Тонери спокойно стоял, чуть расставив ноги. Чуть дальше по коридору послышался новый, наиболее сильный, удар, раздался звон разбившегося стекла и визг служанок. Пахнуло свежестью и прохладой, сквозняк взметнул полы чёрной куртки, которую Тонери носил, практически не снимая. Чтобы скрыть кобуру с оружием. Только сейчас Суйгецу подумал, почему он не задумывался о том, к̀ем был его телохранитель «раньше». До «Драконьего ущелья». Но кем бы тот ни был, разве это важно для них с папой? Именно теперь? Именно в этот миг? Когда их поймали «практически с поличным»? Ведь… ведь, как бы отец ни любил его, Суйгецу не мог забыть слова дядюшки Эя. Что ему даны чёткие указания Главы Клана: никакой связи с внешним миром до «особых указаний непосредственно Райги — самы». А если отец отдавал подобный приказ, это означало только одно. Ходзуки Райга шутить, смотреть сквозь пальцы на самый малый признак неповиновения, не намерен. Суйгецу ещё сильнее сжал сотовый, ему даже показалось, что он слышит треск корпуса. Опомнившись, он тихонько опустил «Hitachi» в карман. «Господи… — пронеслось в голове, — я оборвал разговор с Кими.. только бы он не напридумывал бог знает что! Только бы ему не вздумалось наплевать на мои слова и …». Он нарочно оборвал сам себя, даже мысленно было страшно произнести: «приехать сюда, чтобы тело альфы изрешетили автоматные очереди». Не свойственная доселе ненависть вспыхнула в сердечке омеги, он выпрямился, и встал рядом с папой, кинув в его сторону выразительный взгляд. И Утаката, двинувшись, было к сыну, чтобы вернуть упрямца обратно, отступил. Всё понял. На секунду прикрыл свирепые глаза, решительно повернулся к Тонери. Целую минуту Утаката в упор изучал альфу, а тот ни разу не отвёл взгляда. Не дрогнул, не отвернулся. Ничем не выдал, что обвинение омеги реально ставит его перед выбором. Смолчать. Или донести на того, к кому его приставили здесь, на Островах. Потому что это были не милые посиделки «в семейном кругу», а нарушение прямого приказа Главы Клана.

Стёкла вздрогнули ещё раз.

-Ну, так что… — заговорила темноволосая омега низким, рычащим голосом, от звука которого у удивлённого Суйгецу встали дыбом короткие волоски на теле, — Каков будет Ваш ответ?!

И только когда Тонери, всё также молча, опустился на одно колено, Суйгецу понял, что реально перестал дышать. Закашлявшись, он с шумом втянул в себя воздух, попятился в сторону дивана и сел, вцепившись в обивку. А когда альфа поднял голову и заговорил, вообще испытал шок:

-Маленькая омежка поняла, в какую опасную игру вступила?

Если бы Суйгецу не знал про альфу то, что успел узнать, он бы решил, что тот шутит. И снова напомнил себе свой же вопрос:, а знает ли? И ответ папы только подтвердил сомнения:

-У Вас есть условие?

-Чт̀о бы Вы ни задумали, я буду в курсе и рядом.

И Тонери, как тогда, при их первой встрече с юным наследником Клана, встал на оба колена.

-Согласен, — подумав, наклонил голову Утаката, и дал знак, чтобы Тонери оставил их с сыном вдвоём. Бесшумно поднявшись, молодой альфа удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

-Чёрт, — не сдержался Суйгецу, тут же вскакивая, и начиная нервно ходить взад — вперёд, — да кто же он такой, этот чёртов Тонери! Мне казалось, он обычный наёмник, вот и всё! Ну да, я немного привязался к нему, потому что он вёл себя не отстранённо.. А мне было так… так тоскливо..

Подошедший вплотную Утаката остановил его метания, ласково погладил сына по волосам, улыбнулся, так тепло, что Суйгецу, если бы не видел собственными глазами, каким жестоким, суровым стал его нежный, заботливый папа, не удержался:

-Папа, — тихо, — ты что — то знаешь?

Подумав, Утаката всё же ответил:

-Я до последней секунды не верил, что такой, как он, будет за нас.

Суйгецу на секунду задумался. Потом уточнил:

-Потому, что его наниматель — отец? Не ты?

-Всё же по своей природе альфа должен защищать свою омегу, — тон Утакаты против воли смягчился, и Суйгецу поубавил немного ершистости, когда догадался, что папа говорит об отце.

-Я говорю о тех, кто предназначен друг другу.**

-Ты.. говоришь об истинных? — тихо переспросил Суйгецу, вспомнив все свои разговоры с Саске, все рассуждения, объяснения…

Утаката прикрыл глаза. Молодой, пышущий силой альфа даёт обет «любить и защищать» юную, невинную омегу, позволив себе немного изменить его концовку, рыкнув, облизнуть обнажившиеся клыки, и гортанно пообещать разорвать на мелкие клочки «любого гада, что только попробует посягнуть на его супруга«… Картина почти двадцатилетней давности встала перед его внутренним взором так ярко и красочно, что он явственно увидел алтарь, Райгу, в восхищении смотрящего на него; себя, пунцового от смущения; шёпот гостей и одобрительные возгласы приятелей Райги, когда он произнёс тот спич.. А ещё, как вспышка, вспомнилось то летнее утро. С запахом свежескошенного сена; с тонким ароматом распустившихся в саду роз, и лёгкой прохладой после недавно прошедшего дождя. Пожалуй, именно тогда он особенно сильно полюбил летние дни. Наверное, именно тогда же и стал, склонен к сентиментальности.

-Прости, — вынырнув из воспоминаний, Утаката откашлялся. Он совсем не об этом хотел сказать, но что, если тот альфа — истинный Суйгецу? И, если бы он всё ещё терзался сомнениями, стоит ли или нет, нарушать приказ Райги, к каким ужасным последствиям это могло бы привести.

-Суйгецу.

Хмурясь, Утаката бессознательно погладил слегка округлившийся живот. Он хотел сообщить Суйгецу, что у того в скором времени будет братик или сестрёнка, но, подумав, отложил новость. Сейчас необходимо уладить эту старую историю…

-Я боялся за тебя, потому что действительно знал, кто такой Тонери.

-Но почему тогда ты рискнул?! И кто же он, этот Тонери? Разве его молчание нельзя просто купить? Я же видел.. к̀ак ты испугался!

-Он — солдат. Говорят, в генах подобных Тонери есть лишний ген. Зета – ген. Они не способны на эмоции, такие, как совесть, сострадание, сожаление. Только действуют без раздумий. Как приказано. От и до. Его нанял твой отец, поэтому я не знал, как поступит Тонери. Солдат. «Человек с тысячью лицами». Обычно «зета — альфы» используются в самых опасных точках. Там, где огонь и смерть. Или их используют Кланы для своих дел. Ну, например..

Утаката запнулся, но потом продолжил говорить дальше:

-Когда эта история, начинавшаяся как «домашнее чтение, с иллюстрацией вековых традиций» превратилась в средство наживы и компромата, а значит, стала угрозой, послали некоего необременённого моралью альфу.. Он был изгоем в своём Клане, а значит, ему надо было как — то раздобывать средства к существованию. К сожалению, он стал обыкновенным вором. Я знал, что уже были предприняты попытки добраться до фолианта, и тогда всё закончилось массовой резнёй. Фолиант в то время находился в одной из наших провинций. После того, как погибли как те, кто хотел завладеть реликвией нашего Клана, так и посланные наёмники, фолиант переправили сюда.

-Так значит, я правильно думал, что фолиант может быть здесь! — выкрикнул в азарте Суйгецу и прикрыл поспешно рот.

-Так я и знал, что ты невероятно любопытен, — укоризненно покачал головой папа, нарочно не реагируя на хмыканье:

-Именно поэтому отец распорядился найти человека.. как…

-Как в случае.. со мной? Или.. наподобие того случая, когда пытались украсть фолиант?! Что ты молчишь, папа, «кража — это вообще ничто, есть приказы и пострашнее», потому ты был так напуган, а не потому, что нас просто застукали, когда я говорил по мобильному?!!

И опять Утаката долго молчал, принявшись расхаживать по комнате. Так долго, что, не выдержав, младший Ходзуки заметил:

-Тебе не кажется, что я и в самом деле настолько погрузился во всю эту историю, что умалчивать очевидное уже практически бесполезно?!

Остановившись, Утаката повернулся к сыну так резко, что чёлка хлестнула по глазам. Одним взглядом заставив того замолчать.

-Я действительно не хотел, чтобы ты подвергся опасности!