Весь дальнейший путь Багровый держал язык за зубами, двигаясь достаточно быстро. Он ждал, что Симона первая заговорит. Возможно, выскажет свои предположения о том, что собирается ей поведать Марко, но она молчала. Багровый нисколько не нервничал. Он не стал давить на нее и просто решил терпеливо дождаться изменений. А Симона, в свою очередь, была благодарна Кимбли, но пока не готова действиями доказать, что верит ему.

В коридоре не было никаких дверей, и Багровый догадался, что настоящий вход скрывает алхимия. Нужно искать следы преобразования. Стены были гладкими, но влажными из-за противной сырости. Не было и намека на потайные ходы. И когда Рейли остановилась перед железной решеткой, за которой был еще коридор, Кимбли понял, что ошибся. Невозможно сделать эти ходы более закрытыми с помощью алхимии из-за гомункулов. Они не владеют такими способностями, но должны свободно перемещаться по подземелью.

— Дождись меня здесь, хорошо? — Симона посмотрела на Кимбли, когда тот задумчиво разглядывал пространство.

— А если он…

— Марко безобидный. — Она качнула головой и скрылась за решеткой. — Я не запираю эти двери, чтобы ты мог войти, если что-то пойдет не так.

Кимбли пристально посмотрел на нее. Если Марко так безобиден, то что может пойти не так? Ее фраза могла означать только одно: этот доктор хоть и пацифист, но как бы он не хотел казаться наивным, он умен и хитер. А значит, если он захочет удрать, он пойдет на что угодно. Возможно, разговор с Рейли и заключается в этом. Лишь предлог, чтобы вырваться на свободу.

Симона стала исчезать в темном коридоре. Там не было никакого освещения. Если кто из посторонних наткнется, сначала их остановит ржавая решетка, а потом и полнейшая темнота. Все это будет намекать на то, что здесь никого давно нет, кроме крыс. Не слишком надежно, но только полные безумцы или отчаявшиеся искатели истины будут шарить в этих местах.

Багровый достал из кармана камень и стал разглядывать свое отражение в нем. Кимбли не знал, сколько душ заключено в него, но понимал для себя точно: его душа также принадлежит этому философскому камню, практически наравне с теми, что лишены физических тел. Стоил ли он того, что Кимбли заплатил за него и продолжает расплачиваться? Счастлив ли он сейчас, занимаясь этой возней с гомункулами и подготовкой к Тому-Самому-Дню? Определенно точно Кимбли чувствовал любопытство. Что из всей этой затеи может получиться? Но также ему не хотелось оказаться среди тех, кто погибнет ради этой цели. Единственное, что он умел хорошо — это выживать в любой ситуации. Истина для него была проста — кто жив, тот и прав. Отказаться от адреналина и азарта он никогда не сможет, а значит, и дальше будет продолжать эти игры со смертью. В нужный момент, просто надо будет быстро слинять из страны. Возможно, это трусливо и малодушно. Но жизнь все равно дороже.

Словно раскаты грома по коридорам разнесся ласкающий слух шум. Где-то недалеко произошел взрыв, и Кимбли повернул на звук голову. В тусклом свете ламп ничего не было слышно, да и пыль не поднималась. Значит, этот взрыв не такой силы, чтобы разрушить здание. Багровый инстинктивно двинулся на шум. Все эти слежки за детьми, охрана Рейли не давали ему возможности поучаствовать в чем-то по-настоящему увлекательном. С каждым шагом он чувствовал нарастающее волнение. Кимбли всегда верил своему чутью. Он был точно уверен, что этот взрыв не случаен. Сейчас где-то недалеко идет битва, а он совсем рядом и может присоединиться к одной из сторон, чтобы уничтожить другую. Кимбли спрятал философский камень под язык и пустился бежать, так как слишком давно не слышал никаких шумов с той стороны.

«Пахнет огнем и сожженным телом», — пронеслось в голове Багрового, когда он подошел достаточно близко к дверному проему.

В тот момент, когда он заглянул внутрь, Мустанг поджог свою рану и истошно завопил. Кимбли, прищурившись уставился на полковника, ожидая, пока тот очнется от болевого шока. Багровый даже не подошел к лежащему без сознания младшему лейтенанту Хавоку. Ему было намного интереснее знать, что здесь делает надоедливый Мустанг со своим псом.

— Подполковник Кимбли? — слабым голосом произнес Мустанг, пытаясь встать на ноги. — Вы что здесь делаете?

— Вопрос, конечно, интересный. — Кимбли подскочил к нему и стал помогать. — Но лучше оставить все разговоры потом, намного важнее сейчас то, зачем вы сюда пришли.

— Это неважно. — Рой высвободился от рук Багрового, как будто тот прокаженный. Его рот перекосился от отвращения. Мустанг поковылял к выходу из комнаты. — Срочно найдите доктора для младшего лейтенанта Хавока.

— Мне лучше пойти с вами, — Кимбли произнес это не в силах сдержать ухмылку. Таким жалким сейчас ему казался Мустанг.

— Я справлюсь, — рявкнул тот, обернувшись. — Выполняйте приказ, подполковник!

Кимбли сжал челюсть от накатывающей злобы. Что бы ни делал здесь Мустанг, он явно не хочет об этом рассказывать. Багровый сверлил его взглядом, надеясь, что тот упадет в обморок от ранения, которое он зажимал рукой. Будто это снимет боль.

— Я не ясно выразился, подполковник? — Мустанг в гневе плевался слюной, видя, что Кимбли не хочет выполнять приказ. — Или вы привыкли избавляться от своего командования, вместо того, чтобы выполнять их распоряжения?

— Будет сделано, полковник! — поморщившись, Кимбли достаточно громко и ясно произнес эти слова, а гордыня клокотала и скреблась от этого.

Мустанг скрылся за поворотом, и Кимбли в обычном темпе пошел за Симоной, попутно проклиная полковника за такую стойкость. Внутри Багровый, конечно, был даже восхищен таким упорством, но в то же время это граничило с идиотизмом. С кем бы не шел сейчас Мустанг сражаться, это опасно для него, так как в любой момент он может упасть в обморок. Полковник не хотел говорить о своем деле здесь потому, что оно связано либо с его расследованием о смерти Хьюза, о котором, как он наивно предполагал, никому не известно, либо с философским камнем. И в том и в другом случае замешаны гомункулы. Что сейчас творили эти сволочные недо-люди Кимбли не знал, но был уверен, что так проколоться и не добить Мустанга могла только Ласт. Женщина остается женщиной, даже когда она гомункул.

Кимбли открыл дверь и увидел, что Симона сидит рядом с Марко, который выглядел таким бледным, что казался совсем прозрачным. Рейли бросила на Багрового удивленный взгляд.

— Добрый вечер, доктор Марко. — Кимбли подарил ему одну из своих любимых издевательских улыбок.

Тот на мгновение удивился, но потом стер с лица всякие эмоции, превращаясь в восковую статую, которая вот-вот сломается от груза на плечах.

— Что-то случилось? — невозмутимо спросила Симона.

— Лучше я скажу тебе это наедине, — ответил Кимбли, открывая дверь, чтобы Рейли вышла.

Та поднялась и, похлопав Марко по плечу, вышла в темный коридор. Когда Кимбли закрыл за собой тяжелую дверь, света совсем не осталось, и они оказались в полном мраке.

— Что? — выплюнула Симона. Кимбли не видел ее глаз, но был уверен, что возмущение из них хлестало во все стороны. Неужели их разговор с Марко был таким важным, что его нельзя было прерывать?

— Сейчас в ста метрах отсюда лежит без сознания младший лейтенант Хавок, — произнес Кимбли, а Симона тут же открыла дверь к Марко.

— Я должна срочно идти, доктор. Продолжить не могу, но надеюсь, что вы поняли меня, — сказала она ему. — До встречи.

Марко не поднял на нее глаз, и Рейли закрыла на ключ его темницу, а затем бросилась бежать в сторону решетки. Кимбли торопливым шагом двинулся за ней.

— И чего ты так спешишь? — спросил он ее, видя, как быстро она вертит ключами в замке.

— Там человеку нужна помощь, — ответила она и жестом спросила, куда бежать. Кимбли кивнул в нужное направление, и Симона сорвалась с места. Ему тоже пришлось перейти на бег, иначе она бы оторвалась.

Багровый слегка запыхавшимся голосом передал все, что знал и даже о своих догадках на счет Ласт.

— Я не замечала за ней такой мягкости, — задумавшись, ответила Симона. Расс и Прайд точно здесь быть не могут. И в выборе между Ласт и Энви Рейли согласилась с предположением Кимбли. — С чего бы такая милость с ее стороны?