Сперва, но Йоко просто пометала сюрикены в ближайшее дерево, но это занятие ей быстро наскучило. Поэтому она, растянувшись на чуть влажной после вечерней росы траве, уставилась в небо. Она знала очень мало созвездий, лишь те, которым её обучали, чтобы в будущем она могла найти дорогу домой в Коноху откуда угодно.
Созерцая звёзды, девочка и сама не заметила, как погрузилась в дрёму, которая вскоре переросла в сладкий сон, который, однако, был довольно быстро нарушен. Наруко показалось, что она только прикрыла глаза и расслабилась, как рядом зашелестела трава, а шестым чувством она ощутила чужое присутствие. Не открывая глаз, девочка продолжала лежать.
Незнакомец присел недалеко от неё и, судя по звукам, принялся срывать какие-то травы. Тогда, но Йоко всё же приоткрыла глаза и повернула голову.
Недалеко от неё сидела милая девушка с нежными чертами лица и длинными волосами. Она выглядела столь женственно и утончённо, что на секунду Наруко пронзила игла зависти: сама девочка мало напоминала себе кого-то столь же нежного. Скорее, ежа с колючками. А потом девочка нахмурилась. Шаги, хоть и были лёгкими, явно принадлежали мужчине. Значит ли это, что перед ней парень? Тогда, но Йоко завидно вдвойне.
— О, ты проснулась. Привет. Не хотелось тебя будить, — нежным голосом произнесла девушка (или это всё же был парень?).
— Привет, — поздоровалась Наруко. — Не ожидала увидеть здесь кого-то. Судя по солнцу, сейчас где-то шесть утра. Что ты тут делаешь?
— Собираю травы, — раздался лаконичный ответ.
— Работаешь в такую рань?
— Я люблю утро, — она пожала плечами. — А ты?
— Если ты про то, что я тут забыла, то я тут спала. Если про то, люблю ли я утро, то нет.
Наруко чуть склонила голову к правому плечу, пытаясь понять, где же она до этого могла видеть или ощущать эту девушку. Она кого-то напоминала, но от незнакомки не исходило никакой чакры. Так что, либо это просто местная, либо шиноби, который мастерски скрывается.
— Вот как… Наверное, классно быть шиноби? — продолжила незнакомка, вставая.
— У всего свои плюсы и минусы, — отозвалась, но Йоко. — Пока многие мечтают быть шиноби, сами шиноби мечтают быть обычными людьми.
— Порочный круг. Как тебя зовут?
— Но Йоко Наруко. А ты?
— Хаку. Просто Хаку.
— Мужское имя, — кивнула Наруко.
— Так я и есть парень. Что ж, бывай, но Йоко Наруко. Может ещё и встретимся.
И он ушёл. Девочка осталась одна на поляне, чуть нахмурившись. Что-то с этим «просто Хаку» было не так, и догадки, пришедшие в голову джинчурики, совсем ей не нравились.
Они уже виделись с этим Хаку. Теперь она понимала: было что-то общее между тем оинином и Хаку. Их движения были одинаково плавными, поступь — одинаково легкой, манера говорить — одинаково неторопливой и загадочной. Паззл выстроился в картинку, и Наруко, поджав колени, уткнулась им в лицо, сдавленно простонав.
Хаку и есть тот оинин. А судя по тому, что он не просто не ушёл, выполнив миссию по поимке Забузы, но ещё и собирает лекарственные травы с утра пораньше, Момочи ещё жив.
Новости просто отвратительнейшие.
========== Часть 16 ==========
Спустя две недели кропотливого труда мост был достроен. Он был огромен и великолепен, действительно соединял две страны и обещал стать символом будущего мирного договора.
Труда в этот мост было вложено очень, очень много. Строители работали не покладая рук, в несколько смен с короткими перерывами на обед и ужин. На работу они приходили в семь утра, а уходили — в десять вечера, когда солнце скрывалось за горизонтом.
При этом команде Какаши тоже приходилось бодрствовать. Было решено поделиться на две группы. В одной были Саске с Наруко, а во второй — Какаши с Сакурой. Подобная делёжка была обусловлена тем фактором, что в каждой команде был кто-то сильный, лидер, который может быстро сориентироваться в происходящем и отдавать приказы (таковыми были Хатаке с но Йоко), и тот, кто будет эти приказы выполнять, будь то срочный вывод архитекторов с места сражения или необходимость донести весть остальной части команды.
По утрам обычно дежурили Наруко с Саске, вечером — Какаши с Сакурой. Иногда они менялись графиками, но это происходило крайне редко.
Не следить за происходящим было невозможно. Теперь, когда стало ясно, что Забуза жив-здоров, а у Гато явно есть ещё много прихвостней неподалёку, приходилось быть настороже. На самом деле шиноби-отступники несколько раз пробирались к мосту, собираясь устроить диверсию, но Какаши и Наруко, находящиеся в это время на дежурстве, пресекали эти попытки, уводя врагов куда подальше. Саске с Сакурой об этом знали, а потому, пока их напарники отсутствовали, пристальнее наблюдали за округой.
— Удивительно, как быстро люди могут построить мост ради спасения себя, — произнесла как-то но Йоко за несколько дней до того, как работы были закончены.
— Все люди пытаются выжить, — туманно ответил Учиха, кинув быстрый взгляд на напарницу.
За проведённое вместе время они не часто болтали, но самому Саске было от этого только хорошо: он не любил таких болтливых людей, как та же Сакура, а потому Наруко на её фоне выглядела весьма выигрышно в глазах Учихи.
Они весьма успешно учились понимать друг друга с полуслова, и это было удивительным, так как до этого практически не общались: несмотря на им обоим понятную взаимную симпатию, никто не собирался делать первого шага, безмолвно договорившись сосредоточиться на текущей миссии.
Когда же мост был достроен и оставалась только одна-единственная заморочка с проверкой последних болтиков, команда номер семь засобиралась домой.
— Свою миссию мы выполнили. Мы защищали Тадзуну-сана до тех пор, пока не был достроен мост. Теперь можно и домой, — произнёс Какаши на общем вечернем собрании.
— В смысле, домой? Но на Тадзуну-сана могут напасть в любой момент люди Гато! Да как только мы уйдём! — возмутилась Сакура, недовольно нахмурив свои тонкие розовые брови.
— Всё в порядке. Отряд из Конохи должен прибыть через пару часов, — успокоила её но Йоко. — Мы встретимся с ними на мосту. А пока собирай вещи.
На том и порешили.
Вещей у ребят было совсем мало: пара комплектов сменной одежды, аптечка, кунаи, еда в дорогу — и всё. Вся поклажа довольно быстро была разделена между четырьмя рюкзаками, а потому, распрощавшись с семьёй Тадзуны (самого архитектора им ещё предстовяло проводить до моста), они отправились в путь.
Но, чем ближе они приближались к мосту, тем яснее становится тот факт, что что-то не так. Какаши замер, и все замерли вслед за ним. Туман сгустился, и в нём ощущалось так много знакомой чакры, что даже не было надобности спрашивать, чья она.
Забуза поправился и был готов напасть.
— Идём медленно. Нам не избежать этой встречи. Если он не увидит нас тут — он придёт домой к Тадзуне-сану, и тогда пострадают все, — изрёк Какаши.
Он поднял повязку, скрывающую глаз, и это послужило всем сигналом к тому, чтобы быть на стороже и ни в коем случае не расслабляться. Враг мог напасть откуда угодно, и к этому надо быть готовым в любой момент. Все достали кунаи.
Наруко, на секунду прикрыв глаза, распахнула их вновь, и теперь они оба были алыми с узким чёрным зрачком. В нос мгновенно ударила целая сотня запахов, начиная потом и заканчивая рисом в рюкзаке. Она вскинула руку и коротким, но метким движением метнула кунай в темноту. Секунда — и в воздухе появился запах крови, а туман начал потихоньку рассеиваться. Оружие попало точно в цель. Всё же туман Забузы был не только его сильнейшим оружие, но и его ахиллесовой пятой.
— Похвально, что ты разглядела меня, — хмыкнул шиноби, выдёргивая кунай из плеча, чуть поморщившись.
В этот раз он был в чёрной майке, а не щеголял голым торсом, как прежде. Также он выглядел здоровым и полным сил, и ничего во внешнем виде нукенина не говорило о том, что он только что ходить не мог.
Рядом был тот самый оинин, всё в той же одежде и той же маске. Сомнений не оставалось: они союзники, а за маской скрывается женоподобное лицо парня-подростка. Сенбоны в его руках опасно пахли металлом и чужой кровью, а ещё веяло от юноши чем-то таким холодным и свежим, как первый снег или кусок льда на замёрзшем озере.