– На удивление хороший работник, – поделился доктор. – Нам очень повезло с персоналом. Знают свое дело и очень расторопны когда нужно.

Предупреждение я услышал и кивнул, чтобы сообщить об этом. Ясно, что стоит врачу только пискнуть и Гена ворвется, чтобы реализовать свои возможности в ломании строптивого пациента.

– А вы располагайтесь, – с улыбкой продолжил доктор. – Денис Сергеевич.

Он поправил на переносице очки в золотистой оправе и склонился над папкой, которая лежала перед ним на столе, перебирая бумаги.

– У меня к вам лишь несколько вопросов, молодой человек.

Я подобрался и смиренно сложил руки на коленях. Выглядеть агрессивным не хотелось. Гена ведь ждет повода.

– Хорошо ли вы спите?

– Нормально, – я повел плечами.

– Кошмары? Трудности с засыпанием?

– Нет.

– Препаратами балуетесь? – тут он лукаво посмотрел на меня поверх стекол.

– Не имею привычки, – отчеканил я уверенно.

– Алкоголь?

– В пределах разумного.

– Разумного, – повторил Калинин иронично и усмехнулся только ему понятной шутке. – Считаете себя человеком разумным?

– Генетически…– начал я.

– Ясно-понятно, – хмыкнул доктор и откинулся на спинку кресла. – Вам нравится цвет этих стен.

Опешив от такого вопроса, я оглянулся.

– Теплый бежевый оттенок, – помог сориентироваться он. – Думаете, летом тут жарче из-за этого?

– А какая разница? Все зависит от температуры за окном или кондиционера.

– Ну, что я могу сказать, юноша, – доктор снял очки и принялся протирать стекла салфеткой. – Результаты обследования в норме. Наше с вами общение убедило меня, что я могу вас обрадовать: вы совершенно здоровы. Так что не смею вас более задерживать в нашем отделении. Тем более, у вас ведь ещё есть срочные дела?

– А эти… галлюцинации?

– Какие галлюцинации? – улыбаясь, уточнил доктор.

– Ну, надписи разные появляются над головами, – начал перечислять я. – Комната ещё какая-то. Меня там сфотографировали вроде как для уголовного дела. Просили выбрать имя и игровой класс. Как в компьютерной игре.

– Любопытно. Как чувствуете себя, кстати, когда видите эти галлюцинации? Голова не болит? Не кружится? – заботливо спросил он.

– Да вроде нет, – осторожно ответил я, припоминая эти события.

– Ну и отлично. А что до галлюцинаций – так это абсолютно нормально, – развел руками психиатр. – Все мы немного того. Не в своем уме, – он покрутил пальцем у виска, наглядно демонстрируя недалёкие умственные способности населения:

– Так что же, это повод каждого гражданина в психушке задерживать? Тогда вся страна будет на государственном обеспечении. Как, кстати, ваша новая татуировка? Не беспокоит? А то эти ваши прыжки по мусорными бакам…. От антисанитарии хорошего мало. Дайте посмотрю.

Я настолько офигел от услышанного, что не задумываясь о происходящем, протянул ему руку. Доктор с интересом принялся рассматривать рисунок.

– Ага, прижилась, – удовлетворено отметил он, записывая что – то на листе. – Это хорошо. Так и запишем…

– Вы… что несёте? – начал было возмущаться я. – Как эта татуировка, сделанная хрен пойми кем, связана с моими галлюцинациями?

– Не хрен пойми кем, а Гаитянином, – поправил меня доктор. – Он -лучший мастер в городе. А эта татуировка позволяет вам вступить в особое общество. И для начала, так сказать, принять участие в простой народной забаве: охоте.

– На кого? – уточнил я.

– На самого хитрого, хищного и опасного зверя. На человека, мой друг, – хитро ответил доктор, и тут же поправился,– Ну, не совсем на людей. Много кто маскируется под людской личиной, хотя людьми их назвать сложно.

– Поясните, – осторожно попросил я.

– Вы ведь уже видите, что не все люди вокруг нас имеют отношение к человеческим индивидам, – хитро прищурился доктор. – В этом заведении и подавно. Тут существ на один квадратный метр больше, чем мух на брошенном на свалке трупе.

– Не понимаю, – по спине пробежал холодок. – Я ведь отравился чем-то на том мусорном заводе. Надышался и теперь мне кажется…

– У вас есть уникальная возможность видеть мир таким каковым он является. Все сущее видится вам без масок. Их внутренний мир вывернут наизнанку и предстает пред вами во всей красе. Точнее во всей своей уродливой реальности.

– И что в этом хорошего?

– Вы можете очищать мир от вырожденцев без моральных терзаний. Ведь сущность этих личностей для вас не секрет.

– Я пас, спасибо, – ответил я, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Видимо, этот доктор сам того… переработал. Вот чердак у него и стал подтекать. Проще говоря, тронулся умом.

– Вы совсем не поняли, юноша, – принялся терпеливо объяснять доктор. – Вы должен делать все, что я скажу. Потому что именно это – единственный шанс выжить. Хотя нет, – он картинно стукнул себя по лбу, – Есть альтернативы. Например, попасть в городской морг, если откажетесь. Или остаться тут. Но сразу предупреждаю: в этих стенах вам не очень понравится. Вы познаете на себе, так сказать, всю мощь карательной психиатрии. До полугода на аминазине, и поверьте – после такого лечения, говорить о странных галлюцинациях да существах уже не захочется. Кстати, к слову о вашей новой роли.

Он открыл верхний ящик стола, достал запечатанную колоду карт, и продолжил их передо мной на стол:

– Вот, держите. Инициацию вы прошли. Причем, успешно. Сами усомнились в своем психическом здоровье, что редкость. Психологическая устойчивость у вас на максимуме, парень. Это…. Достойно.

Последнюю фразу он протянул с неким уважением.

– Теперь откройте эту колоду и посмотрите на карты.

Я смерил доктора долгим внимательным взглядом, но не увидел издевки. Он был серьезен. Послушно распаковал коробку, , что делает данная карта.

"Вы получили стартовый набор новичка.

Количество заклинаний в наборе: 30

Количество карт оружейных комплектов: 2".

– Гаррота, – прочитал я описание на пластиковом прямоугольнике, на котором была изображена удавка, которую держала рука в черной перчатке. – С вероятностью 50% убьет противника, на которого было обращено заклинание.

Серия приемов: карта возвращается в колоду игрока.

– Чудны дела, – я оторвал взгляд от карты и с удивлением посмотрел на психиатра. – Доктор, можно полюбопытствовать? Что за хуйня тут творится?

Лицо доктора презрительно скривилось:

– Будем считать это социальным экспериментом, – спокойно ответил врач. – Из убийц, садистов, хулиганов, мошенников, отморозков и прочих отбросов общества была добровольно – принудительно создана фокус – группа. С татуировочной краской, в организм был введено вещество, которое воздействует на участки коры головного мозга, вызывая выброс особых комбинаций гормонов. Они позволяют расширить сознание.

При упоминании вируса в краске я закатал рукав рубашки, с ужасом глядя на татуировку:

– Что за нах…

– И хватит сквернословить, – живо перебил меня доктор. – Я этого не люблю. Будешь ещё ругаться матом – позову Гену, и он обучит тебя манерам. Все понял?

Я кивнул.

– Ладно. Пропущу все умные слова, потому что ты все равно их не поймёшь, и объясню простым понятным тебе языком: в краске содержится вирус, который меняет тебя. Вызывает необратимые изменения в мозгу.

Слово “необратимые” коротнуло меня знатно. Если эта необратимость заключается только в галюнах – ещё половина беды. А ну как эти изменения остальной организм затронут? Стану овощем – и привет.

– На этот счёт можешь не переживать, – успокоил меня доктор, и я аж вздрогнул от неожиданности: этот ебаный колдун ещё и мысли читать умеет?

– Эти изменения, что коснулись и глубоко изменили тебя, не очень будут мешать тебе в дальнейшей жизни. Если ты будешь следовать нехитрым правилам. Даже, в какой то мере, сделают лучше. Тебя ждут великие дела. Например, классовое задание. Оно же на время, да? – и дождавшись моего утвердительного кивка, доктор продолжил: – На твоём месте, я бы бросил все силы на его выполнение.