Был Моше Кармиль (привезший Стесина) поздно вечером.
23.6. Иерусалим. Слушал музыку Баха, вырезал из старых газет.
Я, Ирка, Стесин, Портниха были у Наоми Бахар (у нее: мать, отец, сестра и хавер Барух). Наоми прелестна. Вечером у нас: Ира Зильберберг с Анечкой, Ванд-Поляки, Ев. Ар.
24.6. В Мин. культуры говорил с Мелькманом о Центре.
Был у Зельды Колиц насчет покупателей и пр.
В банке Иерушалаим говорил с Иш Шаломом, он отказался содействовать Центру, он родом из Германии, и ему все эти «русские» культурные дела непонятны и чужие. Был в Доме художников: И. Гольдштейн, Изи Амир, А. Офек, Бижерано и др.
В гал. «Ктана» говорил с Иоси Офеком о выст. Попова и Евг. Леонид. Кропивницкого. Сидел за столиком с Мириам Голан и ее мужем – редактором радио.
Дома писал письма Холину и Айги39. Был у Наоми Бахар, и в основном говорили о политике.
25.6. Был Моше Кармиль с физиком Ури Шафриром и его женой Мирой.
Я заходил к Мириам Ирон, она не красива, но очень милый человек.
26.6. Был по делам: в «Джерузалем пост», в Мин. абсорбции, в Мин. туризма, в Доме худ., в гал. «Ктана», в отделе школ. Начал рисовать маслом на холсте картину.
Я, Ирка, Стесин посетили Павла Гольдштейна в его новой квартире, беседовали о литературе и искусстве. В искусстве Павел не разбирается, в литературе тоже не очень, но чутье у него иногда верное.
27.6. Были с Иркой в фирмах «Ауди», «Симка», «Пежо», выбирали автомобиль.
Окончил масло «Ночное небо над Иерусалимом». Был у нас Иоси Офек, хозяин гал. «Ктана», я показывал А. Г. Попова и Евг. Леонид. Кропивницкого.
Я был у Наоми Бахар, и потом мы поехали к Лёне Иоффе в Гиват Царфатит.
Познакомился с Лёней Иоффе и его стихами, беседовали и пили кофе. Л. И. и его жена очень симпатичные люди. Л. человек московский, и в его стихах есть некоторое качество, но за этой эстетикой мало подлинности. Проводил Наоми до дома.
28.6. С Иркой, Златкой и Портным (на его машине) ездили смотреть «Симку» и «Моррис-Марину», в банке были, полиции и пр.
Вечером у нас Мириам Таль, она мила чрезвычайно, но ничего не смыслит в искусстве, и ее разговоры о картинах – сплошная литературщина.
Были Джордж и Кэррол (американские евреи) Вильнеры, приобрели лито «Ночная земля» (250 лир) и еще один старый рис. я отдал им за 10 лир.
29.6. Иерусалим. Тель-Авив. Афека. Со Стесиным на маршрутке поехали в Т.-А., были у архитектора Шошанни, но безрезультатно. Беседовали с его заместителем арх. Михой Лави. Росписи для Витальки не получили. Стесин уехал в Иерусалим.
Я был у Моше и Менухи Гильбоа, обедали, беседовали, они предложили сделать у них мою выставку-продажу.
Был у Михаэля Аргова. Обменялись своими литографиями. Михаэль очень расположен ко мне. Художник он европейского уровня, но не оригинальный. Встретился с Товой Крим, 22-летней американкой, родившейся в Израиле, гуляли по Тель-Авиву и у моря.
30.6. Тель-Авив. Иерусалим. Рано утром гулял у моря. Зашел к Мишелю Опатовскому и Идит Годик, разбудил его, пили кофе, смотрели работы Мишеля. Геометрическая дилетантщина.
С Мишелем и Идит поехали к Давиду Гринбергу (режиссер и художник) и все вместе (на машине («фиате» Мишеля) выехали из Т.-А. в Иерусалим.
С Д. Гринбергом приехали к нам. Дома: Ирка, дети, Ев. Ар., Стесин, Красный, Дана Островская и еще двое олим ме Руссия и Шуля.
Все разошлись, и мы со Стесиным и Гринбергом обедали. Приехали Мишель Опатовский с Идит, и мы смотрели всякие картины и книги. Компания Катмора в восторге от моих работ. Вечером были у нас Моше Ососкин с женой и Моше и Эдди Гордон (М. Г. – сын сиониста Гордона, издатель и литератор), и мы смотрели картины и беседовали.
1.7. Иерусалим. Заказали с Иркой и Валерой Портным «Симку 1300 спешл».
С Вильнерами передал Бобу Белкнапу письмо и картон-масло в подарок.
2.7. Приезжали Володя Боначич с Др. Сандбергом, влиятельным международным искусствоведом, беседовали со Стесиным насчет помощи в ЮНЕСКО, сморели картины Стесина и мои.
После их отъезда Стесин устроил скандал, почему я сказал, что он участвовал на Луганской выставке, он не хотел говорить о ней, якобы он никогда нигде не выставлялся. Я сказал, что врать за него не намерен.
Практически наша близость с Виталькой лопнула как мыльный пузырь. Он исполнился самомнением за 2 года, что мы не виделись. Он уже не тот Виталик, что слушал меня во всем. Но он не стал умнее и образованнее, уровень его низок, хотя он стихийно талантлив и не дурак во многом. Он уверен в своем грандиозном взлете в сферах искусства, но боюсь, что картины его могут иметь только коммерческий успех. В мое отсутствие он окончательно превратился в декоративного «Кандинского для бедных». Мы не понимаем друг друга, мне неинтересно говорить с ним о серьезном.
Я рисую картину для выставки «Эротика». Вечером я был у Наоми Бахар. Мы беседовали о психологических отношениях мужчины и женщины и пр. Я довольно хорошо разбираюсь в том, умен человек или нет, но с точки зрения психологической всегда смотрю только внутрь себя, и чужая душа, особенно женская, темна для меня.
Может быть, Наоми сможет научить меня чему-то, ведь человеческий характер – это ее профессия как актрисы. Хотя, впрочем, зачем мне это; все равно я не смогу быть добрее к неабстрактному человеку, чем я есть.
3.7. Занес свою «Записку» в Минист. просвещения Мелькману, повстречал там Амнона Барзеля (критика). Был у министра Моше Коля, напомнил ему о Центре и просил его помощи в продаже моих работ. Он предложил выставку у себя в доме. Это могло бы немного поддержать нас на плаву. Денег нет.
Зашел к Цви Феферу, предложил ему сделать у него дома мою выставку.
Зашел к Ади Кахану насчет страховки моей будущей машины.
Настроен я весьма пессимистично насчет своего Центра, но разговоры в инстанциях медленно идут, а из США сегодня прислали пару книг. Рисовал маслом «Вечность».
4.7. Окончил масло на холсте «Символ осязаемой вечности, изображенный Мих. Гр.»…
В Доме художников смотрел фильмы Беньямина Хаима. После фильмов вместе с Б. Хаимом и Орой Бахар были у Наоми Бахар. Пили кто кофе, а я – арак, и немного беседовали.
5.7. Иерусалим. Тель-Авив. Мы с Иркой были в зале Хилтон в Т.-А. на свадьбе Гада Разгура. Было очень все мило, но для меня присутствие на подобных торжествах – это просто мука. Обилие еды и торжество навевают на меня уныние. После свадьбы Ирка уехала домой в Иерусалим.
Я заехал на минутку к Шепсам. Видел Эстер.
Виделся с Товой Крим, она милая девушка, есть что-то особенное в американских еврейках: непосредственность, свобода, моральность, еще что-то…
Я ночевал у Жака и Ани Катмор. Они очень красивая пара. Жак очень харизматичен, и вокруг него всегда стайка красивых девочек. Он многогранно талантлив, но не глубок. Мои работы их восхищают.
6.7. Тель-Авив. Иерусалим. Утром пили кофе с обнаженной Аней Катмор, потом проснулся Жак, и мы поехали на его автомобиле. Я был у Лени Бергмана и Даны Островской в галерее, предложил 4 своих холстика по 500 лир, но они согласны только на комиссию, но я не хочу.
Встретился с архитекторами Шошанни и Гринхаузом, говорили конкретно о росписи. Я должен подготовить счет и эскизы. Сидел в кафе «Косит» с Жаком Катмором, Аней, Мишелем Опатовским, пил сок апельсина, курил сигареты и смотрел на разные типы.
Пил кофе у Жака Катмора, и беседовали. Жак хочет снять фильм обо мне. Жак думает, что через 1,5 года я буду известен и богат.
С Ицхаком, Иаэлью, Стивом я выехал в Иерусалим по красивой старой дороге, и по дороге курили марихуану. Вечером с Портными (Валера за рулем), с Иркой и Виталиком были в кибуце Маалей Хамиша у Рути и Гидона. Пили коньяк, водку с фруктами и болтали о разном.
7.7. Иерусалим. Отдыхаю от вчерашних дней. Вечером явился Мишель Бейтан. Гулял со своим «кузеном» Стесиным (вызов был послан от его имени). Были также Маша и Павел Ванд-Поляки.
