Снилось, как они с Фредом вдвоем летают на метле, с легкостью обыгрывая в квиддич всех игроков национальной сборной. Его рука весь полет на ее талии и теперь она ничего не боится.

Когда гриффиндорка проснулась утром, ей казалось, что даже этот сон реальнее произошедшего ночью. Жаль, что это было не так.

====== Привратности любви или почему не стоит пить из чужих кубков ======

На следующее утро, в понедельник, Мари спешила на завтрак. Хмурая и помятая, она была похожа на большого сыча в наспех повязанном гриффиндорском галстуке.

Громко плюхнувшись на скамейку между Джорданом и Фредом, Мари подперла голову руками.

- Доброе утро! – Пропел сидящий напортив Джордж, который выглядел отчего-то вполне отдохнувшим и довольным собой.

- Заткнись, Уизли. – Глядя в одну точку перед собой, ответила она. – Всегда думала, что умру молодой, но не в пятнадцать же лет!

- Я тоже так думал. – Добавил Фред.

- Ты не можешь умереть молодым. – Пробурчала Мари, покосившись на близнеца, который старательно вырисовывал беконом на яичнице факультетского льва.

- Это почему?

- Кто-то же должен за моими детьми присмотреть.

- А как же муж?

- Муж не сможет. Он тронется умом, потеряв меня.

- И кто будут этот несчастный?

Мари покосилась на своих соседей.

- Да вон хотя бы Джордан!

Бедняга Ли поперхнулся тыквенным соком..

- Это значит, он подумает. – Засмеялся Джордж.

Это осеннее утро потонуло для Мари в череде таких же ранних и взлохмаченных, где в пространство, страдающее недосыпом, пробирается запах жареных грибов или запечённых бобов. А вот умники Уизли ничего не забыли и даже явно что-то задумали.

Тем временем по всему Хогвартсу развесили кричалки-объявления – Амбридж назначили инспектором Хогвартса. Теперь она частенько проверяла учителей, и бедняге Трелони уже был назначен испытательный срок. Даже на зельеделии Мари целиком и полностью была за Снейпа. Неделя за неделей школа превращалась в маленький и не самый уютный филиал министерства.

Этой ночью Мари, Рон и Гермиона сидели в гостиной, ожидая возвращения Гарри от Амбридж. Уже было за полночь, Мари придерживала вязанье подруги и дремала, пока та орудовала магическими спицами.

- Нам нужен учитель. – Решительно сказала Гермиона.

- Я понимаю твою тягу к знаниям и все такое, но учителей у нас в школе завались… Даже двоих бы обратно сдать. – сонно добавила Мари, вспомнив Снейпа и Амбридж.

- Я не про это! Нам нужен учитель, который научит нас защищаться. Раз эта мерзкая горгулья со своим министерством отказываются нас учить, мы сами справимся.

Рон смотрел на нее в изумлении, а Мари даже выронила клубки, которых на ее коленях скопилось несчетное множество.

- Гермиона, как думаешь сколько Амбридж понадобится времени, чтоб издать очередной декрет за номером лохматым о запрещении самообучения защиты?

- Именно, поэтому лучше ей не знать.

- Рон, это не наша Гермиона…

- Да, наша никогда бы не говорила о таком. – Согласился все еще ошеломленный Рон. – Помнишь? Нас могут убить или еще хуже..

- Да хватит вам. Я серьезно между прочим. – на лице волшебницы отразилось негодование.

-Ладно, допустим. Но мы же не можем просто прочитать кучу заклинаний и пытаться их воспроизвести.

- Вернемся к первому вопросу, нам нужен учитель. И...я предлагаю Гарри.

- Он откажется, он же у нас скромняга.

- Надо хоть попробовать.

Проведя долгий и убедительный разговор с Гарри, в котором Гермиона расписывала все пункты плана, а Мари с Роном кивали и зевали ей в такт, они разошлись спать. Поттер долго отпирался, но обещал подумать. Так через неделю было назначено собрание в Хогсмиде, в Кабаньей голове.

- Мило… – Решила Мари, увидев довольно странную обстановку паба. – Теперь понятно как Хагриду удалось получить тут яйцо дракона.

Сразу так и не скажешь, что ей больше не понравилось: немытые окна, едва пропускающие дневной свет, пол, кажущийся земляным, такой на нем слой грязи, посуда, не отличающаяся особой чистотой, или посетители. В нос до рези в глазах ударял запах, похожий на запах скисшего козьего сыра..

Они сели за большой круглый стол в самом углу зала, с которого наспех протирали даже не пыль, а паутину.

- Так кто, вы сказали, придёт на занятие? – Спросил Гарри, с усилием открыв пробку бутылки сливочного пива и сделав глоток.

- Так, пара людей, – небрежно сказала Гермиона, проверяя часы и беспокойно поглядывая на дверь. – Я сказала, чтобы они приходили примерно в это время... Уверена, они все знают, где находится трактир. А, смотрите, вот, кажется, и они.

Дверь паба натужно отворилась и на мгновение широкая, пыльная полоса солнечного света разделила помещение надвое и сразу же исчезла, поскольку дверной проём перегородила толпа входящего народа. Первыми вошли Невилл, Дин и Лаванда. Следом – Парвати и Падма Патил, а вместе с ними Чо в сопровождении одной из её вечно хохочущих подружек. Следом, отдельно от остальных и с таким мечтательным видом, будто она пришла сюда по ошибке, – Луна Лавгуд. Кэтти Белл, Алисия Спиннет, Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчи, Ханна Эббот и девочка из Хаффлпафа с длинной толстой косой, три мальчика из Равенкло, Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут, Джинни и, по пятам за ней, высокий тощий светловолосый парнишка со вздёрнутым носом, кажется, член квидичной команды Хаффлпаффа.. Все ребята были тут, морща носы и стягивая шапки. Замыкали шествие близнецы Уизли и их друг Ли Джордан. Они несли в руках большие бумажные пакеты, доверху набитые хохмазинными товарами.

- Пара людей? – повернулся к Гермионе Гарри. От волнения он охрип. – Пара людей?!

- Я и сама не ожидала, что моя идея получит такую поддержку, – счастливо воскликнула Гермиона. – Рон, ты не принесёшь ещё стульев!

Вся толпа, взяв по бутылке сливочного пива, начала располагаться вокруг стола.

- Что-то будешь? – заговорчески подмигнул Мари Джордж.

Девушка поежилась, атмосфера здесь хоть и не напоминала “Три метлы”, но все же тут же оживила не лучшие воспоминания.

- Нееет, – проятнула она – Вы же не хотите концерт без заявок вместо собрания?

Все ребята дружно расхохотались, вспоминая прошлое выступление Мари, а девушка покраснела до самых ушей. К счастью пора было начинать.

Мари уже знала все, что скажет Гермиона, поэтому не слушала ее, а ногтем ковыряла поверхность стола. Присутствующих волновали подробности третьего испытания турнира, смерти Седрика, гриффиндорка попыталась совсем абстрагироваться от окружающего мира, чтобы случайно не услышать чего-нибудь неприятного. Ее мысли были заняты более интересным вопросом о представителях фауны, а именно, двух ленивых мушках, медленно ползущих друг другу навстречу по длинному столу. Из задумчивости ее вывел голос Невилла.

- Подписывай. – Он пихнул ей какой-то пергамент, на котором уже стояли имена всех присутствующих. Мари послушно подписала, поставив привычную закарючку. Гермиона забрала его и аккуратно спрятала в рюкзак. Всеми овладело странное чувство – их словно связал тайный контракт... Мари поежилась, в высшем обществе чистокровных магов постоянно заключали какие-то подписанные кровью сделки, давали непреложные обеты или тонкой вязью подписывали родовые проклятья. И это никогда и никому не сулило ничего хорошего.

- Ладно, часики-то тикают, – Фред легко вскочил с места. – Нам с Ли и Джорджем надо ещё кое-что приобрести, так что – до скорого!

Так по двое, по трое, ребята стали расходиться...

Мари вышла из трактира и с наслаждением втянула ноздрями морозный воздух. Ей казалось, что за пару часов, проведенных в “Кабаньей голове”, она насквозь пропахла пылью, табаком, дешевым огневиски и прогорклым салом. Как только остальные посетители могут спокойно переносить эту антисанитарию?

Небо, всего лишь грязно-серое еще несколько минут назад, стремительно чернело, погружая улицы Хогсмида в омут вечерних сумерек. Фигуры редких прохожих приобрели почти потустороннюю нечеткость и какую-то одинаковость. Сбившаяся со счета, сколько времени она идет до Хогвартса, Мари подумала, что еще два-три десятка шагов, и ей придется воспользоваться “люмусом”, чтобы не пропустить поворот. Сосредоточившись на поисках палочки в просторном кармане теплой мантии, девушка краем глаза заметила, как мимо нее проскользнул еще один прохожий. Вроде бы ничего особенного, но сердце ее предательски екнуло: фигура прошедшего показалась ей знакомой.