И звук его песни в душе молодой
Остался без слов, но живой…
Она была для него цветок красивейший, нежнейший, окропленный росою: невинная, чистая, святая. Беcсчетное количество раз целовал он дорогие, задумчивые порой, порой сияющие глаза, румяные щеки и тонкие руки.
Той же безмерной любовью отвечала она ему на его ласки, на его признания. Первая запись, которую она интимно сделала в его дневнике на чистой странице, говорила о ее мистической духовной настроенности:
«Чу, дорогой мой. Покойно дремли.
Ангелы святые охраняют твою постель.
Благословения неба без числа
Нежно спускаются на главу твою…
Лучше, лучше с каждым днем…
С беззаветной преданностью, которую мне трудно выразить словами. Много горячих поцелуев. Да благословит тебя Господь, мой ангел. Навсегда, навсегда…»
Николай Александрович вырос в патриархальной, нравственной русской семье. Честь, благородство, правдивость были ее качествами. И он впитал в себя понятия рыцарские. Ему казалось, что он был бы бесчестным человеком, если бы что-то скрывал, что-то таил, что-то делал такое, о чем он не мог бы сказать открыто. Как у всякого молодого человека, у него были увлечения, грешки, забавы и утехи. И он искал случая рассказать об этом Аликс.
Однажды вечером они сидели на берегу моря. Стояла сонная ночная тишина. Только волны неустанно шумели, набегая и разбиваясь пеной о береговые камни. Небо и земля были залиты серебристым лунным светом. Мерцали редкие звезды. На море лежала, переливаясь и сверкая, полоса света. Ночь навевала мечтательность и душевную прозрачность. Поэты сказали бы, что эта ночь дышала феерической, чародейной красотой и что она колдовала. Сердца и души так легко открывались для сокровенных признаний, для самых нежных и ласковых слов!
Аликс была в светлом легком платье, без шляпы, с вуалевым шарфом на голове. Они сидели на белом камне, который солнце нагрело за день. Тела их тесно соприкасались; они чувствовали тепло друг друга, и эта близость жгла и как будто сливала в одно тело, в одно биение сердца.
– Милая моя, душечка Аликс. Я не знаю, как выразить тебе мои чувства. Любовь полонила меня. Ты стала моей госпожой, моей царицей. Я люблю твою душу, сердце, ум, твою набожность, твою чистоту, твои взгляды на жизнь. Я так сильно и крепко тебя люблю, что и высказать не сумею. Порою мне кажется: ты не только моя возлюбленная, дорогая невеста, ты моя родная, милая сестра. Мы родились друг для друга, нас соединила воля Провидения, и ничто никогда нас не разъединит…
Она повернула к нему прелестное лицо. Под лунным светом она была, как богиня, прекрасна. Таинственной глубиной блестели глаза; полуоткрытые жаркие губы как будто ждали поцелуя; под легкими складками платья проступало точеное, живое, горячее тело. Нежным, почти материнским движением рук она обняла его, прижала крепко и поцеловала долгим горячим поцелуем. В этом поцелуе соединились ласка и нежность сестры, целомудрие и стыдливая девичья страсть невесты. Так истомно и сладко затрепетало тело!
– Ты прав, Ники. Есть нечто чудесное в любви двух душ. Они сливаются воедино и ни одной мысли не таят друг от друга. Радость и страдания, счастье и нужду они переживают вместе, и от первого поцелуя до последнего вздоха они поют о любви. Истинная любовь – дар Божий. С каждым днем она становится все сильнее, глубже, полнее и чище. С беззаветной преданностью к тебе я останусь навсегда. Мои самые горячие желания и молитвы, – это сделать тебя счастливым.
Они снова погрузились в созерцание. Часто молчание любви красноречивее слов. Их влекла и чаровала огромная таинственная стихия моря. В душе были восторг и умиление. Будто сливались они с какой-то неразгаданной мировой тайной. Всем очарованным сердцем чувствовали могущество и силу Божества, отблеск какой-то неисследимой предвечной тайны, отблеск Творца, создавшего Вселенную.
«Ни одной мысли не таят друг от друга»… Аликс высказала это суждение как ее общий идейный взгляд на взаимоотношения близких людей. Но это прозвучало для жениха как напоминание. Ему захотелось тотчас же все рассказать Аликс, исповедаться перед ней в своей прошлой жизни. Николай Александрович лишь одно мгновение колебался: а не огорчит ли он своим сознанием невесту, не нанесет ли он ей рану; не лучше ли обождать? Но он не удержался на этой мысли и сказал:
– Аликс, ты такая чистая и непорочная, что мне хочется очень сильно, какое-то непреодолимое чувство подсказывает мне… Одним словом, я хотел бы тебе рассказать о моей прошлой жизни то, чего ты не знаешь. Я не хочу ничего скрывать… Но, может быть, это тебя огорчит…
– Мой дорогой, милый Ники. Это меня не огорчит. Мы каждый год ходим к исповеди; несем наши сокровенные и тайные грехи в надежде, что милосердный Господь все простит. Наоборот, я хочу, чтобы твоя душа всегда была открыта передо мною, как и моя перед тобою. Говори и ничего не бойся.
Ободренный жених поведал о своих невинных амурных прегрешениях. А когда он кончил рассказ, Аликс ему сказала:
– Обожаемый, бесценный мальчик, да благословит тебя Господь. Что прошло – прошло безвозвратно и не вернется вновь. Будущее скрыто для нас, и только настоящее мы можем считать своим. Так сказал один очень умный человек. Говори мне обо всем, душка. Смотри на меня как на частицу тебя самого. Мой единственный, любимый…
А на другой день, вероятно, чтобы окончательно покончить с вопросом о сделанных признаниях, Аликс написала в его дневнике, на странице от 8 июля:
«Мой дорогой мальчик, никогда не меняющийся, всегда преданный. Верь и полагайся на твою девочку, которая не в силах выразить словами своей глубокой и преданной любви к тебе. Слова слишком слабы, чтобы выразить любовь мою, восхищение и уважение; что прошло, прошло и никогда не вернется, и мы можем спокойно оглянуться назад, – мы все на этом свете поддаемся искушениям, и в юности нам трудно бывает бороться и противостоять им, но, как только мы раскаиваемся и возвращаемся к добру и на путь истины, Господь прощает нас. „Если мы каемся в наших грехах, Он милостив и нас прощает“. Господь прощает кающихся. Прости, что я так много пишу, мне хотелось бы, чтобы ты был во мне вполне уверен и знал, что я люблю тебя еще больше после того, что ты мне рассказал. Твое доверие меня глубоко тронуло, и я молю Господа быть всегда его достойной. Да благословит тебя Господь, бесценный Ники».
Николай Александрович остался очень доволен и собой, и Аликс. Собой – потому, что все рассказал, поступил честно и благородно; об Аликс он подумал: какая большая душа. Она поняла, что все его прошлое было лишь мимолетное и бесследное, а настоящая, большая, сильная любовь – только к ней…
Принцесса Алиса была женщина своеобразная. Она имела, конечно, и все те черты, которые присущи большинству девушек: стыдливость, скромность, любовь к красоте, уюту и чистоте, духовное благоухание, поэтическую мечтательность и томление по мужчине. Она была изящна в словах, в движениях, в жестах и в платье; очарование ее девственности можно было бы сравнить с прелестью распустившегося на ранней заре цветка. Духовно и физически, как и все девушки, она тянулась к мужчине.
Но вместе с этим у нее были свои собственные качества, собственные чувства, сложившиеся и образовавшиеся под влиянием той обстановки, в которой она росла. Маленькая девочка после смерти матери была взята бабкой к английскому двору, где царствовал культ вековых традиций, старинных обычаев и строгой пуританской морали. Она была любимицей бабки – королевы Виктории, женщины умной, властной, сильной, волевой и во многих отношениях замечательной. Под ее непосредственным, неотразимым влиянием развивался характер молодой принцессы.
С ранних лет Аликс приучилась к труду, к деловой серьезности и к порядку. Нравственные начала и крайняя религиозность пропитали ее душу. Она соединила пылкость страстной натуры с деловым спокойствием, духовный мистицизм – с жизненным реализмом, скромность – с властной гордостью.
