уезжаем из Элленджайта, – безапелляционным тоном заявила Линда.
В голосе её не звучало ни единой эмоции. Так мог бы говорить автомат.
Мередит, приблизившись, встала рядом. Облако, последнее время словно окутавшее их дом, постепенно превращалось в кокон.
– Мы не можем уехать, – возразила Мередит. – Здесь наш дом, твоя работа, моя учёба. Наши друзья.
– Мы уедем и точка! – взорвалась Линда. – Это не обсуждается. Я так решила.
– Нет, дорогая, так не пойдёт, – мягко возразила сестре Мередит. – Ты не можешь решать за нас обеих. Это так не работает. У Катрин вот-вот свадьба, а я обещала быть подружкой…
– С этой ролью прекрасно справится Ирис. Она даже фотогеничней.
– Ты добрая. Я знаю, что Ирис красивей меня, но зато мы с Катрин ближе друг другу.
– Не говори ерунды! Катрин, конечно, отличается от всей остальной чокнутой семейки, но она – Элленджайт. Тебе не следует привязываться к ней. Она использует тебя и выбросит из своей жизни не задумываясь.
– Она не такая, – Мередит старалась сохранять терпение, прекрасно понимая, что то, что произошло у Линды, заставляет её быть злой и несправедливой. – Она никогда так со мной не поступит.
– Откуда ты знаешь?! Откуда?
– До сих пор она этого не делала. И пока не сделает, я буду думать о ней, как о моём друге. Настоящем друге. И такой же я буду стараться быть для неё.
– Прекрасно. Поддерживай с ней отношения, если хочешь. Благо, в наше время средств для связи предостаточно. Но из города мы уедем, ясно? Он уже отнял у меня родителей, детство, невинность и мечты. Я не позволю, не допущу, чтобы и тебя у меня отняли.
– Линда, я взрослый человек. И я не твоя собственность. Если ты хочешь уехать, ты можешь это сделать. Но я никуда не поеду.
– Даже если в городе мне оставаться опасно? – вскинула Линда блестящие, сухие злые глаза.
В первый момент сердце Мередит испуганно сжалось. Но потом она интуитивно почувствовала, что сестра пытается её манипулировать.
– Тебе действительно что-то угрожает?
– Рэй Кинг. Он превратил мою жизнь в ад. Вместе со своим милым сыночком.
– Которым из…?
– Сама как думаешь? – ядовито спросила Линда.
Мередит не знала, что думать. Она отказывалась это делать. Слишком страшно было.
– Энджел? – рискнула она назвать нейтральное имя.
– Нет, моя дорогая, не Энджел, – сердито фыркнула сестра. – Я не хотела тебе об этом говорить, понимая, что, скорее всего, причиню этим боль. Ты всегда неровно дышала к Ливиану. Даже когда мы были детьми.
– Ливиан? – удивлённо протянула Мередит. – И что он сделал? Оскорбил тебя? Сорвал какую-то сделку? Спутал карты? Пострадавшее самолюбие не повод всё бросать и сбегать. Ты сама меня этому учила?
– Пострадавшее самолюбие? – в смехе Линды звучали истеричные нотки. – Можно, конечно, сказать и так! Но он не сделку сорвал – он меня изнасиловал.
Сёстры уставились друг на другу зло, словно враги.
Мередит смотрела на Линду, видела перед глазами спокойное, надменное, уверенное лицо Ливиана и никак не могла поверить в услышанное.
– Этого не может быть, – сорвалось с губ прежде, чем она успела понять, что произносит.
Линда подскочила, как ужаленная:
– Значит, я лгу?!
В это поверить было ещё сложнее.
– Когда это случилось? – подавлено спросила Мередит.
– Около месяца назад. Может, чуть больше, – не хотя призналась Линда.
Она не врала. Она и вправду не могла бы назвать точный срок, да и дата словно улетучилась. Подобные события вовсе не то, что хочется бережно хранить в памяти. Совсем наоборот.
– Около месяца! – охнула Мередит. – И ты говоришь мне об этом только сейчас?!
– И сейчас не молчала бы, если бы не необходимость убедить тебя покинуть Эллиндж. А если я буду умалчивать о событиях, побудивших меня к такому решению, ты ведь меня не поймёшь?
– Не могу поверить! – потрясённо повторяла Мередит. – Как такое могло случиться?
– Не жди, что стану рассказывать в подробностях.
– Нет, конечно…
Признание сестры больно ранило.
Мередит ничего не могла поделать с тем, что воспринимала случившееся как предательство. Это было несправедливым по отношению к Линде, неправильно, но она ничего не могла с собой поделать. Она так чувствовала.
Как Ливиан мог приехать тогда к ней, разговаривать с ней как ни в чём не бывало после всего случившегося? Как Линда столько дней не подавала даже вида? Что происходит со всеми в этом городе? Что за миазмы сумасшествия витают в воздухе?
Линда должна была рассказать. Именно так ведут себя близкие люди – делятся, хорошим ли, плохим – всем. Мередит никогда не имела от старшей сестры тайн. Она делилась, а то, как повели себя Линда и Ливиан в данной ситуации напоминало двух взрослых, выславших ребёнка в детскую. Это было оскорбительно. Это было больно. Но самое печальное, что при всём вышеперечисленным злиться на Линду у Мередит не получалось. Выходило только сильно, до слёз, до тоски, расстраиваться.
Но как не злилась Мередит, как не расстраивалась, уезжать из Эллинджа всё равно не хотелось. И причиной тому была, увы, не благородная дружба с Катрин, хотя бедняжке явно требовались дружеская поддержка и участие. Не преданность науке в лице Медицинского Эллинджского университета. Нет!
Главной причиной был Артур, официально Брэдли, по сути – Кинг.
Мередит заставила поверить, что уже не ждёт его появления. Хоть и вздрагивала каждый раз, как принимался трезвонить мобильник, хоть и оборачивалась вслед теням, напоминающим его.
Конечно, она занималась самообманом. Потому что всё ещё ждала.
Чего ждала? Случайной встречи? Мимолётного внимания, как брошенной мимоходом милостыни?
Господи, как же унизительно! Она ради него готова была перечеркнуть всю прошлую жизнь, закрыть глаза на его, более, чем сомнительное, прошлое.
Мередит влюбилась, как девчонка. И ладно бы, он просто воспользовался этим? Но он обещал прийти, говорил о любви и – не пришёл.
На встречу с Ливианом она не пошла сама, решив для себя, что отношения с Артуром важней и дороже. И нет, Мередит о принятом ею решении нисколько не жалела, особенно с учётом недавно открывшихся событий. Лишь скорбела о том, что её решение оказалось ненужным тому, ради кого она готова была поступиться столь многим.