– Я тебе верю, – кивнула Алиса и небрежно чмокнула его в губы. – Ладно, – она стянула с себя футболку, – давай дальше спать.

– И ты наивно полагаешь, что после такого я захочу спать? – игриво сказал Андрей, заваливая Алису на кровать.

В больницах Астория больше всего не любила запах. Аромат аммиака и хлорки. Этот запах ассоциировался у нее с полевыми госпиталями, где царствовали смерть и боль. "Интересно, почему за пятьдесят лет в учреждениях здравоохранения в этой стране ничего не изменилось?" – подумала Астория, морща носик и оглядываясь по сторонам.

Когда Астория сказала, кого она пришла навестить, молоденькая медсестра встрепенулась, попросила подождать и убежала зачем-то звать врача. Ожидая врача, Астория думала, почему Машу не положили в хорошую платную клинику, где ей бы обеспечили достойный уход. Должны же были такие появиться в Москве за десять лет ее отсутствия? Сначала Астория решила, будто дело в деньгах, и Машу просто не кому содержать. Но потом она вспомнила, что Марк так старательно строит из себя всеобщего папочку. Вряд ли он поскупился бы отправить Машу в приличное место.

– Простите, это Вы хотите навестить Марию Иванову? – к Астории обратилась худосочная докторша с большими добрыми глазами.

– Да, я. Меня зовут Астория. Я давняя подруга Маши.

– Но вы раньше ее не навещали? – уточнила врач.

– Я долгое время была заграницей, – не соврала Астория. – Лишь недавно вернулась и узнала про Машин диагноз. Ужасно! До сих пор не могу поверить, что это случилось с ней.

Завотделением с подозрением посмотрела на девушку. Ей казалось, что Астория годится Маше как минимум в дочки, но никак не в "давние подруги". Астория заметила сомнения врача. Что ж, придется опять пользоваться своим даром быть услышанной.

– Она моя близкая подруга. Я очень хочу ее увидеть.

Врач секунду думала, потом кивнула.

– Если вы так хотите, то Вы увидите свою подругу. Только я бы хотела предупредить, это будет страшное зрелище.

– Я смогу, – уверила ее Астория.

Забирающая души и в правду была уверена, что сможет. Ведь сколько страшных вещей она повидала за свою жизнь. Но умирающая, исхудавшая, с неестественно серой кожей и глазами полными боли и отчаяния, подключенная к многочисленному оборудованию Маша потрясла Асторию до глубины души. У забирающей боль не было сил даже взглянуть на Асторию с ненавистью, которую она к ней испытывала. Маша лишь слегка повернула голову, пробежалась безразличным взглядом по тоненькой фигурке Астории.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотала она. – За моей душой пришла, дьявол?

– Андрей сказал мне, что ты умираешь. Я решила, что стоит тебя проведать, – Астория села на ветхий стул рядом с кроватью Маши. – Я никогда не одобряла то, что ты отказалась от своих способностей. Но я никогда не желала тебе такого.

– Не ври, – сквозь зубы прошипела Маша. – Я тебе никогда не нравилась.

– Сейчас это неважно. Ты умираешь. И умираешь болезненно и в одиночестве. Если ты от этого не страдаешь, то ты тогда не заслуживаешь даже сочувствия.

Поджав губы, Маша отвернулась. Сейчас она жалела, что у нее нет сил, чтобы влепить Астории пощечину. Она всю жизнь хотела это сделать, но всегда рядом оказывался кто-то, кто ее сдерживал.

– Я перестала пользоваться даром, я сделала свой выбор. И от меня все отвернулись. Даже сын. Я перестала быть своей среди одаренных, но и среди нормальных людей мне своей не стать. Есть же то, что лучше скрывать. Я никому не нужна, Астория. И даже ты сюда пришла только из-за того, что тебе нужна моя душа и мой дар.

– В этом ты ошибаешься, Маша, – Астория не отводила от нее своего взгляда. – Твоя душа и твой дар мне не нужны. Но если ты попросишь взять у тебя душу и освободить тебя от страданий, я выполню твою просьбу, только потому что я не хочу, чтобы ты уходила долго и мучительно.

Маша стала дышать чаще. Ее тело сотрясли порывы громогласного кашля.

– Не нужно, – сказала она, когда кашель наконец утих. – Мне осталось несколько недель, может месяц. Я не пойду на то, чтобы доставить тебе радость и позволить себя убить.

– Маша… – отношение забирающей боль (отчасти даже справедливое) возмутило Асторию. Она пришла к умирающей с самыми добрыми намерениями, а она поступает с ней так. Наверное, стоит сказать то, ради чего она действительно явилась в это адоподобное место.

– На самом деле, Маша, я здесь для того, чтобы извиниться, – начала Астория. – Возможно, не стоило заставлять тебя после рождения Влада снова начинать пользоваться даром. Все видели, что тебе осточертела жизнь одаренной, что ты уже тогда хотела стать нормальной. Но я настояла, и, возможно, именно поэтому ты умираешь здесь и сейчас от этой страшной болезни. Прости меня, если можешь.

Маша посмотрела на Асторию. У нее уже не было сил выражать хоть какие-то эмоции, она просто сказала.

– Нет, ты все сделала правильно. Я должна была видеть, как растет Влад, должна была ему помочь справится со своим даром. И умираю я только потому, что мне не хватило смелости покончить с собой более радикальным способом. Передо мной ты ни в чем не виновата, Астория. Мне тебя не за что прощать.

На лице Астории промелькнула слабая улыбка. Слова Маши ее обрадовали. Все-таки ее жесткость очень часто становилась актом добра, нежели зла.

– Я никогда ни о чем тебя не просила, – продолжила Маша. Астория видела, что с каждым словом ей становилось все сложнее говорить. – А сейчас попрошу первый и последний раз. Пожалуйста, найди Владлена. Я хочу увидеть его перед смертью. Интригуй, угрожай, убивай, делай все, что хочешь, но привези моего сына. Пожалуйста.

Астория внимательно посмотрела на Машу. В глазах забирающей боль читалась мольба. Действительно, Маша никогда ее ни о чем не просила. Астория всегда делала для нее что-либо без просьбы. А вот сейчас, если бы она не попросила, Астория и не додумалась бы искать Влада. Хотя, конечно, добралась бы, только совсем по другой причине. Нечего человеку с одним из самых перспективным даром сидеть в лесу и оберегать исчезающих животных. Все равно же не убережет.

– Я привезу, – пообещала Астория. Ее в голосе было столько уверенности, что Маша ни на мгновение не сомлевалась, что забирающая души сделает все, чтобы выполнить обещание.

Стоя по колено в смеси земли и талого снега посреди бескрайнего сибирского леса, Астория думала о том, что иногда взятые на себя обязательства приводят ее в такие места, куда не сильно хочется попадать. Чтобы узнать, где находится Владлен, главный друг животных и сын Маши, забирающей души пришлось пообщаться с большим количеством народу. Проще всего дело обстояло с Марком. Он сразу сообщил, в какой части света искать блудного сына, и от себя попросил не мешкать, потому что он видел, что Маша не умрет, пока не увидит сына. А пророку не очень хотелось, чтобы она долго страдала.

С остальными же людьми, с которыми встречалась Астория за последние несколько недель, все проходило не настолько гладко. Мало кто горел желанием помочь незнакомке, говорившей со странным акцентом и ведущей себя уж очень настырно. К счастью, Асторию выручал дар быть услышанной. Так что та масса проблем, что возникла на пути к Владлену, была успешно преодолена.

И все для того, чтобы в паре метров от нее скалился и недобро рычал здоровенный серо-бурый волк. А еще чуть дальше, опустив двустволку, стоял Владлен. В нем было не узнать нескладного подростка, каким он был, когда Астория видела его последний раз. Теперь это был странный мужик с пышной растрепанной бородой.

Астория медленно подняла руки, показывая, что безоружна.

– Кто вы? – спросил Влад. Волк зарычал еще сильнее.

– Твое ружье опущено, – спокойно заговорила Астория, – значит, знаешь, что пули не причинят мне вреда. И, значит, ты узнал меня, Влад.

Владлен вмиг поднял двустволку. Его лицо исказилось от гнева. Так же как и мать, он недолюбливал Асторию.