– Акане тоже считает, что с ним что-то не то, – произнёс наконец Будо. – Она уверена, что он пытался саботировать результаты теста Осаны в апреле.

– Какого теста? – с любопытством спросил Фред.

– Психологического, – отозвался его собеседник. – Осана хотела, чтобы её отношения с Ямада Таро перешли на новый уровень, и для этого она прошла тест в женском журнале. Акане думает, что Айши подменил результаты, чтобы Наджими выбрала неверную линию поведения, и я склонен с ней согласиться: я видел его в те дни на крыше, где он делал вид, что дежурил, а на самом деле тёр шваброй по одному и тому же месту, прислушиваясь к разговорам Акане и Наджими.

Джонс громко фыркнул.

– Да ладно! – громко произнёс он. – Ну подумай сам, зачем ему это? Саботировать какой-то девчачий тест? Для чего?

Будо почти неслышно вздохнул.

– Акане подозревает, что он… Ну… Что у него особые вкусы, – словно бы нехотя промолвил он.

– Что это значит? – настороженно спросил американец.

– Что он не интересуется девочками, – полушепотом отозвался Масута.

– Да? – я мысленно поаплодировал актёрскому таланту Фреда: недоверие в его голосе звучало настолько искренне, что ему поверил бы кто угодно. – А с чего она это взяла, тоже из-за девчоночьего теста?

– Она попыталась его спровоцировать, – напряженно проговорил Будо. – Ну, знаешь, соблазнить, чтобы добиться от него нормальной мужской реакции. Сам понимаешь, такой красивой девочке, как Акане, это раз плюнуть.

– Ну, я бы так не сказал, – протянул янки. – Ты не думал, что у Айши просто уже есть любимая, поэтому он и не повёлся на прелести Ториясу? Кроме того, он, как мне кажется, из тех, кто не выносит чрезмерного напора со стороны прекрасных дам, так что твоя подружка попросту проштрафилась, но не желает это признавать, поэтому-то и сочиняет всякие истории про беднягу Аято. Слыхано ли – «Он не соблазнился на меня, значит, он гей».

– Хмм, – промычал Масута. – Может быть, ты и прав, но я бы предпочёл последить за ним повнимательнее.

– Зачем? – Фред усмехнулся. – Ты забыл, что он теперь президент школьного совета? Он постоянно на виду, и нам незачем следить за ним.

Я распрямился и, увидев вдали по коридору Роншаку Мусуме, как всегда зарывшуюся в свой телефон, тут же поспешил прочь: если бы эта красотка застала меня за подслушиванием, то уже через пару часов об этом судачила бы вся школа.

Так что я решил пойти наименее рискованным путём и поспешил на уроки.

В классе меня ждало то, к чему я уже успел привыкнуть: похвалы за прекрасно проведённый фестиваль, сопряженные с просьбами личного и группового характера. Мне было нетрудно держать на контроле их всех: я постепенно привыкал к суете, сопутствовавшей моей новой должности.

Я успел внести завучу предложение о ремонте женского туалета на третьем этаже – бывшего пристанища привидения. Генка-сенсей сначала удивилась, а потом, признав рациональность моего предложения, пообещала обсудить это с директором и, получив его подпись, сразу же инициировать сей проект так, чтобы уже к июню всё было сделано.

Новость об этом распространилась по школе, как лесной пожар, и мои одноклассники наперебой спешили заверить меня в своей поддержке. Текина Чоджо с до забавности серьёзным выражением лица заявил, что он проверял помещение с помощью рамок для ловли духов, и теперь Такада не опасна.

В общем, моя репутация неуклонно стремилась вперёд и ввысь, и это вполне соотносилось с моими планами.

========== Глава 107. Хасегава Ёсемичи. ==========

Время – весьма непостоянная категория: оно то стояло на месте, то мчалось вперёд, как норовистый скакун. В прошлом мне зачастую хотелось, чтобы стрелки часов, непрерывно отсчитывающие каждую секунду, двигались побыстрее, но теперь, когда я полюбил семпая, моя душа порой требовала совершенно противоположного: чтобы те мгновения, когда я находился рядом с ним, застыли.

Но, к сожалению, реальность весьма редко прислушивалась к тому, чего хотели люди: уроки до обеда пролетели буквально в одну минуту, и я, посмотрев на наручные часы, немало удивился, хотя успел переделать за это время множество задач, важных и не очень.

Во время ланча мне удалось вырваться на крышу, и я провёл всю большую перемену в прекрасном обществе семпая и вполне терпимом присутствии его сестры. Ханако довольно мило болтала, создавая звуковой фон для не особо говорливого Таро и меня. Моя же речь, как это и всегда бывало в присутствии моего любимого человека, становилась замедленной, поэтому я тоже предпочёл молчать.

Мы сидели на одной из лавочек и смотрели вдаль, наслаждаясь весной и солнечными лучами. Небо было того самого чистого лазоревого оттенка, свойственного лишь тем майским денькам, которые не омрачены ни тучами, ни практически летней жарой. Над нашими головами периодически проносились чайки: их путь лежал дальше на восток, туда, где затаилась укромная бухточка. До неё от нашего городка можно было доехать на велосипеде за полчаса, и я планировал как-нибудь пригласить семпая туда и провести там весь день.

Общую картину несколько испортила Ториясу Акане, явно задавшаяся целью подгадить мне большую перемену.

Секретарь школьного совета с весьма озабоченной миной подходила ко мне каждые пять минут с пустяковыми вопросами. Я терпеливо отвечал ей, в душе молясь, чтобы она нашла себе какое-нибудь дело и отстала от меня.

Теперь, когда я понимал, к чему были эти её ужимки сирены, мне становились ясны и её подспудные мотивы. Она и вправду подозревала меня в чем-то, но сама не могла чётко понять, в чем именно. Кроме того, её гордость красивой девушки была задета полным отсутствием восхищения с моей стороны, и потому она изо всех сил старалась выставить всё так, что я и не мог на неё польститься вследствие собственной извращённой природы.

Конечно, я мог бы не обращать внимания на Ториясу, но у неё имелся весьма суровый союзник.

Будо Масута, всегда занимавший роль гласа разума в стане моих врагов, теперь перешёл в полноценное наступление. Этот человек не признавал полутонов; он жаждал призвать меня к ответу (неважно, какому именно), и это рвение застило ему зрение.

За время работы в школьном совете я успел узнать Будо довольно неплохо: он обладал благородством и смелостью, твёрдыми убеждениями и стремлением восстановить справедливость. В его коллективе не было места издевательствам и оскорблениям. Все личные неурядицы участники кружка боевых искусств, заходя в додзё, оставляли в коридоре.

Иными словами, Масута являлся идеальным лидером, за которым люди шли с особым удовольствием. Он обладал не только выдающимися человеческими качествами, но и незапятнанной репутацией, поэтому к его мнению всегда прислушивались.

Пусть Будо не принадлежал к числу интеллектуалов нашей школы, он никогда не скатывался в самый низ табеля успеваемости, и происходило это главным образом благодаря его упорству. Он ни разу не просил ни у кого помощи, делал всё сам, однако если кто-либо обращался к нему, никогда не отказывал.

От Инфо-чан я узнал, что сей благородный рыцарь мечтал стать полицейским офицером и призывать преступников к ответу.

Что ж, цель для мастера боевых искусств вполне достойная.

Кроме того, Масута пользовался огромной популярностью не только среди участников своего клуба, но и прочих учеников. Даже хулиганы тушевались перед ним.

Для меня это означало полнейшую катастрофу: если такой человек будет в открытую выступать против меня, я могу и проиграть, и вопрос тут далеко не только в физических данных.

Я взял себе в привычку каждый день совершать ряд упражнений, но рельефной мускулатурой (и вообще какой бы то ни было) я похвастаться пока не мог. Случись между нами поединок, я бы не продержался и полуминуты.

Но даже и без физического противостояния моё положение являлось весьма шатким: с таким человеком, как этот ограниченный ниндзя, надо было дружить. Хотя я не представлял, как мне это осуществить, ведь он относился ко мне с немалым подозрением.