Из-за недостатка кислорода закружилась голова, слезы потоками лились по моим щекам, а глаза, казалось вот-вот вылезут из орбит. Когда я почти потеряла сознание, Эдуард потянул меня за волосы, давая возможность сделать вдох. Судорожно глотнув воздух я закашлялась и если бы в моем желудке что-то было, меня бы непременно стошнило прямо на ноги мучителя. Едва я успела сделать несколько жадных вдохов, как он повторил свою экзекуцию. Потом еще и еще раз. Казалось, что это не закончится никогда. Но, видимо, ему самому это надоело, потому что он начал часто и резко двигать бедрами, громко сопя. Несколько толчков и мне в горло брызнула солоноватая сперма. Отодвинуться я не могла, поэтому пришлось проглотить жидкость, едва при этом не захлебнувшись, только тогда он отпустил мои волосы и приказал, пока я пыталась отдышаться:

– Высоси все до капли и вылижи хорошенько, чтобы блестел. – Я попыталась сделать, как он сказал, но с руками заведёнными за спину, это было не просто. – Черт возьми, какой у тебя сладкий ротик, так и не выходил бы из него. Но тебя еще многому надо научить. Ни черта не умеешь. Когда приедем ко мне, лично займусь твоим обучением. – Еще немного с издевательской улыбкой понаблюдав за моими неловкими попытками выполнить его приказ, Эдуард великодушно махнул остальным:

– Теперь она ваша. Но, пока ее не проверит наш доктор, пользуйтесь только ртом. А то мало ли чего она нам притащила. – Мужчины недовольно заворчали, но главный продолжил, – вы знаете правила, в нашем заведении все должно быть стерильно. Поэтому проверяем всех. В остальном ограничений нет, можете делать с ней, что хотите. Может быть позже присоединюсь к вам. Только не покалечьте. Она нужна мне в рабочем состоянии.

Это обрадовало всех, кроме меня. Собственно, мне было все равно. В моем одурманенном лекарством мозге, по-прежнему не возникало и мысли о том, чтобы сопротивляться. Хотя, сопротивление, в данном случае, мне ничем бы не помогло. Меня поставили на колени на диван и наклонили таким образом, что верхняя часть тела и грудь свисала со спинки дивана. Руки опять заломили назад и вверх, что не позволяло мне двигаться. Один из мужчин с расстегнутой ширинкой и возбужденным членом встал перед моим лицом и, заставив открыть рот, вошел в него на всю длину. Второй взял в руки ремень и хлестнул по моим бедрам. Боль обожгла кожу, но я не могла даже закричать, рот мой был занят, поэтому я только вздрогнула. Еще один удар, шлепок чьей-то руки. И еще…

Начался кошмар, который потом долго еще снился мне по ночам, и от которого я просыпалась в холодном поту и с криками. Мужчины по очереди хлестали меня ремнями и руками и насиловали мой рот. Все мое тело болело, особенно нежная грудь, которую нещадно щипали и мяли. Бедра, спина и промежность горели от беспощадных ударов. Голова кружилась из-за недостатка кислорода. Я перестала соображать, где я вообще нахожусь и что происходит. Очень скоро все удары для меня слились в один нескончаемый поток боли и унижения. В голове крутилось только непонимание: «За что? Почему они это со мной делают? Чем я заслужила такое обращение? Я же ничего плохого им не сделала».

Не знаю сколько это продолжалось, мне показалось, что этот кошмар длится целую вечность. Но в какой-то момент боли оказалось слишком много для того, чтобы я могла ее выдержать и меня, наконец-то, накрыла спасительная темнота.

Сергей

Я приду к тебе на помощь.

Я с тобой, пока ты дышишь.

Было так всегда, ты помнишь?

Будет так всегда, ты слышишь?

А. Свиридова, «Я приду к тебе на помощь»

Я чертовски замерз, голова болела так, что казалось вот-вот лопнет, а руки почему-то не слушались. Ног я вообще не чувствовал. Даже веки не открывались, словно налитые свинцом. Что за хрень со мной происходит? Как я мог так напиться? Хуже всего было то, что я не помнил повода для пьянки. Я с большим трудом открыл глаза и понял, что сижу за рулем собственного автомобиля, который (слава Богу!) стоял на парковке. И куда это я собирался ехать в таком состоянии? Совсем из ума выжил, придурок! Чтобы хоть немного согреться, я начал потихоньку шевелить руками и ногами. Постепенно онемевшие конечности начали согреваться и через несколько минут, я был почти в полном порядке, если не считать жуткой головной боли и полного провала в памяти. Рядом кто-то тихонько застонал. Я повернул голову, отозвавшуюся резкой болью, и только сейчас заметил на соседнем сидении крупного мужчину, показавшегося мне смутно знакомым. Мужчина, похоже, был в отключке. Наверное, это я с ним «бухал». Он снова застонал и очень тихо сказал:

– Маша…

И тут воспоминания накрыли меня, как снежная лавина в горах. Маша! Черт! Черт! Не может быть! Превозмогая боль и слабость, я оглянулся на заднее сидение. Конечно, оно оказалось пустым. Я зарычал от досады и с силой потер лицо, заставляя мысли быстрее шевелиться. Я вспомнил как шёл по темной парковке с ключами в руках, потом резкая боль в шее и темнота. Судя по тому, что Миша мирно отдыхал рядом, а Маши на горизонте не наблюдалось, с ним проделали тот же номер, что и со мной, и похитили нашу девушку. Черт возьми! Да как же так? Мы же все рассчитали, а этот засранец обошел нас. Он начал действовать раньше, чем мы думали. Идиоты! Надо было просчитать и этот вариант.

Я посмотрел на часы. Они показывали 3:38. С праздника я ушел незадолго до полуночи. Это я отдыхал три с половиной часа. Да за это время ее могли увезти куда угодно, хоть на Луну. Думать о том, что Машеньку давно могли убить, совсем не хотелось. Успокаивал себя тем, что, если ее хотели убить сразу, то ни к чему было тратить силы на нас с Мишкой: застрелить человека на пустой стоянке, не выходя из тени, проще простого. Значит, она нужна им для чего-то еще, причем, живая.

Стараясь отогнать от себя нехорошие мысли, повернулся к Мише, а рядом был именно он, и начал его трясти и хлопать по щекам, чтобы привести в чувство. Минут через десять таких манипуляций, когда я почти отчаялся до него достучаться, он все же соизволил открыть глаза и посмотрел на меня так, будто в первый раз видел. Ничего, я его тоже не сразу узнал.

– Очнись уже! Хватит дрыхнуть! И так уже все на свете проспали.

– Чего?

– Того! Машу похитили! Слышишь меня? Нашу Машеньку увели у нас из-под носа. Давай же, приходи в себя. – Я еще разок хорошенько встряхнул его для верности. Пара секунд заминки и по расширившимся глазам я увидел, как воспоминания вернулись к нему.

– Где Маша?

– Нету Маши. Нас усыпили, а её похитили.

– Черт возьми! – он попытался встать, но ничего не получилось. Сморщился, как от кислого лимона. – Мы должны ее найти и как можно быстрее.

– И я даже знаю, как это сделать. Давай уже, приходи в себя и звони местным. Нам нужны записи со всех камер города.

Пока Миша набирал номер на телефоне, сквозь зубы матеря непослушные пальцы, я уже выруливал с парковки. Трубку на том конце взяли не сразу, но когда узнали, кто звонит, отреагировали моментально. Мише назвали адрес информационного центра, куда стекались все данные с камер видеонаблюдения, даже с частных домов (полагаю, многие домовладельцы и не подозревали об этом). Располагался от совсем рядом, поэтому через пять минут мы были на месте. Нас уже ждали и без лишних проволочек провели в отдельный кабинет, где за несколькими мониторами сидел оператор.

Для начала я попросил проверить записи за несколько часов до нападения: надо было выяснить, на какой машине были похитители. Оказалось, что черный внедорожник ехал за нами от самого дома. Записи со стоянки, ожидаемо, ничего не показали, так как камеры были обычные без функции ночного видения. Нам повезло – на соседнем доме нашлась одна камера, направленная в нужную нам сторону, и на ней было видно, как в начале первого ночи, то есть почти сразу после нападения на Мишу, этот автомобиль выехал со стоянки. Разглядеть пассажиров не получилось – машина была наглухо затонирована.