-- Вы, молодой человек, билетик сначала продемонстрируйте, а потом разговаривать будем.
"Ладно, - подумал Юра, - эта шуток не понимает. Сейчас ещё, чего доброго, милицию приволокёт сюда". -- Какая сейчас станция будет? -- спросил он её, пытаясь отвлечь от навязчивой темы о билете и о обязанностях безбилетного пассажира.
-- Конечная, -- ответила та. -- Но не для вас, молодой человек. Для вас конечная станция, это отделение милиции...
-- Город как называется? -- добивался от неё Юрий.
-- Чердак, -- пожала та плечами, посмотрев на него как на аборигена. -- Вы что, приезжий. Ни разу в Чердаке не были?
-- Чердак, это город так называется? -- Юра не мог согласиться с тем, что с ним не шутят (что город, в котором электричка в данный момент сбавляет ход, действительно так называется. Чердак).
-- Слушайте, молодой человек, хватит дурака валять! Нет билета, так и скажите.
-- Почему же нет? -- пожал он плечами. -- Есть. Всё у меня есть. -- И он принялся шариться по карманам, будто бы забыл, куда свой билет положил. Но на самом деле Юрию хотелось потянуть время, пока электричка не остановилась и не распахнула двери, а потом справиться с этой неуклюжей толстуньей сущий пустяк.
-- Ну нет ведь у Вас билета! -- стояла на своём толстушка. -- Что Вы мне голову морочите - по сто раз карманы перерываете!?
Но вот поезд остановился и Юра мгновенно прекратил "поиск билета", поднялся и двинулся к выходу, на ходу бросив этой контролёрше, "Можешь идти за милицией".
-- К чему мне милиция? -- усмехнулась та. -- С тобой, зайцем трусливым, я и без милиции разберусь. Ты только задержись на пару минут, будь так добр.
Это-то Юру и остановило: не "...будь так добр...", а заяц трусливый. Это что-то особенное; такое без внимания оставить нельзя.
-- Ну разберись, -- позволил он ей, задержавшись, -- будь так добра.
-- Ты, трусишка-зайка-серенький, не передразнивай меня, -- заметила она ему. -- Как фамилия?
-- Моя? -- усмехнулся Юра. -- Чердаков. А что?
-- Лучше не ври, сучара! -- судя по её тону, она потихоньку теряла терпение. Но это ведь не значит, что ей теперь всё можно, раз она контролёр, и "сучарами" называть кого попало и "трусливыми зайцами" и много чего ещё.
-- Ну ты, поезд пасажирный! -- повысил Юра тон в ответ, -- ты базар-то свой фильтруй!
Но в руке у той уже что-то длинное блестящее и металлическое появилось. Это была "бабочка", но какая-то огромная и тяжёленькая; скобы лязгали по лезвию, создавая звук позвякивания боевой цепи о кастет, когда дамочка эта поигрывала своим ножиком.
-- Я, лучше, тебе горло перережу, -- произнесла ему та в ответ на реплику.
-- Э-э! -- испугался не на шутку Юра, -- ты чё, сдурела?!
-- Ни хрена я не сдурела, -- хмыкнула та, -- заяц косояйцый. Просто билет надо было покупать и не ездить с ушами.
Но Юра тут же кинулся к открытым дверям, пока те не закрылись и поезд не отъехал в депо. И услышал, как следом за ним полетела "бабочка", бренча по пути скобами-крыльями, задевая стену, рикошетируя от неё в открытое окно и ныряя под перрон.
-- Стой, заяц членов, -- ревела ему вслед эта обезумевшая контролёрша, но Юра успел-таки выскочить за секунду перед тем как двери электропоезда закрылись и из-под перрона раздался чей-то недовольный мужской голос. -- Опять эта "бабочка" этой дуры! Ты, шизофреничка хренова!! -- Из-под перрона показалась короткостриженая голова. -- Ты мне чуть по башке своей "бабочкой" не попала!
-- Пошёл в жопу отсюда, бомж грёбаный! -- отозвалась та на возгласы головы из-под перрона, высунувшись по пояс из окна. -- Я-то хоть работаю, а ты только хрен по ночам дрочить умеешь.
-- За поклёп "бабочку" твою я конфискую! -- самодовольно произнесла голова, прячась под перрон, когда поезд потихоньку тронулся в депо.
-- Да ну и подавись! -- кричала ему вслед удаляющаяся контролёрша, -- я всё равно завтра же новую себе сворую у китайцев. -- Она кричала что-то ещё, но не было слышно - вагон её значительно удалился, и поезд быстро набирал скорость, как будто куда-то спешил.
Выглядел перрон как обычно, темно только было и слабый ночной туманец окутывал всё вокруг, так что нельзя было где-то вдалеке разглядеть вокзал и прочитать над его парадным входом название города, чтоб достоверно убедиться, что это всё-таки не Чердак. Когда электропоезд увёз в сторону депо все свои 9 вагонов, из-под перрона опять высунулась та же голова и вместе с ней всё тело; в старой некрасивой, найденной на многих помойках, одежде из-под перрона выбирался тот бомж.
-- Работает она! -- усмехался он, выбираясь на перрон и глядя вслед исчезнувшего во мгле хвоста электропоезда. -- Эту дуру (говорил он Юре, имея ввиду "контролёршу") уволили с работы за идиотизм, а она всё равно продолжает заскакивать на поезда.
-- Как, заскакивать на... поезда? -- не понял Юра.
-- На ходу, -- пояснил тот. -- Поезда же только сюда идут; отсюда они уже не уезжают. А эта идиотка как-то умудряется запрыгивать в электрички на ходу. Не может она видите ли без работы!
-- Ну хорошо, -- сказал Юра. -- А как город-то называется?
-- Да ты чё! -- удивился тот, -- с луны упал?! Не знаешь, как город называется?!
-- Большой Камень? -- понадеялся Юрий, что бомж так ему и ответит, поскольку сам Юра дальше Смоляниново не ездил, поэтому - будь то Находка, Партизанск, хоть Спасск-Дальний или Магадан, ему всё было одно.
