- Мила, может, забьём на работу, прокатимся, погуляем по лесу?
Она так удивлённо посмотрела на него, решила, что ослышалась. Мила боготворила Анатолия, но видела, он не обращает на неё внимания. Была уверена, что знает его лучше жены. На работе он не притворялся, не играл в сына дипломата, выпускника Кембриджа. После похищения беременной жены изменился. "Россия не Англия, - сказал себе, - но в Англии не обеспечишь такой образ жизни". Главное - власть и деньги. Знал много людей, которые находились в тени, но имели влияние на власть. Хотел, чтобы считались не потому, что он сын Набокова, а с ним самим! Жена, родители, может, и заметили перемены, но дома старался быть прежним, иногда срывался, был резким, если с его мнением не соглашались. Через год, после того, как Ангелину похитили, потом вернули, он нашёл того самого сынка посла и застрелил. Выслеживал не сам, сказал: "Только найдите. Дальше сам". Это убийство имело громкий резонанс в Москве. Возможно, догадывались, чьих рук дело, но доказательств не было, и быть не могло. Отец спросил: - "Не ты заказал этого?" - "Какого этого?" - "Не глупи, ты знаешь", - "Нет, папа, я не заказывал, мужики такие вещи делают сами".
Ангелина не сразу поняла, как изменился муж. Он по-прежнему, был ласков, доброжелателен, не жалел для неё денег, но когда он сказал: "Ты будешь рожать!", то она задумалась. Не над словами, над тем, каким тоном это было сказано. Внутри неё что-то дрогнуло, ей стало страшно. Она не сразу осознала перемены, произошедшие в нём. От природы Ангелина была наблюдательной, но ей и в голову не приходило, что Анатолий из папенькиного сынка, как ей казалось, стал самостоятельной фигурой в строительном бизнесе. Она привыкла, что дома он спокойный, любящий, поужинав, уходил в свой кабинет, работал. К дому то и дело подъезжали автомобили, из них выходили сначала охрана, потом хозяева, охрана оставалась у дома, пока Анатолий разговаривал с гостями. У Анатолия тоже появилась охрана - трое молодых, крепких ребят следовали за ним повсюду, а в доме, на территории установили видеонаблюдение.
- Тебе кто-нибудь угрожает? - поинтересовалась Ангелина.
- Нет, с чего ты взяла?
- Раньше не было охранников!
- Это дань моде, а по одёжке в России встречают. Не бойся, того, что произошло тогда...
- Я уже забыла об этом...
- Такое забыть нельзя. Я не забыл, а ты тем более. Но я могу позаботиться о своей семье.
Ангелина поняла, что за ней следят, пыталась обнаружить слежку, но не смогла и постепенно забыла об этом. Свете было четыре года, Марина два, когда Ангелина родила сына Романа. Она исполнила свой долг. После рождения сына страх, перед мужем, который иногда подкатывал комом к горлу, ушёл. "Я сдержала слово. Я не боюсь его", - дело было не в словах, она чувствовала, что не боится никого, что муж за неё, как говорится, и горло перегрызёт, и жизнь отдаст. Детей муж любил, баловал, они делились с ним своими секретами, у Ангелины с дочками были хорошие, ровные отношения, а сына она любила. Впервые кого-то полюбила больше себя. Любовь пришла не сразу, он, как и дочки, был сначала на няньках, потом воспитателях, а ближе к школьному возрасту, Ангелина неожиданно для себя стала чаще заходить в комнату Романа, разговаривать с ним, играть в компьютерные игры. И она с удивлением для себя обнаружила, что увлеклась играми. Роман по-детски наивно говорил ей: "Ну, мама, ты даёшь! Я только с третьего раза прошёл этот раунд". Анатолий, несмотря на занятость, отсутствие дома, заметил перемены в жене. "Тебе стал нравиться твой собственный сын?" - с иронией спросил он. - "Глупый вопрос, я не обиделась". - "Рожала, бросала детей на нянь, упорно шла к свой цели". - "Должна была пелёнки стирать?" - повысив голос, сказала Ангелина. - "Нет, этого никогда не требовалось, нужна была любовь. Не сердись, давно все понял. Уважаю тебя за то, что ты, девочка из провинции, сделала себя сама". - "Не преувеличивай, не сама, без тебя я бы работала врачом в провинции". - "Ты, вышла за меня замуж, но всё время отстаивала право на свободу! Ценю! Никого не любила, кроме себя, а теперь Романа любишь. Я раньше боялся, что ты будешь изменять мне, пока не понял: ты слишком увлечена собой. У других женщин нашего круга интересы ограничиваются украшениями, шмотками, приёмами, выездами, а у тебя на первом месте карьера. Мне Кембридж не дал столько знаний, сколько ты получила самостоятельно, я не имею в виду медицину, я имею в виду твою образованность в целом. У нас в Кембридже был профессор, он считал, что самообразование даёт больше самых лучших университетов".
<p>
***</p>
Пресс-секретарь президента старался дома не вести разговоров о работе, политике. Он шестнадцать лет работал с президентом, они, насколько это было возможно, дружили. Тонкую грань от деловой дружбы до панибратства никто из них не переходил. Президент дал понять окружению, что пресс-секретарь это тот человек, которому он беспредельно доверяет. В чем-то они были похожи, не случайно судьба свела их так близко. Президент в конце девяностых вдруг сделал стремительный карьерный рост. Разве думал он, возвратившись из-за границы, что через пять лет станет президентом России! Разведчик и президент! Такого не было в истории ни одной страны. Хорошие разведчики, в лучшем случае заканчивая службу, оказывались не у дел, забытыми, но с довольно приличной пенсией. Но это известные разведчики. А он, кому был бы нужен, да тем более в такие сложные времена? В то время хорошие разведчики, просили политического убежища на Западе, их принимали, им платили, у них было то, за что можно было продать Россию. От России все, кто мог, отщипывали свои куски. Дважды проехав на трамвае, под бурные аплодисменты народа, первый президент хотел и дальше почитания, уважения и беспрекословного подчинения. Ему нравилось, что на Западе его принимают с распростёртыми объятиями, он даже прослезился однажды, когда Буш, похлопал его по плечу, ему перевели, что президент США сказал: "Будем дружить. Россия нуждается в помощи". В богатой природными ресурсами России народ стремительно нищал. Останавливались предприятия, разорялись совхозы и колхозы. Либералы радовались. Настал их час! Вместе с Европой, США они пилили свои доли, деньги рекой текли в их карманы. Они так много обещали народу, что стали всерьёз считать свои обещания выполненными. Президент очень удивился, когда в области, куда он прилетел, и хотел, как всегда, услышать восторженные крики в свою честь - услышал, что люди недовольны. Он вышел из себя, стал возмущаться: "Я всё для народа делаю!" Вернувшись в Москву, он не переставал возмущаться народом. Его устраивало всё, кроме народа. Нашлись люди, которые посоветовали уйти по-хорошему, не доводить до бунта, сказали: приемник есть. Приемник высказывал своё мнение дипломатично, но позицию обозначал твёрдо. Он не верил в звёзды, но неведомая сила вела его. Эта сила была не мистической. Нажившись на приватизации, либералы боялись бунта. Нужен был новый, но свой президент. Выбор пал на него.
