Точка наша называлась странно: "Пластилин". Постоянный контингент - 15 солдат и один офицер, майор Даниил Леонидович Ярошевский, добрейшей души западный украинец, которого мы уважительно называли: Шеф. Время от времени жизнь в степи оживала, ибо проводились учения. Наезжала хренова туча техники, помещения наполнялись людьми как бочки - селедкой. В обычные же дни мы, солдатики, маялись в тоске, наслаждались великолепной природой (река Гнилопять в этом месте течет в великолепном скалистом каньоне) и несли типа боевое дежурство (да просто поддерживали аппаратуру в рабочем состоянии). Моя задача заключалась в том, что я принимал радиограммы или устанавливал каналы эфирной связи для ЗАС. Обычная, конечно, рутина, но некоторая романтика в радоэфире все же есть, ведь полтора года я прислушивался к голосу Космоса.
Ситуация с открытым в городе с условным названием Духов бункером была такова. Ломали остатки фабрики, на которой, как мне сказали, когда-то производили пуговицы, и экскаватор ковшом пробил дыру в земле. Стали выяснять, не подвал ли это. Оказалось, ни на каких планах или экспликациях ничего такого не указано, в общем, совершенно непонятная геоподоснова. Старожилы донесли местное предание о том, что якобы в оккупацию там чего-то воротили немцы, но никаких достоверных сведений на сей счет не имелось.
Короче говоря, едва мы с коллегой забрались в дыру, я сразу понял: узел связи. Здесь уже успели побеспредельничать мародеры: мебель и предметы были в беспорядке раскиданы, а двери - взломаны. Воздух в помещении довольно затхл - и тут я понял: в годы моей военной службы я был просто безумно юн - и все трудности подземного жития воспринимал легко (а куда бы я делся...). Очень не хотелось задерживаться в бункере, к тому же, кажется за последние годы - видимо, из-за стресса - во мне развилась клаустрофобия. Все мы делали наскоро.
В одной из комнат пол покрывали листки бумаги, исписанные мелким, убористым почерком. Я взял один из листков и в свете фонарика (я, кстати, всегда беру в командировки фонарик - в глубинке с завидной постоянностью пропадает свет) попытался прочесть. Почерк сложный, смысл написанного я различал с трудом. Почти сразу я понял: это дневник одного из обитателей подземелья. Все листки, исписанные с обеих сторон, я собрал, их набралось чуть меньше двухсот.
Они не пронумерованы. В гостинице удалось кое-как уложить все в осмысленный порядок. Вечера длинные, а делать нечего. Ни начала записей, ни конца я не обнаружил. Так же отсутствовали куски в середине, получается, я все же собрал не все листки. Когда приступил к расшифровке и "олитературиванью", а этот процесс у меня пошел уже на следующий вечер, захотелось еще раз слазить в бункер и поискать, я даже набрался отваги в виде трех банок крепкого пива. Но вход в подземелье замуровали - конечно во избежание эксцессов и несчастных случаев: еще вчера подогнали бетономешалку и тупо вылили бетон в дыру. Прошел слух, что якобы в подземелье было найдено нечто, что заставило срочно консервировать объект.
Конечно, навел я справки о полицейском Маслове, якобы авторе записок. Оказалось, был такой, но несколько лет назад пропал без вести. Основная версия: офицера убрали бандюки, которым он мог помешать творить злодейства. Дело не закрыто, оно считается глухим висяком, так что никаких следственных действий по нему не осуществляется. Родители Маслова умерли, родственники не обнаружены, а посему отсутствуют даже заинтересованные в раскрутке дела лица.
Я не специалист в графологии, но на мой взгляд, записи делал не слишком уверенный в себе человек с комплексами. Буковки разноразмерные, строчки бегают. Впрочем, уже на третий вечер я к почерку попривык и набивал текст в планшет довольно быстро. А в стиль уже почти и не вмешивался. Вот, что у меня получилось...
-- Тени
...сначала долго смотрел на лампочку, испускающую голубоватый, холодный свет. Она, жалкая и одинокая, болталась на проводе, растущем из потолка, перевязанном так, что образовалась петля. Потолок серый, кажется, бетонный. Свет от лампы образовывал на потолке причудливый рисунок - эдакая разорванная паутина. И петля отбрасывает такую зловещую тень...
Я уже понял, что ноги мои привязаны к спинке кровати. Немного больно, затекли лодыжки, нудно гудит в голове. Руки свободны - это плюс. Подтянулся, присел, попытался распутать узлы. Похоже, перевязано умело, да и веревка скользкая. Повозившись с пять минут, вымотался, обессилел. Отвалился, лег плашмя. М-м-мда, комфорта немного: тонкая дерюга - а под ней что-то ужасно твердое. Подушка не предусмотрена. Еще раз попробовал присесть - но отпал, больно ударившись головой о деревяшку, и будто в черепной коробке разбился стеклянный сосуд - в глазах салют, осколки пронзили мозг...
Отлежался, переждал, пока устаканится организм - хотя бы нормализуется пульс. Что же... время, наконец, сосредоточиться и понять, где я и что я. Оно конечно, неопределенность положения и пугающая, стремящаяся вогнать в состояние паники неизвестность явно не способствует адекватности мышления. Но есть плюс: я в фиксированном положении, меня никуда не уносит и никто меня не бьет. Хотя, кажется, били...
Итак, для начала - визуальное изучение среды. Тот, кто связывал мне ноги, прекрасно все предусмотрел: сесть я могу, но для того, чтобы оставаться в сидячем положении, надо прилагать усилия - а это отбирает силы. Зато можно еще и перевернуться на бок, положить под голову руку. Пошевелил ступнями, восстановил кровоснабжение, занял такую позицию, чтобы ничего не затекало. Итак, помещение просторное, примерно восемь на двенадцать метров, в дальние углы свет от хилой лампы едва добивает. Глаза адаптировались, свет уже не кажется отвратительно-холодным. Голые стены, серые потолок и пол, а из предметов здесь только кровать - деревянная, без острых углов. Никак не могу обнаружить дверь, окно или хотя бы люк. В том числе на полу и потолке. Как будто я заточен в ящик.
Мелькнула идиотская мысль: а вдруг меня какие-нибудь марсиане забрали - опыты ставить... Тьфу - начитался в детстве фантастики! Замуровали? А нахрена привязывали...
Рукой провел по гладкой каменной стене. Она показалась теплой. Та-а-ак, из одежды на мне они оставили все, даже кожаную куртку. Конечно же выпотрошили карманы, а там была ксива. Кобуру сняли с моим "стальным другом", табельным Макаровым. Отстегнули кожух с "браслетами", футляр с баллончиком. Значит, кто я - знают, сволочье. Сколько же я пробыл в бессознанке? Прилушался к своему организму, понял, наконец, что хочу жрать и пить. Подал голос:
- Эй!
И сам испугался - во-первых, дал петуха, а во-вторых мой визг отразили стены - и эхо гулко погуляло по мрачной комнате.
