– Я учеников не убиваю во имя своей славы, – мрачно сказал Берек, приняв намек на свой счет. – Мне в любом случае будут нужны союзники, желательно сильные. У меня даже с ушедшими в свободное плавание учениками хорошие отношения.
– Ты умный, – проворчал кот. – А я знавал множество вольнонаемных, которые считали, что ученики всего лишь ступени. И что там, наверху, у них резко появятся более сильные и полезные союзники.
– Ты уже бывал в нашем мире? – удивился законник, изо всех сил пытаясь вспомнить хоть какие-то слухи об огромном говорящем коте, но ничего кроме невнятных детских сказок не вспоминалось.
– Он тут родился, – сказал Шелест.
– О?! – удивился законник.
Кот громко фыркнул, а потом зевнул.
А муж ценной птички улыбнулся и добавил:
– Он человек, просто так выглядит.
Кот фыркнул еще громче, а законник и Берек удивленно на него уставились. На человека это существо было похоже меньше всего.
– А как он стал таким? – осторожно спросил законник, готовясь услышать что-то загадочное о проклятьях и древних артефактах.
Но услышал нечто гораздо более загадочное.
– Захотел и стал, – коротко объяснил Шелест. – Кажется, остановились.
И замер, прислушиваясь к чему-то неслышимому для остальных.
– Да, остановились. Лост, идем.
Мальчишка встал на ноги, зачем-то схватил за ухо большого кота, а потом они вместе просто шагнули к реке. И пропали, мгновенно.
– Удивительный у них мир, – сказал Берек. – Надо там еще раз побывать. Как-то.
– Где-то я про какого-то Лоста слышал, – сказал законник сам себе.
А по реке, не обращая внимания на все еще льющуюся с небес воду, плыли сразу три больших лодки. Довольно медленно плыли, стараясь держать уловленное направление и не пропустить то место, где преследуемые люди вышли на берег. И люди в лодках были мрачны и сосредоточены на предстоящей проблеме. Потому что кого-то догнать, обвинить и убить – не так и сложно. А вот догнать, поймать, не навредив и не особо разозлив – это сделать уже совсем не просто.
Если бы Томия не спала, она бы, наверное, даже порадовалась тому, как бережно ее укладывали в ее комнате на ее собственную постель. Причем, ни то, ни другое ни капельки не изменилось с того дня, как она, повинуясь ритуалу, отправилась в бега. Все такое же сочетание песочного и синего. И любимое старое кресло стоит у окна. Она когда-то заставила это кресло принести с чердака. И, возможно, ему столько же лет, сколько и дому, и принадлежало оно еще кому-то из трижды прабабушек.
Удивилась бы тому, что отец смотрит с беспокойством, беспокойством за нее. А потом кивком подзывает старшего стражи и велит усилить охрану. А явившимся женихам безжалостно бить морды, не объясняя почему, и выкидывать за ворота. Всех этих женихов стражники знали. Ну, по крайней мере, тех, кто был сейчас в городе.
Впрочем, незнакомцам тоже было велено бить морды, а потом тащить в подвал. Разбираться кто там муж, а кто не муж, Марук не собирался, не сегодня. А вот завтра ближе к обеду можно будет и посмотреть на этого нахала, если попадется, если вообще рискнет сунуться и если сумеет попасть в этот мир. В общем, слишком много этих «если». И в первую очередь, в любом случае, следовало разбудить дочь и расспросить, как она сумела обмануть якорь, который должен был вытащить ее домой, сразу же после замужества. В том, что именно обманула, Марук не сомневался. Если бы якорь кто-то разрушил, он бы точно почувствовал.
Потом следовало расспросить о муже. Потому что если это именно он помог ей с обманом, то все может быть не так и плохо. Шанс он получит, даже если ничего другого не умеет. Марук был достаточно умен для того, чтобы ценить знания. Особенно чужие и незнакомые.
С якорем, правда, разобрались быстро и без объяснений Томии. Кто-то просто сумел превратить одну из нитей в кольцо, лишив питания символ, который должен был позвать Марука. Так и получилось, что якорь остался на своем месте, целый, питающийся силой, но бесполезный.
А вот разбудить Томию не получилось. Лекари, как оказалось, видели те самые светящиеся нити гораздо лучше, чем глава Дома, но именно поэтому трогать их не рискнули. Слишком сложный и чуждый рисунок. Тот же якорь по сравнению с ним – примитивная поделка, всего лишь петля в том рисунке.
И единственное, чем смогли лекари и старший ритуалист порадовать главу Дома – это тем, что сложное переплетение нитей не питалось ни от Томии, ни от внешнего мира, ни от какой-то вещи. Так что рано или поздно оно пропадет само, когда заключенная в нем энергия закончится. А вот когда это случится, они понятия не имели.
Поговорить с загадочным мужем Маруку захотелось еще больше. Может хоть он разбирается в таких коконах. А то что-то главе Дома вспомнилась старая сказка о девушке, заколдованной соперницей на вечный сон. Там двести лет прошло, пока действие магии закончилось, про бедняжку, спрятанную в тайной пещере, давно все забыли, а мужчина, за которого соперничали, успел пережить уже трех жен – сплошные неумные интриганки ему попадались. Поэтому бедняжку и дождался, сразу узнал и быстренько женился. После чего радостно всучил пятерых детей на воспитание.
В общем, печальная история.
Сразу же вернуться в мир птичьих Домов не получилось. Точнее, получилось бы, но после этого пришлось бы больше двух километров бежать по ночному городу, рискуя попасть в очередной чей-то там квартал и кого-то все-таки встретить. Проще было посидеть пятнадцать минут под деревом, перекусить, выгулять ежа и дождаться почти идеального совмещения точек – до Томии по выходу из портала оставалось меньше километра, а может и пятьсот метров всего. Как повезет.
– Пора, – сказал Лост, вставая на лапы и дугой выгибая хребет. Получалось у него очень естественно и грациозно. Словно всю жизнь был котом и не материл не столь уж давно непослушные кошачьи лапы.
Шелест кивнул. Засунул ежа обратно в сумку и тоже встал на ноги.
Пора, так пора. Чем быстрее Томия найдется, тем лучше.
Из портала они вышли в чьем-то саду. Тихом и темном. Прямо перед статуей девушки с огромным луком в руках. За деревьями справа виднелся свет, наверняка в окнах.
– О! – сказал Лост, увидев лучницу. – А я знаю, где мы.
– Да?
– Да. Это дом родни Томии. Похоже, они все-таки решили ее забрать.
– Чудесно, – только и смог сказать Шелест.
– Тихо! – шикнул большой кот и повел ушами. – Мы не одни, к нам подкрадываются. Стражники особняка, наверное.
– Чудесно, – повторился Шелест.
Кот задумчиво фыркнул, а потом издал и вовсе невнятный звук.
– Так, – сказал он. – Разговаривать с нами они вряд ли станут. Так что особого выбора нет. Тебе надо побыстрее добраться до жены, а мне собрать на хвосте всех стражников и немного поводить их кругами. Места здесь хватает. Щит у меня получше твоего. И это будет весело.
– Ага, обхохочешься, – пробормотал Шелест, но спорить не стал. Лост точно сможет о себе позаботиться. И чем больше жителей дома будет за ним бегать, тем меньше их будет бегать за самим Шелестом.
– Маскируй присутствие, олух, – посоветовал Лост и бесшумно растворился среди цветущих кустов.
– Ага, – только и сказал Шелест.
Вопли за спиной послышались, когда он успел пройти половину пути до дома со светом в окнах. До этого только изредка мелькали недалеко смутные тени, которые он скорее угадывал, чем видел. А может ему просто казалось.
Орали так громко, что Шелест даже заподозрил, что Лост кого-то укусил, не забыв предупредить, что укушенный обязательно тоже превратится в кота, только мелкого и безмозглого.
Спустя несколько шагов кричать начали и впереди. Так же громко, но бодро и явно командуя. Мимо дерева, за которое успел отступить Шелест, с топотом пробежала троица с мечами в руках. Справа кто-то закричал что-то про «окружай» и «осторожно». Потом что-то ярко вспыхнуло, заставив Шелеста остановиться, подождать, пока ночное зрение придет в норму, и поставить на себя щит еще и от подобных вспышек.