Внутри действительно оказалось всего несколько листов стандартного формата и две фотографии. С них на Веру смотрела невероятно красивая женщина, которая точно знала о силе своей красоты и не стеснялась пользоваться данным от природы преимуществом. От изображения веяло уверенностью, породой и надменностью. Именно такие слова пришли на ум, стоило Вере взглянуть на портреты. И все же в безупречной внешности скрывался какой-то изъян, что-то неправильное и почти уродующее. Она пыталась найти незамеченный ранее шрамик или неровной формы родинку, не понимая, что выбивающаяся из общей картинки деталь буквально бросается в глаза.

Волосы. А точнее цвет волос женщины делал из ее прекрасного лица маску. Она либо была в парике, либо природа решила все же сбить градус спеси и внесла ложку дегтя в бочку меда. Странно, ведь сегодня можно перекраситься в любой цвет. Вера видела утонченные линии скул, безупречный овал лица в обрамлении платиновых локонов, в крайнем случае любого оттенка блонда, но никак не вульгарного медно-рыжего. Она сама была обладательницей такого же цвета волос от природы, но ее внешность ничем не выделялась, не бросалась в глаза, как та, что на фото.

Даже не зная женщину лично, Вера внезапно прониклась к ней неприязнью. Может, дело в том, чья она дочь, что мало вероятно, и скорее всего она подсознательно считала некую фальшь и заведомую попытку обмануть. Оставалась надежда на отказ Воронова работать с ней, какими бы ни были вескими причины для его согласия.

Вера поднесла к глазам первый лист из папки и сразу поняла, перед ней сценарий. Только не совсем обычный. Это был сценарий ее жизни, а точнее эпизода, произошедшего тринадцать лет назад.

Как такое возможно? Что вообще происходит? Зачем Воронову все это нужно? Если он изначально собирался сниматься с… этой, почему никого не предупредил? И для чего было использовать именно ее историю? Их общую историю, которую оба, как она думала, хотели бы забыть.

Теперь у Веры не оставалось сомнений, кто именно прислал на канал испачканную кроссовку и рассказал обо всем на всю страну. Каков наглец! Он ведь пытался обвинить ее в постановке сюжета на прямом эфире и делал это так, будто сам ничего не знает. Хотел выйти сухим из воды, притом что без запинки отбарабанил свой текст. Если бы она находилась в тот день рядом, наверное, расцарапала бы его смазливую рожу, добавив парочку новых шрамов к уже имеющимся.

Пробежав глазами по тексту, Вера поняла, история сильно искажена, хотя и узнаваема. Чего же он испугался? Иска в суд? Или разоблачения? Так ни того, ни другого она делать не станет. Нет у нее никаких оснований, да и убедительных доказательств собрать не получится.

Никакие доводы не могли оправдать его. Марк Воронов предал ее второй раз. Только теперь решил сделать все красиво и масштабно. Что ж, пусть так. Ему нужна слава, он ее получит. В конце концов он всего лишь один из многих, кого перемелют жернова огромной мельницы под названием шоу-бизнес. Какое-то время он помелькает на разных каналах, обрастет полезными знакомствами, возможно, как сделали уже многие до него, даже присосется к богатой дамочке под видом личного экстрасенса, или, как модно нынче говорить, духовного наставника. Но рано или поздно все закончится. Шик и блеск телевидения остается ровно до момента отключения камер. Потом начинается обычная жизнь, к которой Марк Воронов оказался не приспособлен, навсегда оставшись заносчивым мальчишкой с раздутым эго.

Вера была настолько зла, что пожелала ему исчезнуть, пропасть из ее жизни и чтобы даже воспоминания о человеке навсегда стерлись из ее памяти. Поднявшийся ветер подхватил листы из папки и понес прочь.

– Только этого мне и не хватало для полного счастья! – Она успела подхватить последний листок, уже собравшийся взлететь. Показалось или она ощутила сопротивление, так будто кто-то невидимый держал лист с другой стороны?

Пришлось потратить минут пятнадцать, прежде чем содержимое папки вернулось на место. Оставалось разыскать Воронова и кинуть папку ему в лицо. Увы, ее решимости хватит ненадолго, и, конечно же, она просто передаст это ему, возможно, даже сможет выдать дежурную улыбку.

Часы показывали два часа дня. Это время, в которое все должны собраться возле заброшенного пансионата, там будут снимать первые дубли новой программы. Они и без того сильно опоздали, переезжая с места на место, возможно, придется задержаться на один-два дня. Раскошеливаться на лишнее время никто из руководства не будет, а значит, неизбежны скандалы и стычки. Больше всех начнет возмущаться Диана. Будет пугать своим высоким покровителем и козырять заслугами.

У Веры заранее разболелась голова, а таблетки остались в машине. Она просто не успевала вернуться, пришлось помассировать виски пальцами в надежде, что боль отступит хотя бы на короткое время.

Подходя к нужному месту, она увидела, что все уже собрались. Воронова нигде не было, но к его постоянным опозданиям давно привыкли, доснимут позже и на монтаже добавят к общим кадрам.

– О чем нашим экстрасенсам может поведать обычное здание? Что в нем примечательного и почему вот уже более двадцати лет сюда не ступала нога человека? Меня зовут Диана Соул, и мы начинаем новый шокирующий цикл программ…

– Смотрите! – Вера вздрогнула, не ожидая услышать крик. Кричала девушка, и стоит заметить, получилось очень убедительно. – На крыше!

Все повернули головы точно по команде, хотя Вера внимательно следила и никаких знаков не подавалось. Поддавшись стадному инстинкту, она посмотрела туда, куда были обращены взоры всех без исключения. Просто стало интересно, что на сей раз придумали организаторы и почему она ничего не знала.

Под козырьком крыши висел человек. Сперва Вера решила будто там манекен, даже выдохнула с облегчением. Оказалось, рано она так решила. Ноги висевшего вдруг задергались, безуспешно ища опору, скользя подошвами ботинок по кирпичной кладке. Даже с такого расстояния было видно, насколько напряжены его спина и левая рука, цепляющаяся за что-то, чего рассмотреть не получалось. Правая уже повисла вдоль тела.

Никто не пытался броситься на помощь, не предлагал подняться на крышу и помочь бедолаге.

Он повернулся лишь на миг, посмотрел на разделяющую его с землей высоту, а Вера тут же ощутила, как ее собственные ладони моментально вспотели.

Бежать было поздно, но она все равно подалась вперед, когда человек неловко дернувшись разжал пальцы второй руки и сорвался вниз…

Она не слышала удара тела о землю, потому как зажала уши руками, зажмурилась до рези в глазах. В голове стоял протяжный писк, постепенно переходящий в ультразвук, а она никак не могла заставить себя посмотреть на Воронова. Поверить в то, что он упал и разбился, не могла тем более.

Перед внутренним взором встала ужасная картинка: Марк лежал на спине, раскинув руки в стороны и смотрел остановившимся взглядом в небо. Из-под его головы вытекала темная, почти черная кровь, заливаясь в щели на растрескавшемся асфальте…

Она едва не закричала, когда кто-то коснулся ее плеча. Пришлось все же открыть глаза. Игнат Сергеевич смотрел озабоченно и чуточку брезгливо.

Он-то как здесь оказался? Когда Вера пришла, его точно не было. Она повторила вопрос вслух, Игнат Сергеевич издал нервный смешок, но ответил:

– Что значит не присутствовал? Я стоял здесь, если быть точным, вон под тем деревцем. Жарко, знаете ли, а под деревом тень. – В подтверждение собственных слов, он достал платок и принялся тереть свой блестящий от пота лоб. – Вы чего так перепугались? Все же в порядке.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она смогла уговорить себя поверить в слова Игната Сергеевича. Думать, будто он мог специально заставить ее посмотреть на мертвое тело из-за каких-то личных обид, Вера не хотела, но вполне подразумевала подобную возможность.

Она не отдавала себе отчета в том, что вокруг все вернулось к исходной позиции. Операторы заняли места за камерами, актеры встали на оговоренные ранее точки, ведущая приготовилась проговорить свой текст еще раз. Все было по-прежнему, не хватало только Марка Воронова, но и он не заставил себя долго ждать.