-- И не дай Бог мне догадаться или встретиться с тобой! Да? -- усмехнулся Юра.
-- Ну, не так чтобы и "не дай бог", -- произнёс тот скромноватым голосом. -- Страшного такого для тебя во мне пока нет. А встретиться, мы обязательно с тобой встретимся. Но только после того, как начнётся плохо либо хорошо. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я.
-- Я много чего понимаю, -- говорил Юрий, в то время как неподалёку от него уже остановилась какая-то парочка и неподалёку от парочки - невысокий кучерявый старичок с клюкой, очень сильно напоминающий собой Белянчикова из любимого Юриного телесериала "Клубничка", который давным-давно закончился.-- Я также не исключаю и то, что это всего лишь...
-- Да-да, -- дополнил тот за него, -- "блеф". Понимать, это твоё право. Твоё право также искать разницу между хорошим и плохим, в зависимости от того, что тебе придётся выбрать. Но помни, время не стоит на месте. И, даже если ты и примешь какое-нибудь решение к сегодняшнему вечеру, то всё равно можешь опоздать. Понимаешь? Так что позванивай по тому же номеру в течение нескольких минут. Не буду тебя задерживать, а то люди - трое людей - тоже хотят позвонить.
-- Ты что, где-то рядом? -- спросил Юрий. -- Откуда ты знаешь, сколько здесь кого?
-- Нет, Юраша, -- усмехнулся в ответ голос, -- я далеко. От твоего телефона я ЧЕРТОВСКИ далеко! Просто я могу многое чувствовать. Спроси, например, у того старичка с клюкой, который час, и он обязательно пошлёт тебя на три буквы, могу спорить.
-- А ты с ним сговорился! -- "угадал" Юрий.
-- Нет. Просто... -- попытался он объяснить причину, подобрав нужные слова. -- Просто во мне всё есть. Понимаешь? Всё, что ни возьми, всё есть. Так-то. А теперь я разъединяюсь. И вот что: сделай хорошее дело, попроси молодых людей, что стоят за тобой следом, уступить место старичку; они, в отличие от него, никуда не торопятся и говорить по телефону собираются долго и о какой-то ерунде. А ты мне ещё позванивай, если что надумаешь, -- и раздались гудки.
Юрий, повесив трубку, посмотрел на старичка и молодых людей; и, действительно, в отличие от молодёжи, старичок как будто дожидался не телефона-автомата, а стоял в очереди в общественный туалет, справить малую нужду. И сразу, как молодёжь двинулась к телефону, готовая оттолкнуть Юрия, если он начнёт загораживать им дорогу, Юра обратился к ним: -- Молодые люди, вы не возражаете, если старичок вперёд вас позвонит? Он буквально полсекунды у вас отнимет.
-- Да бога ради, -- пожали те плечами, слегка удивившись (им было чему удивляться), и пропустили вперёд себя старичка, который тут же выдохнул с облегчением и бросился набирать номер, не потому, чтоб занять у воспитанных молодых людей как можно меньше времени, а потому что действительно сильно спешил.
Отойдя от телефонного автомата подальше, Юра не погрузился в размышления, а оглянулся в сторону телефона, у которого парень с девушкой о чём-то постоянно перешёптывались, мельком поглядывая в Юрину сторону, изредка похихикивая; Юра надеялся, что сейчас на противоположном конце провода N 66-66-66 тот парень с низким голосом заливисто хохочет, потому что кучерявый старичок будет говорить по телефону до тех пор, пока уступившая ему место молодёжь не выхватит у него клюку и не начнёт ей его бить, пока тот будет прижиматься к трубке как утопающий - к спасательному кругу и орать-орать-орать. Но... старичок уже вешал трубку на место (когда Юра оглянулся) и поспешно куда-то удалился - он спешил чудовищнее Белого Кролика из "Алисы в Стране Чудес".
И сразу, как Юрий убедился, что всё в порядке, он позволил себе пуститься в размышления.
Впрочем, в размышления он мог бы и не пускаться, а спокойно вернуться домой, написать своего "МЕДВЕДЯ" и позвонить Юлии-Джулии или её агентам, чтоб помогли ему связаться с Аллой. Но пока ему этого делать не хотелось; во-первых, потому что не очень понравились связи между рассказом ("большеньким листком") и милиционерами, если не обращать внимание на совершенно безобидное явление, под названием "чёрный старик на одиноком пляже, которому в кошмарном сне приснился умерший 16 лет назад дед Юрия", и если не принимать во внимание кучу остальных ситуаций, вроде "рассказа"-письма (вернимнемоёвернимнемоё) и последовавшей за ним куче дьявольских совпадений, закончить которые можно телефонным номером, состоящим из шести шестёрок и этой чёртовой интуицией (если её можно так назвать) "человека, в котором есть всё (всё, что ни возьми); как он говорил, "от телефона, по которому ты сейчас звонишь, я ЧЕРТОВСКИ далеко! Просто я могу многое чувствовать!..." И, хоть Юрий как художник не относился к тому типу людей, на которых чуть сильнее надави и они начнут верить любому слову (понимать, что это любое слово - чистейшая правда), но, оглядываясь на всю эту дьявольщину, у него оставалось всё меньше и меньше возможностей в чём-либо сомневаться; но в то же самое время он старался многое отрицать (старался понять, что некоторые вещи имеют форму и подобие хорошей фекальной массы), и он был бы очень рад, если б за всё то время, что он размышлял, ему удалось бы хоть что-то отвергнуть.
Но когда он подходил к телефону-автомату, - у которого баловались какие-то дети на роликовых коньках, звоня, то на радио New Wave, то в какой-то департамент, - и его изнутри грыз бес противоречий, он всё равно продолжал бороться и "двигаться прямым путём нормального и разумного человека".
И, разогнав детвору от телефона, он набрался духу и уверенно набрал шесть шестёрок...
-- Только не отвечай мне сейчас "догадайся", -- предупредил Юрий того, кому позвонил. -- Если я получу ответы на ряд своих вопросов, то мне будет проще ориентироваться в некоторых сферах, -- пояснил он. -- Ты не против этого?
-- Задавай ряд своих вопросов, -- разрешил ему всё тот же голос.
-- Первый: что угрожает моему дому? -- начал он задавать.
-- Труба, -- ответил тот вместо "догадайся".
-- Какая ещё труба? -- не понял Юра.
-- Печная, -- ответил тот, -- дым из которой идёт.
-- Ну и причём здесь труба? -- задавал он вопросы только потому, что самому догадываться было неохота или некогда.
-- Если она не удержится, -- отвечал тот, -- то чердак уедет.
