Расс предупреждал, что они обо всем могут догадаться, и, похоже, настал тот момент. Теперь ей придется инсценировать свою смерть, прятаться в подземельях, поселившись рядом с Марко. Симона поежилась, но сделала вид, что это из-за прохладного воздуха. Под пристальные взгляды всех она закрыла окно и задернула занавеску.

— Я пришла на плановый осмотр, — сказала Симона, так как тишина, казалось, сейчас задушит. Она подошла к полковнику, а тот всучил карту Хоукай, которая положила ее во внутренний карман так медленно и невозмутимо, как будто эта бумажка ничего для них не значит. Но Симона хорошо знала этот спокойный взгляд старшего лейтенанта. Она была такой со времен Ишвара, всегда носилась за Мустангом.

Полковник лег на подушку, а Рейли задрала его сорочку.

— После ужина я пришлю медсестру, она сменит вам повязки, — сказала Симона, внимательно разглядывая их.

Она померила давление, задала еще стандартные вопросы. И при этом чувствовала, как у Эдварда дымится голова от мыслей. Рейли сделала пометки в истории болезни Мустанга, поставила свою подпись и повернулась к Хавоку.

— Нейрохирург к тебе еще не заходил, да? — спросила она, глядя в его карту.

— Нет. — Жан переглядывался с остальными, и те как рыбы держали язык за зубами, боясь теперь при Симоне лишнее слово сказать.

— От наркоза ты отошел хорошо, как вижу, — отметила она, подсвечивая его зрачки. Она начала задавать контрольные вопросы, проверяя работу мозга, а Жан без проблем отвечал на каждый. Специальным молоточком она ударила по нужным местам, и его руки дернулись так, как нужно. — А теперь сядь, я проверю ноги.

Жан не двинулся с места, но при этом несколько удивился.

— Все нормально? — спросила она, видя его недоумение.

— Я думал, что просто еще не до конца отошел от наркоза, поэтому так, — задумчиво произнес он, а у самого взгляд остекленел.

Симона подошла к другому краю кровати и откинула покрывало, взявшись за правую стопу Хавока. Все остальные напряглись еще сильнее. Беззвучный вопрос повис в комнате, и каждый чувствовал его гнетущую атмосферу. Симона провела верхним концом шариковой ручки от пятки Жана к пальцам, а затем посмотрела на его лицо. Тот понял еще с того момента, как Рейли уверенно схватила его ногу, ему даже не нужен был второй тест на левой ступне. Симона прикрыла покрывало и, поджав губы, посмотрела на него.

— Такое иногда случается, — сказала она, но сама понимала, что Жана эти слова уже не успокоят. Кому нужен лейтенант без ног? — Нейрохирург должен зайти к тебе до конца смены, дождись его и не делай преждевременных выводов. Но по опыту скажу, случаи бывают разные. Возможно, тебе просто следует пройти курс реабилитации, и ты сможешь ходить.

Брови Хавока неоднозначно дернулись, а руки сжались на покрывале в кулаки. Мустанг таращился на своего подчиненного, Хоукай даже открыла рот, сменив свое непроницаемое выражение лица. И Элрики не сводили глаз с Рейли, которая таким беспощадным тоном говорила все это. Таким безразличным. Но никто из них не понимал, что на самом деле ей искренне жаль видеть молодого здорового парня, который теперь, вероятно, навсегда останется прикованным к инвалидной коляске. А ведь он всего лишь следовал за своим полковником. Хавок был далек от всех игр, которые устраивает Мустанг, но как это зачастую бывает, крайним достается больше всего.

— Позову к тебе доктора Лейтона, — промолвила Симона и оставила в истории болезни пометки и свою подпись.

Под гробовое молчание она вышла в коридор, где ее ждал Кимбли. Он скучающе изучал людей вокруг, но не видел для себя ничего интересного. Как только Симона появилась, он сразу же немного оживился, но не настолько, чтобы это заметил кто-то из посторонних.

— Хавок скорее всего остался без ног, — сказала она ему, когда они вместе стали двигаться по коридору в сторону хирургического отделения. И кому угодно ее тон мог показаться ироничным, с некоторой долей издевки, но только не Кимбли. Он удивленно посмотрел на Симону, которая задумчиво шла вперед, не поднимая глаз на него.

— Не хочешь ли ты сказать, что тебе его жалко?

— Просто этот случай натолкнул меня на мысль, которая давно вертелась в голове, но я ее упорно задвигала, чтобы она не мешала делать мою работу. — Симона замолчала, завидев группу хирургов. — Итан!

Один из них повернулся за свое имя и махнул Рейли рукой. Лейтон сказал что-то своим коллегам и отошел к Симоне и Кимбли.

— У меня мало времени, скоро операция, — сказал он и бросил короткий взгляд на Багрового, который ходил за Симоной везде. — Что ты хотела?

— Лейтенант Хавок не чувствует ног, — сказала она. — Но от наркоза уже отошел, поэтому думаю, что это паралич.

— Я сразу говорил, что его случай почти безнадежный. У него было всего пять процентов из ста. — Лейтон пожал плечами, и Кимбли заметил, что на его лице даже тени беспокойства или сожаления не проскочило. Безразличие, как оно есть. — Мы сделали все, что смогли.

— Я ему сказала, что ты зайдешь и сам поговоришь с ним, — добавила она.

— Хорошо, я зайду, но разговаривать тут не о чем. Повреждения нервов не исправить, разве что какой-нибудь сверхмощной алхимией не воссоздать их заново. Даже автоброня парню не светит.

— Ты уверен? Может, сделаешь снимки, проверишь все? — уточнила Рейли.

— Я видел все при операции и еще там сразу сказал, что это безнадежно, — ответил Лейтон. — Все, мне пора. Я зайду к нему после операции.

И доктор скрылся за двустворчатыми дверьми, куда только что ушли все остальные хирурги.

— Так что ты хотела сказать, когда увидела Лейтона? — спросил Кимбли, когда они пошли в обратную сторону.

— Поговорим дома. — Симона поджала губы и поправила волосы, затянутые в хвост.

— Говоришь так, словно мы старые супруги, — буркнул Кимбли. — И когда это мы успели пожениться?

— Доктор Рейли! — раздался вопль в коридоре, и Симона с Багровым обернулись на него.

На них испепеляющее смотрел Эдвард, а Альфонс стоял сзади. При любых обстоятельствах младший Элрик выглядел грозно и даже был способен за себя постоять, но в сущности Симона не чувствовала никакой агрессии с его стороны. В отличие от его старшего брата, которого распирала выплескивающаяся ненависть.

— Ты что-то хотел, Эдвард? — спросила она невозмутимо.

— Хотел сказать, что… — он подошел к ней близко, смотрел снизу вверх, но это не помешало ему показать всю свою дерзость и буйный характер одним только взглядом. — Теперь я понял!

— Брат, не надо…

— Вы ведь не сказали мне и слова правды! Так?!

— Если ты понял, что мне нельзя доверять, зачем ты ждешь моего подтверждения? — спросила она, не повысив даже на полутон свой голос. — Наивно надеешься, что хоть это будет правдой?

— Вы такая же убийца, как и все, кто участвовал в Ишварской войне, даже несмотря на то, что вы доктор!

— В твоем положении очень легко обвинять других, — с усмешкой произнесла она, еще больше раззадоривая Эдварда таким тоном.

— Вы самый лживый человек, что встречался мне! И знаю, что…

— А вот все свои знания храни при себе, мальчишка. — Суровый голос Кимбли полоснул Эдварда как унизительная пощечина, и тот на мгновение оторопел. Тон Симоны был таким ироничным, игривым, как будто она баловалась с любимой игрушкой. Но вот Кимбли в этот раз оказался беспощаден. Холодный взгляд подобно острым иглам впился в Элрика, и тот даже не мог пошевелиться. Багровый наклонился к нему, крепко схватив за плечо. — Расставь приоритеты, Стальной. Тебе важнее правда, у которой нет неопровержимых доказательств, или возможность вернуть тело себе и своему брату?

— Угрожать мне вздумали, подполковник? — процедил Эдвард. Он даже на одну секунду не струсил перед ними двумя.

— Ты уже сделал несколько выводов, так подключи голову и в этот раз. — Губы Багрового дернулись в усмешке, но потом он стер ее, снова опуская уголки вниз. — Если ты себя не считаешь ребенком, так веди себя как зрелый человек. Не делай глупостей и необдуманных шагов.