– Нравишься ты мне, понял?
Малфой тоже закурил и встал рядом. Помолчали.
– А знаешь, если б не я – ты бы задохнулся, – спустя время сказал Драко. Гарри промолчал. Он не нуждался в констатации этого факта. – Поттер, куда ты влез?
– Иди нахрен, – отмахнулся Гарри, – не твоего ума дело. Помог – спасибо, дальше мы сами.
– Ах так, – Малфой затушил сигарету, – ну что ж, я понял, и я отваливаю. Тем более уже почти утро. Спасибо за отличную ночь, – добавил он язвительно и скрылся в проеме. Гарри чувствовал себя опустошенным. Он признался, что блондин нравится ему, а тот… Взял и отморозился. Еще никогда Поттеру не было так обидно.
(В этот тёмный час, я не мог представить, что всё может до такой степени так быстро измениться. Я не верю своим глазам, как ты можешь быть настолько слепым? Твоё сердце – камень? Неужели в нём нет сострадания? Время уходит, а мы так ничему и не научились, так что же мы в итоге получили? Разве это то, чего мы заслуживаем? Можем ли мы освободиться от цепей бесконечной муки? Они сами во всём виноваты, или это страдание и боль? Разве не мы сами этому потворствовали? Если мы не сможем обуздать монстра, который живет внутри, однажды он найдет выход. Будем ли мы помнить все эти страдания? Ведь если мы потерпим неудачу, то всё будет напрасно. Разве это то, чего мы заслуживаем. Можем ли мы освободиться от цепей бесконечной муки? Our Solemn Hour – Within Temptation).
А меж тем наступило утро четвертого дня. Прекрасное солнечное утречко, но оно не радовало Гарри. След на шее постепенно сошел, но предупреждение он усвоил. Тот подонок не шутил – семь дней или… Смерть? Но физических контактов было уже хоть отбавляй, Гарри на такое даже не рассчитывал, а удавка затягивалась все прочнее и глубже. Гарри впадал в отчаяние. Вдобавок он привык к Малфою и предстоящее вручение дипломов с последующим разбеганием в разные стороны уже не радовало, как раньше. Аппетита не было, настроения не было, смысла во всем этом не было. Думать о будущем, если в конце этой недели – все. Нет, правда, может дело в том, что Малфой не отвечает взаимностью? Но условия про эмоциональные составляющиене было. Четко было: «Тесный физический контакт с Малфоем, без желания навредить ему». Ну и? Желания у меня были явно другого плана, разве что за холодность и язвительность придушить его хотелось. В самом деле, у магии странное чувство юмора, не думает же она, что я и правда… Пересплю с ним? Гарри разнервничался и заходил по комнате. Глупо было отрицать, что он хотел этого, но ведь… Да ну, Малфой высмеет его и пошлет на три буквы. «И будет прав, – с горечью осознал Гарри. – Просто навязанный собутыльник. Без вариантов. Разве что… Одеколон».
Подарочная упаковка игриво подмигивала солнечным зайчиком с подоконника…
А в «Норе» шла генеральная уборка. Дом готовили к выпускной вечеринке в честь сразу троих виновников: Рона, Гарри и Гермионы. Молли вознамерилась устроить праздник на славу, и, может быть, даже пригласить соседствующих Лавгудов, ведь Полумна также оканчивала в этом году Хогвартс. Миссис Уизли была в приподнятом настроении и даже разрешила устроить мужу что-то вроде барбекю, подсмотренного у маглов, решив обойтись без нравоучений и обязательной лекции. Вобщем, с самого утра все дети Уизли вместе с гостившей Гермионой были вооружены тряпками, совками, вениками, лопатами и всякими чистище-моющими средствами. Они перекапывали от сорной травы придомовую территорию, они удаляли отростки вишняка, дабы освободить место под мангал. (Что это такое – знали не все, но раз надо – то надо). Они выуживали из-под кустов вредных кусачих гномов и даже нашли большое осиное гнездо. Из дома были вынесены все коврики и половички, дабы повытрушивать их, а после – постирать. Молли применяла магию по-минимуму, считая, что руками надежнее. И еще – что, труд детям не повредит, так как не будет времени на глупости.
– К тому же, представьте, как приятно после будет отдохнуть на вечеринке, – с энтузиазмом говорила она. Пока что ее настроя не разделял никто, но и ослушаться не посмел. И вот Гермиона с Джинни оттирают старый буфет на кухне, Рон сражается с сорняками, Близнецы гоняют гномов, а Перси педантично натирает стекла, снимая периодически очки и натирая и их тоже. Для порядка. Для поднятия боевого духа была включена музыка, однако она была времен молодости Молли и Артура и радости молодежи не добавляла. Работающим на улице было еще ничего, а вот в доме… Девчонки совсем приуныли, и только Перси в такт движениям своей руки рассеянно напевал:
– Кипящий котел твоей любви… Ты мне подари…
Дождавшись, пока Молли выйдет из кухни, Джинни бросила тряпку, плюхнулась на стул и развернулась всем корпусом к работающей Гермионе:
– Герм, как думаешь, что там Гарри? Прошла половина срока пари, я переживаю. Не пора ли поставить в известность кого-то из взрослых? Он не писал тебе больше?
Гермиона медленно покачала головой и тоже отложила тряпку.
– Мы напишем сами, – сказала она. – Сегодня же.
Рыжая кивнула и девочки снова принялись за буфет. На улице Рон допрашивал вышедшего из дома отца насчет барбекю. Услышавшие вопрос близнецы подтянулись тоже и мистеру Уизли отвертеться не удалось. Кряхтя он опустился на крыльцо и начал:
– У маглов есть чудный способ отдыха и отмечания праздников на открытом воздухе. Это почти как пикник. Только разводится костер, прогорают угли и сверху кладется железная решетка…
– Зачем? – встрял Джордж. А может Фред.
– Затем, что между двумя половинками решетки кладутся продукты, – Рон оживился. – Разные, какие хочешь. Обычно сначала делается курочка, которую предварительно можно замариновать в красном вине с черным перчиком, а можно в сметанке с майонезом, после – время овощей. Над дымком все получается вкусненько… И помидорчики, и лучок, и колечки кабачков, грибочки, – мистер Уизли разошелся не на шутку. – Все это приобретает хрустящую подкопчененькую корочку, а если еще и взять вишневые дрова, то еще и будет иметь в своем аромате фруктовые нотки. Рон, не вздумай выкинуть нарубленный вишняк. Посушим для костра.
Артур остановился восстановить дыхание.
– Да, пап, – раздалось в тишине, – не думал, что ты так красноречив и так сведущ в плане магловской еды…
Уши мистера Уизли покраснели.
– Да я, – запнулся он, – давно хотел просто, изучал этот вопрос. По слухам, она так здорово шкворчит на этой решетке и так пахнет дымком…
– Ма-ам, – раздалось сразу три голоса, – мам, это невозможно. ДАЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕДЫ!!!
Гермиона с Джинни закончили буфет и, слиняв на чердак, стали сочинять Гарри письмо. Вот что у них вышло:
Дорогой Гарри!
Как у тебя дела? Чем занят, как проводишь время? Ты давно не пишешь, и мы с Джинни беспокоимся… Ну, ты знаешь, насчет того пари. Как твои взаимоотношения с Малфоем? Удалось наладить контакт? Ты носил ему еду? Беспокоят ли тебя какие-либо проявления со стороны «обета», если все плохо, может пора рассказать взрослым? Все же это не шутки, как считаешь? У нас все нормально, миссис Уизли затеяла генеральную уборку, и, конечно, припрягла всех нас, так что мы заняты. А вот по какому поводу – сюрприз. Разбирайся быстрее с этим пари и приезжай к нам. Будет весело.
Гермиона, Джинни
Перечитав письмо несколько раз и скатав в трубочку, девочки вылезли со своего укрытия и бегом побежали на крики разыскивающей их по всему дому Молли Уизли.
В Хогвартсе стояло позднее утро. То время, когда завтрак уже прошел, а обедать еще рано. Малфой снова топал к грядкам в поисках наживы и прокручивал в голове ночные события. Он нравится Поттеру. Ну охренеть теперь. А что же сам Драко? Ведь было тоже что-то, глупо это отрицать. Но и давать определение не охота, ибо назвать – значит признать и дать «путевку в жизнь». Копать слишком глубоко опасно. Да еще и обморок этот. Нет, я узнаю в чем тут дело. Вихрастый попал, вот поем и возьму заразу за жабры.
