Такое доводилось видеть всего лишь пару раз, и этого вполне достаточно, смею заверить. Оба раза связаны с крушением личных надежд и уходом в никуда разных идиотов, которым Катя благоволила.

На сей раз, ничего подобного не наблюдалось, слава великому Богу. Потому что, если бы довелось застать в квартире порядок, совмещенный с длительным и неясным отсутствием Кати, то все были в полном праве предположить самое худшее и нанять водолазов шарить по дну реки.

Ну, как я упоминал, о том речи не идёт, и замечательно. Еще в первый раз, когда директор «Аргуса» вошёл в дом, не станем расписывать как, то сходу сделал выводы, которые излагал ранее (см. выше). Что, судя по детской комнате и спальному покою, домашние у Кати пребывали в отсутствии. Катя упоминала, что сын при бабках на дачах, а муж Миша вновь загулялся по заграницам по своим живописным делам, поехал и застрял. Следовательно, жилище вещало о жизни и деятельности самой Кати.

Они обе, то бишь жизнь с деятельностью, протекали в большой комнате и на кухне, о чем свидетельствовали разные предметы, находящиеся в состоянии хаоса. Опытный наблюдатель мог представить, как наша Катюша ела бутерброд и одновременно изучала некое печатное издание: вон блюдце с крошками на раскрытой книжке, оба предмета сверху журнального столика. И старенький компьютер сбоку, почти на весу, его она отодвинула, чтобы поесть.

Это Катя работала, даже можно заключить над чем, под столом гора бумажного мусора, чтобы не ходить далеко и не рыться зря. В первый раз наблюдатель особо не разглядывал, над чем милая Катя трудилась, его сразили другие виды. Он понял, как детка-прелесть собиралась, и уже почти валялся в обмороке. Потому что собиралась она, как делала это обычно, косметика на диване, рваные колготки на полу, мешок с носками вытряхнут под кресло, чтобы сразу нашлись парные. По всей видимости, они нашлись, наделись на прелестные ножки и уехали вместе с Катей.

Непарные остались на полу, наряду с тапочками и мужниной рубашкой, которая сходила у Кати за халат, всё это тянулось, как хвост кометы, по полу и по мебели. Хорошая, лаковая сумка валялась на диване, раскрытая и выпотрошенная, значит, Катя переложила содержимое в другое вместилище, покрепче и поплоше. Такие уютные домашние виды наряду с длительным отсутствия хозяйки послужили базой для реального беспокойства. И лиловый пиджак на кресле, а так же парадные туфли-лодочки под ним. Надо думать, что Катя собиралась приодеться и приобуться, потом передумала. Может статься, её переубедил дождь за окном, или же… Ну не важно.

На второе нелегальное посещение квартиры наблюдатель, именно директор «Аргуса», припас себе другую задачу. Он собрался реально восстановить по мусору в доме ход мыслей и настроений потерянной Кати. К общему пиршеству той самой мысли он нёс в опустевший дом бумажный портфель от старушки Любочки. Там находились, так сказать итоги, чистовики. Оригинальный источник с возможными вариантами, надо полагать, сеялся в наброску у Кати по квартире. Как оно и вышло, конкретно под журнальным столом.

Вновь со слезою убедившись, что на квартире Катя давно не появлялась, директор-наблюдатель приступил к работе с бумажным мусором. Под столом лежала куча бумаг и картона, но отнюдь не принадлежащая Кате! Не её рукою исписано, не её духом проникнуто, чужое и неприятное барахло, глаза бы не смотрели. Понятно, что мусор относился к Тамаре, демон ее возьми! (Влетело не из той оперы, не к тому докладу. Вычеркнуто.)

Теперь к докладу. Наблюдатель, утерев слезу и пнув ногою мусор, наконец, сформулировал задачу. Вычислить, откуда что взялось. А именно. Вот в портфеле от старухи Любочки плоды трудов, результаты вдохновенной работы над документами и архивом.

А кто дал-то? Откуда взялась у Кати эта стародавняя чужая труха? И почему она держала архив под столом, что надеялась оттуда извлечь?

Поскольку старушка Люба ничего подобного не упоминала, толковала, что Катя вела общие разговоры с родными и близкими беглой Тамары.

Стало очень любопытно, кто расщедрился на Тамарины нетоварные остатки и с какой, собственно, целью? Куда и кто захотел завлечь нашу Катю, в какие пучины?

Вот наблюдатель и уселся в кресло, держал под ногами мусор от Тамары и тщательно изучал доклады по ходу действия. По мере изучения обнаружилось, что мусор-архив пришел сам, это фигурально выражаясь. Катенька то ли забыла, то ли поленилась доложить старушке, что один из опрошенных сунул ей куль с бумажной трухой. Утаила, крошка хренова, имя главного и щедрого информатора, следовательно приходилось рыть самому. Далее, взявшись за гуж, директор-распорядитель, он же бедный Валя, стал сортировать легальные донесения. Извольте кушать.

Документ А. Зорины-Рощинские, пошли вне очереди, абсолютно случайно, милль пардон!

На даче я зашла не на ту половину, искала тётечку Еву, попала в родовое гнездо, оказалось, что они живут стенка в стенку. Сюрприз. Второй сюрприз – в этом гнезде никто не знает, что Тамара упорхнула, теребили меня зря, о чем ни попадя, тянули за язык, но беспредметно. В гнезде нашлась родная сестра Тамары (надеюсь, что они не похожи, иначе берите взад, такое не ем!) и её свекровь, также у плиты сидела бабушка. Чья – Бог весть, очень старая и неласковая.

Так вот сестра, хорошо, что у меня такой нету. Кисло-сладкая дамочка, обильно сокрушалась, как у Томочки жизнь не сложилась, как им всем родным и близким, жаль её, бедную. Такая девочка была, некрасивая, неживая, незадачливая, кто теперь ее пожалеет, как не родные? Вся просто изошла рептильными слезами, это когда поймала меня на выходе от Евы, специально таилась у забора. До того изошла любопытством, зачем мне нужна Ева. Пока не послала за забор, где Ева и проживает в одиночестве.

А та в свою очередь, Ева то есть, чуть не взвыла, когда поняла, что я побывала за стенкой. Какие-то секреты имеют место у них в семействе. Это мой первый вывод. Далее всплыли неясные догадки насчет некоего Белоглазова, действительного члена коллегии. Это сестра всю дорогу поминала всуе того и другую, из чего родилось подозрение, что он чей-то коллега (если из коллегии?), или я очень ошиблась? Сплошные тайны косяком, второй вывод.

А в дальнем конце дачной тропинки вообще было нечто. Только я рассталась с унылой сестрой, так набежала свекровь (ее, надо понимать, а чья ещё?). За кого она приняла Вашу покорную слугу, это тоже тайна, но не важно. Однако настояла, чтобы сделать важное сообщение о семье Зориных-Рощинских. Её право, я послушала тщательно.

«Они вообще-то неродственные крайне, и даже бабушку сожгли!» – на месте сообщила свекровь. Я буквально села в траву и не поднялась, пока не узнала, что старушку легально кремировали честь по чести. Ну да ладно, бывает и не такое, я не в обиде. Вслед за сожжённой бабушкой настала очередь Тамары, я узнала, что «сын у неё неродной, а дочь прямо-таки внебрачная», это я мягко перефразировала. «И девку за деньги продали бандитам…» – я уже никуда не садилась, но не переварила. Пусть побудет тайной.

Свекровь, когда поняла, что меня подобными ужасами не проймёшь, в досаде удалилась. Может быть, следовало её разработать, но я не смогла.

Вот и все покамест о родимом семействе, очень таинственно, крайне.

Документ Б. Тетка Ева, как было указано первоначально.

Если начинать без Адама, но с Евы, то первым делом я узнала, что она со стороны матери её! Это не брань, просто уточнение. Не знаю, какой там красоткой Ева была или слыла, сейчас мало что видно, в отличие от иных некоторых. Комплимент.

Да, как я попала к Еве с приключениями, я уже излагала в документе №А, так что без повторов. Ева первым моментом выложила на стол телеграмму от племяшки и в, отличие от клиента Добросеева, разрешила унести с собою. Если вдруг не донесётся, то вот текст. «Тётечка Евочка! Не волнуйся, меня искать не надо. Я в хорошем месте и в хорошей компании, однако, побуду там. Пока. Твоя Тамара».