Но как же ей не хотелось верить в то, что история, рассказанная Филей, была правдой, – лучше бы всё это было дурным сном.

Но приближающиеся к ней мужчины были слишком реальны… и где-то она уже их видела…

– Добрый вечер, – очень вежливо проговорил один из них.

Снежанна ответила лишь легким кивком головы.

– Это, случайно, не ваше? – так же вежливо поинтересовался второй, протягивая ей изрядно поцарапанный пластик, внутри которого находились ее водительские права.

Снежанна же, всё так же по-прежнему молча и демонстративно не спеша, всё же взяла их из рук незнакомца.

– Это очень неосмотрительно – оставлять такие важные документы где попало, – снова и уже до отвращения всё так же вежливо продолжил первый. – Да еще ночью – под дождем.

– Спасибо за помощь, – сдержанно поблагодарила их Снежка и двинулась дальше по коридору.

– И передайте Филиппу, – услышала она вслед, – что кейс он должен вернуть в течение ближайших суток. Пусть поторопится. Вернуть деньги – в его интересах. Надеюсь, вы сумеете убедить его принять правильное решение. Ведь он вряд ли захочет еще бульших неприятностей…

Ксения вконец извелась.

Получив сообщение от одного из Филиных сослуживцев, она просто не находила себе места от беспокойства.

«Я знала. Я чувствовала, что с ним творится неладное. Мне не следовало уезжать! Надо было плюнуть на всё и остаться!»

Она взглянула на часы: до вылета оставалась еще куча времени, чтобы хоть чем-нибудь себя занять. Но, чем?

Женька по-прежнему сидела уткнувшись носом в какой-то журнал, и со стороны казалось, что ей совершенно наплевать на то, что ее отец находился в больнице, и не просто в больнице, а в реанимации.

Авария. Так было сказано в сообщении.

Вечно он любит превысить скорость!

Ксения тяжело вздохнула: неужели ее дочери настолько безразлична беда близкого человека, что она так спокойна?!

Но тут она вспомнила, что накануне Женька очень сильно поссорилась с ним.

Еще никогда в жизни она не вела себя так вызывающе: устроив настоящую истерику, заперлась в ванной, наотрез отказавшись объяснить причину своего столь неадекватного поведения.

Взбешенный Филипп заперся в спальне.

Ксении же почти два часа пришлось метаться между двумя закрытыми дверьми, совершенно не зная, как быть дальше.

И то, что происходило с Женькой сейчас, вполне возможно, означало только одно: она всё еще была обижена на отца, а значит, причина их ссоры оказалась достаточно серьезной. Но в чём она заключалась?

Да какая теперь разница? Сейчас он был при смерти, а это меняло всё, но, как видно, не для Женьки.

– Врачи всё и всегда склонны преувеличивать, – абсолютно спокойно произнесла она в ответ на полученное из Питера известие.

– Спасибо за поддержку, – ледяным тоном оборвала ее Ксения. – Ты очень прозорлива, и твоей выдержке можно только позавидовать!

«А вот твоей глупости можно только удивляться», – мысленно парировала Женька.

Время шло, и нужно было собираться.

А может быть, всё не так страшно? Что можно толком объяснить в короткой эсэмэске?

Она попыталась дозвониться до кого-нибудь из его приятелей, но почему-то все они были вне зоны доступа сети. И это было странно. Но у нее не было причин не доверять полученной информации. Кому и для чего могло понадобиться так зло разыгрывать ее? Такими вещами не шутят.

Кое-как затолкнув вещи в чемоданы, Ксения подошла к зеркалу и тупо в него уставилась: ее вид оставлял желать лучшего… Осунувшееся серое лицо, усталые глаза, взлохмаченные волосы…

И сердце, которое отчаянно билось, мешая соображать.

Филя… Филя… Филя… Прошло шестнадцать лет с тех пор, как они были вместе. А она всё еще безумно влюблена в него, словно девчонка…

И все эти долгие годы она постоянно боялась его потерять, прекрасно зная о всех его амурных похождениях. Но всё равно продолжала любить…

Неужели Женька узнала о чём-то? Но ведь она так тщательно скрывала от дочери правду! Неужели догадалась?!

Не имеет значения. Сейчас им надо в Питер. И всё.

Женька же бесцельно слонялась по комнатам их пятизвездочного номера и злилась. На всех.

На себя. На мать. На отца. Больше всего на отца…

Но в действительности она была в таком же смятении, как и Ксения – просто не хотела, чтобы та приставала к ней со всякими дурацкими замечаниями.

Женька никак не могла смириться с тем, что ее уютный мир был разрушен раз и навсегда. И кем? Ее собственным любимым «папочкой»!

Ее мир, который был всегда наполнен счастьем и теплом.

Когда она была еще совсем маленькой, он подолгу возился с ней, складывая из кубиков замки и строя из LEGO невероятные сооружения, как в фантастических мультиках, которые они тоже любили смотреть вместе. Или собирая длинные железные дороги.

А когда она подросла – стал ее брать с собой в лес или на рыбалку.

Но теперь она совсем выросла, и у нее появилась собственная личная жизнь. Новые увлечения, интересные друзья и даже симпатичный молодой человек, который ей очень нравился.

Но она всё так же любила поболтать с ним о всякой ерунде, поделиться своими горестями и радостями.

Женька обожала отца… Тем страшнее было разочарование… Он оказался обманщиком!

И она никак не могла понять, что задело ее больше: то, что он был раньше женат, или то, что он до сих пор был неравнодушен к этой женщине…

Родители никогда не посвящали ее в свои личные тайны: ее жизнь была безоблачной и счастливой… Вот только последние несколько месяцев отец вел себя как-то странно. Всё время о чём-то думал и совсем не разговаривал с ней.

Его что-то сильно мучило, и Женьке его было очень жаль. Кроме того, она скучала без его внимания – ведь она привыкла к тому, что он всегда был ласков и заботлив.

И в тот злополучный день она решила сделать ему подарок и купила для него небольшую безделушку – забавного клоуна с большим красным носом.

Это должен был быть сюрприз – она хотела спрятать игрушку во внутренний карман его кожаной куртки и случайно там нашла фото какой-то незнакомой женщины. Три снимка. Два из них были сделаны совсем недавно, а третий был довольно старым. На его обороте было написано необычное имя – Снежанна. Такое загадочное – оно излучало таинственность. Как и положено незнакомке. Навскидку девушке на этом снимке было не более двадцати лет. И она была красива.

Недавние снимки лишь подтверждали это: прошедшие годы не лишили ее былого очарования.

Неужели отец увлекся другой? А как же мама?

Женька никогда не была истеричкой, и у нее не было дурного характера, как у некоторых избалованных детей, но, узнав о таком, она чувствовала, что находится практически на грани нервного срыва.

А может быть, стоит принять всё как есть? В конце концов, ее родители – взрослые люди, которые в состоянии разобраться в своих отношениях сами.

Оправившись от первого шока, всё в том же кармане Женька нашла незапечатанный конверт. Внутри было письмо, написанное им, видимо, уже достаточно давно, – конверт был изрядно потрепан. Но почему-то так и не было отправлено адресату.

Женька отлично знала, что читать чужие письма нельзя, но, ошарашенная своей находкой, она уже не могла остановиться. И быстро пробежала глазами написанное…

Слова сожаления. Просьба о прощении. Надежда на встречу. А дальше…

Листок беспомощно выпал из ее рук.

Мир рухнул. Ее мир. Ее прекрасный мир был лишь иллюзией…

Ксения же без конца бросала нетерпеливые взгляды на часы, но их стрелки словно застыли на месте.

«А вдруг он умрет и я не успею его увидеть?» Ей было действительно страшно, и впервые в жизни она пожалела о том, что никогда не верила в Бога. Снова и снова вспоминая последние сутки, проведенные рядом с мужем, Ксения всё больше и больше корила себя за то, что не осталась с ним, а ведь интуиция уже тогда подсказывала ей, что сейчас не лучшее время для расставаний.