Но вопреки мрачным прогнозам Гилдероя, на следующий день они нашли живых людей. Собственно, Гилдерой и услышал шум, после чего скакнул на десять метров вверх, приведя Билла в восторг. Одно дело читать о таком в книгах, а другое — видеть воочию, да ещё в исполнении, собственно, автора книг!

— Дорога вдоль скал и караван по ней идет, — сказал он Биллу, спрыгнув вниз, — но какой-то странный.

— Странный?

— Сам не пойму, в чём там дело, — почесал в затылке Гилдерой, — но выбора у нас особого нет.

С этим они и вышли навстречу каравану. Пять верблюдов, восемь смуглых людей, при их появлении вздрогнувших и схватившихся за оружие. Билл и сам вначале не понял, что такого странного в караване, но тут предводитель каравана разразился грозной речью, наставив какое-то самодельное копье... и до Билла дошло.

— Мы в Древнем Египте, — сообщил он Гилдерою.

— Э? — недоверчиво нахмурился тот.

Билл его понимал, сам бы в такое не поверил, но факты — упрямая вещь.

— Они одеты, как декхане Древних Царств, — начал перечислять он, указывая рукой на караванщиков, которые явно были недовольны, — причем бедно одеты, заплатка на заплатке. Они говорят на древнеегипетском, я едва — едва одно слово из десяти уловил из их речи. Их лица и тела, смотри, они явно бедствуют и недоедают, а оружие?

— Да, это я вижу, — признал Гилдерой.

«Копья» караванщиков представляли собой деревяшки, к которым были прикручены острые обломки костей. На одного из них костей не хватило, и он держал просто заостренную деревяшку, кончик которой был обуглен для прочности. За поясом предводителя каравана, правда, виднелся нож, каменный и грубый. Этот же предводитель первым сделал шаг вперед, что-то гневно спрашивая и тыча копьем.

— Кажется, он принял нас за злых духов и требует убираться с дороги, — предположил Билл, который судорожно вслушивался в сказанное.

И это ещё хорошо, что он вне плана, так сказать, занимался древними языками! Тем временем предводитель, оглянувшись на караван, вздохнул и сделал шаг вперед, нанося выпад своим копьецом.

ВЖУХ! Билл даже моргнуть не успел, как Гилдерой откуда-то выхватил меч и взмахнул им, обрубая наконечник копья. Караванщики, во главе со своим лидером, немедленно выронили оружие и повалились в пыль, совершая поклоны и что-то завывая.

— Неожиданная реакция, — озадаченно дёрнул себя за ухо Гилдерой.

— Что-то о богах и посланцах, — уловил Билл и развел руками.

Притворяться посланником богов, не зная языка? Но Гилдероя это, разумеется, не смутило и он тут же сказал:

— Нас приняли за посланцев богов, отлично! Теперь у нас будет еда, вода и все, что нужно, чтобы продолжить раскопки в тех развалинах!

— Да там всё спеклось, наверное, — осторожно заметил Билл.

Сама мысль о том, чтобы эксплуатировать и обманывать этих бедных и несчастных людей, глубоко ему претила. Наоборот, хотелось помочь, как-то облегчить жизнь, тем более, что у него и Гилдероя есть волшебные палочки! Укрепившись в этой мысли, Билл покопался в памяти, и извлек оттуда несколько слов.

— Еда. Вода. Жилье,[1] — сказал он.

Караванщики перестали отбивать поклоны, замерли, их лидер осторожно приподнял голову, что-то сказал коротко. Билл ещё раз повторил, досадуя на свои плохие знания и произношение с британским акцентом, но его все же поняли. Стремление понять «посланца богов» или за кого их там принимали, все перевесило. Караванщики забегали, достали из сумок еду, хлеб плохой выпечки, какой-то странный сыр, поднесли их со всем почтением Биллу. За ними последовала фляга, кожаный бурдюк с воняющей водой.

— Да у меня такое даже Бунта пить не будет! — возмутился Гилдерой.

В два движения руками и взмах палочкой, он сотворил огромную кружку и наполнил ее водой, при помощи заклинания «Агуаменти». Караванщики, увидев это, опять повалились в пыль и начали орать что-то, только в этот раз не извиняющееся, а восторженное, вознося руки к небу.

— Как тут все невесело, — почесал подбородок Гилдерой, поднося кружку Бунте.

Жаба напилась и грозно квакнула, вызвав очередной приступ чего-то у караванщиков.

— Слушай, это начинает надоедать, — заметил Гилдерой.

— Нужно учить язык, — вздохнул Билл, — я сейчас их еле-еле понимаю, а уж объяснить что-то сложнее «еда-вода», вообще не возьмусь.

Тем временем караванщики закончили скакать и почтительно подвели к Биллу верблюда, и второго верблюда к Гилдерою. Снятые с животных вещи караванщики навьючивали на себя, о чем-то радостно переговариваясь.

— Слушай, ну это уже ни в какие ворота! — воскликнул гневно Билл, обращаясь к Гилдерою. — Мы будем ехать, а они тащить весь этот груз?

— Вингардиум Левиоса, — лениво взмахнул палочкой Гилдерой, устраиваясь на верблюде.

Груз каравана взмыл в воздух и пристроился за Локхартом. Караванщики наблюдали за этим с выражением какого-то священного испуга на лицах.

— Ну, теперь ты доволен? — спросил Гилдерой, кусая сыр и морщась. — Теперь поедем к ним, куда они там направляются?

— Поедем, — согласился Билл, — только воды им сотворю, а то пить эту гадость невозможно.

*

Несколько часов спустя

— Интересный опыт, — признал Гилдерой, слезая с верблюда, — но лучше его не повторять.

Бунта поддержал его усталым кваком, жабу тоже мутило от долгой качки. Билл же осматривал глиняные хижины, едва заметные на фоне склонов, жалкие огородики и озерцо-оазис в центре селения. Ясно было, что поселение возникло вокруг воды и что дела в нём идут... не очень. Возле воды толклась очередь из девушек, с кувшинами в руках. Сейчас все они смотрели в сторону пришельцев, явно обсуждая их шёпотом и хихикая, стыдливо прикрывая лица вуалями.

Билл же смотрел только на одну из них, прекрасную, стройную, смуглую, с черными волосами и гибким станом. Девушка легко подхватила полный кувшин, поставила на голову и понесла, грациозной походкой, от которой у Билла вскипела кровь и яростно застучало сердце.

— Да, надо, надо скорее изучать язык, — прошептал он, слезая с верблюда.

*

27 ноября 1989 года по времени Земли

В этот раз Гилдерой не стал выпрыгивать внезапно, словно из ниоткуда, не стал сваливаться на голову, не стал устраивать проверок бдительности Билла. Просто появился неподалеку, подошел медленно к Биллу, который занимался с Санерой, сел в стороне, привалившись к глиняной стене. Билл вздохнул и жестом удержал на месте Санеру, которая порывалась вскочить.

— Мы ещё не закончили урок, — сказал он.

— Как прикажете, господин, — немедленно успокоилась Санера.

Билл опять вздохнул, ибо что делать со сложившейся ситуацией он просто не знал. Когда-то, давным-давно, древние египтяне мигрировали через Врата в этот мир, названный Колыбелью Жизни. После чего общество их застыло в развитии, так и оставшись на уровне Древнего Египта, в форме пирамиды. Во главе всего фараон, бессмертный и всемогущий Имхотеп, затем жрецы и приближенные к фараону слуги-маги, затем чиновники и солдаты, и в самом низу, в основании пирамиды, обычные крестьяне, вроде Санеры и остальных жителей поселения Кернатис, где сейчас и находились Билл и Гилдерой.

Проблема заключалась в том, что их обоих принимали за тех самых слуг фараона — магов, а значит относились крайне почтительно, если не сказать больше. Любые их пожелания звучали для местных как подлежащие скорейшему выполнению приказы, помощь Билла и Гилдероя магией воспринималась как знак бесконечной доброты фараона, видящего всё из своего дворца, и так далее. Соответственно, отличающаяся от местных внешность, очень плохое знание языка (хотя теперь, после трех недель практики, Билл значительно продвинулся вперёд, да и Гилдерой мог объясниться с местными при необходимости), зачем слуги фараона явились в нищее поселение и помогают магией — всё это совершенно не волновало местных. Так нужно слугам фараона, если не самому фараону, и всё тут.

Казалось бы, никаких проблем, но именно это послушание и покорность и порождали таковую проблему. Во всяком случае для Билла, который, по правде говоря, взял и влюбился в Санеру. Сразу же, едва увидел её, идущую с кувшином от озера, дерзкую, смешливую и черноглазую. Достаточно было ему сказать слово, и Санера легла бы с ним, почтя это за великую честь, но Биллу хотелось, чтобы всё было по любви. Взаимной. Спрашивать о ней у самой Санеры было бесполезно — тут же с пылом и жаром заявила бы, что «любит господина», и вот поэтому Билл мучился и терзался. Даже спросил совета у своего кумира, но Гилдерой, без зазрения совести окруживший себя девушками, лишь усмехнулся и сообщил, что советы в таких делах бесполезны: как ни поступи, всё равно будешь терзаться.