— Урваши! — негромко позвал всадник мелодичным голосом. Взгляд его напряженно рыскал по клубящемуся серебристому мареву. — Покажись! Не бойся меня!
В ответ в центре озера лопнул очередной поднявшийся пузырь и звук влажного шлепка гулко отразился от близлежащих скал. Гандхарв невозмутимо лакал воду, разинув клюв, источая теплый пар.
Лунный свет скользил по блестящему оперению. Мужчина на его спине беспокойно ерзал. Красивое лицо исказило боль и страдание.
— Урваши! — снова жалобно позвал он. — Ты слышишь — я знаю! Покажись мне, молю!
Туман хранил хладнокровную тишину. Спокойной воде и прозрачному льду по берегам не было дела до человеческих мучений.
Тогда всадник сунул руку за пазуху и достал свирель. Приложил ее к губам и пальцы забегали по пяти отверстиям в ивовом дереве. Над водой полилась красивая и спокойная мелодия.
Пронзительные звуки будто скользили по мягким волнам. Становились то выше, то ниже, кружились в водовороте и взметались вверх в фонтане, распадались на мелкие капли и опадали, звеня.
Еле слышные и мало заметные, прыгали по мелкой ряби воды, чтобы снова набраться сил и слиться во властную мелодию, увлекающую за собой. Зовущую и удивительно прекрасную.
Туман в центре озера медленно рассеивался. В нем проступило очертание девичьей фигуры. Изящная тень двигалась в такт плавной мелодии. Кружилась и раскачивалась из стороны в сторону. Худые руки порхали, разрезая дымку и увлекая за собой бледно-молочные струи.
Стройные длинные ноги танцовщицы едва касались водной глади кончиками пальцев. От легких прикосновений расходились круги. В танце она неспешно приближалась к играющему всаднику и скоро стала хорошо видна ему.
Ее густые черные волосы спускались почти что до пояса. Грудь и лоно были прикрыты бусами из множества разноцветных самоцветов. На ногах короткие шаровары из полупрозрачной ткани. На запястьях и щиколотках изящные серебряные браслеты, издающие мелодичный тихий звон.
Огромные ярко-зеленые глаза чуть прикрыты, словно в забытье от чарующих звуков и плавных движений.
Всадник на гандхарве, не переставая играть, наблюдал за девушкой и глаза его блестели, наполняясь слезами. Чем ближе она приближалась, тем пронзительней становились звуки свирели, тем чаще вздыхал мужчина и пальцы его двигались все реже, словно он забывал о мелодии.
Туман расступался перед танцовщицей и когда она оказалась прямо у замершего гандхарва, мелодия смолкла, оборвавшись.
Мужчина тяжело дышал, расширившимися глазами, с восхищением глядя на девушку, а она остановилась, с улыбкой глядя в черные птичьи глаза. Маленькие колокольчики в браслетах притихли.
Животное издало тихий клокочущий звук и девушка протянула руку к нему. Ее ладонь скользнула по жёстким перьям.
— Ты нашёл мою слабость, — нежно и мелодично произнесла девушка.
— Я готов на все чтобы видеть тебя, Урваши! — голос всадника слегка подрагивал. — Все апсары любят музыку и это не секрет! Я же готов играть для тебя вечно!
— Слова твои пусты, — девушка с грустной улыбкой покачала головой. — Ты сын бога и привык, что все твои желания исполняются. Я же скажу тебе нет! Это моё озеро! Уходи!
Мужчина задрожал от возмущения и волнения, а Урваши снова спокойно погладила гандхарва над клювом.
— Разве родителей выбирают? — воскликнул мужчина. — Прошу, стань моей женой! Я люблю тебя!
— Какую судьбу ты предлагаешь? — апсара пытливо взглянула в глаза сыну бога. — Жить с тобой в небесных чертогах?
— Да, — воодушевленно кивнул всадник. — Жить в неге и блаженстве, встречая танцами павших воинов!
— Мой ответ — нет! — мелодичный голос стал строг. — Я выбираю свободу и моё озеро!
— Тогда я останусь здесь! С тобой! Навсегда! — сын бога решительно нахмурился.
Урваши замолчала, ошеломленно глядя на всадника.
«В своем ли он уме?» — размышляла она, разглядывая красивое лицо мужчины, с правильными чертами, обрамленное светлой бородой.
«Кто в здравом уме откажется от небесных чертогов и выберет опасную земную долю, полную лишений?»
— Ну хорошо, останься! — вслух произнесла она и протянула руку мужчине. — Как твое имя?
— Навагва Ангирас, — представился мужчина и слез наземь. Ледяное крошево под его подошвами скрипуче захрустело.
Гандхарв наклонил голову к хозяину и издал короткое курлыканье, тоскливо глядя большими черными зрачками. Навагва погладил его по перьям и холке.
— Лети домой! — негромко приказал он. Но животное не послушалось, лишь отступило на три шага, обиженно клокоча и ероша перья на затылке.
Сын бога отвернулся, коснулся протянутой девичьей ладони, сжал ее и ступил рядом с ней на водную гладь. Он часто дышал, не отводя взгляда от ее глаз и слегка улыбался.
— Нава, надеюсь ты знаешь, как вести себя в гостях и соблюдать приличия? — с лукавой улыбкой спросила Урваши.
— Да, благородная Урваши! — смущенный мужчина чуть склонил голову.
— Пойдем, я покажу тебе нечто интересное! — девушка восторженно рассмеялась и увлекла Навагву за собой.
Скоро они остановились у спящей людской пары. Ахани и Нала мирно и глубоко сопели во власти глубокого сна, сидя по пояс в теплой воде. Голова девушки также покоилась на груди юноши. Он же откинулся на сугроб, покрытый коркой льда. Русые волосы припорошило серебристым инеем.