Когда Никлаус, наклонившись, стал покусывать мою спину, я застонала лишь громче. Может, я и правда мазохистка? Или всё дело в Клаусе? То как он кусает меня, а потом зализывает раны, приносит колоссальное удовольствие. Ещё несколько резких, поступательных движений и я почти достигла пика, но его не произошло, потому что Клаус остановился и медленно вышел из меня. Я знала, что он так мстит мне, за мой примерно такой же поступок некоторое время назад.
Шлёпнув меня по попе, Клаус развернул меня лицом к себе и, притянув, поцеловал, глубоко и властно, поднимая меня за талию, и насаживая на свой твёрдый пенис, я же, для большего удобства закинула ноги ему на талию, и цеплялась руками за плечи. Когда я снова ощутила его внутри себя, то не смогла сдержать срывающегося имени Клауса со своих губ.
Глубоко входя в меня, он затрагивал какие-то точки внутри, о которых Клаус знал, чем не поленился похвастаться, задевая либо одну, либо несколько при движении. Удовольствие накрывало меня с головой, перехватывая дыхание, и оглушая меня моими же криками. Под конец, когда я думала, что выше уже не бывает, Клаус выпустил свои клыки, и неторопливо стал погружать их мне в шею, что, словно взрыв взорвалось во мне.
Такого долгого, и невообразимо мощного оргазма у меня ещё не было. Он словно цунами подхватил меня, и погружал на самое дно, а когда я почти выплывала из-под воды, накрывал снова. Будь кабина душа стеклянной, она бы разлетелась на части от моих гуляющих, из угла в угол, громких стонов и выкриков имени Клауса. Я даже немного испугалась, от столь сильных ощущений, что не могло скрыться от пристально наблюдающего за мной Клауса. Он, ещё пару раз толкнувшись в меня, со звериным рыком, кончил.
Ещё некоторое время мы не двигались, приходя в себя. Клаус так и не вытащил член, глубоко дыша и положив голову мне на плечё. А я, всё также сидела на его бёдрах, боясь пошевелиться, чтобы не накрыло снова. Наконец, когда он помог мне встать на ноги, которые предательски отказывались меня слушать, отчего я уселась на пол душа.
— Ну как, достаточно? — словно насмехаясь, повторил Клаус свой вопрос. Он смотрел на меня с таким детским самодовольством, что не могло не умилять. Никлаусу так нравится доводить меня до такого умопомрачительного состояния, что он просто не мог не намекнуть мне на это.
— А тебе? — скопировав его тон и выражение лица, проговорила я. Сначала, он никак не отреагировал, а после, подняв меня на руки, чмокнул в висок и, выключив воду, вышел из кабины.
Усадив меня на раковине, он достал из полочного шкафа, без дверей, махровое тёмно-синее полотенце, стал вытирать мои волосы, а после, сменив уже полностью намокший предмет, стал вытирать моё тело. Он был так заботлив, и нежен, что я как дура сидела на раковине и улыбалась, отчего мои зелёные глаза блестели. На мою улыбку, Клаус только усмехнулся, наверное, подумал, что я виду себя как ребёнок.
Когда я была полностью сухая, только с влажными волосами, сидела всё на той ж раковине, Клаус вытерся сам и, не заботясь о том, что мы только из душа и абсолютно голые, вышел из ванной. Холодный воздух, гулявший по моей комнате, обдал всё моё тело, покрывая его мурашками. А я только ближе прижалась к горячему телу Клауса.
Моя комната, как я уже говорила, была большой. Кровать с балдахинами, которую купили мне родители, когда я пошла в первый класс, была заправлена белыми простынями, находилась приставленная к стене посередине. Шкаф, что встроен в стену, был полон одежды, обуви и украшений, его дверцы были с лицевой стороны из зеркала, а сам он находился параллельно кровати. Не то, чтобы я любила шопинг, и запасалась одеждой, просто моя мама очень любила походы по магазинам, и всегда мне что-то покупала. А также туалетный стол, который был аккуратно завален косметикой, опять же купленный мамой, к этому столу было прикреплено больше зеркало, и находилось оно напротив входной двери. Компьютерный стол, на котором лежали тетради и пара книг, а также ноутбук на нём, стоял рядом с кроватью, почти прямо под окном, выходившем на задний двор. И книжный шкаф, который занимал почти всю стену, находился напротив окна, рядом с дверью, ведущей в спальню, и с другой стороны была дверь в ванную.
Направляясь к кровати, Клаус хотел положить меня на постель, но я не дала ему это сделать, слезая с его рук, и подходя к своему шкафу.
— Зачем ты одеваешься? — наблюдая за мной со спины, спросил Клаус. Его голос звучал, немного обидчива, я же продолжала искать махровую пижаму, которая расцветкой и хвостом с ушками на капюшоне, напоминала бурого медведя.
— Потому что сегодня ночью будет ниже десяти градусов, к тому же мы ещё из душа, а я быстро заболеваю, поэтому нужно одеться, — ощущая, как холодный воздух подступает к моим ступням, покрывая меня новыми табунами мурашек, я наконец, выискала пижаму. Натянув, первые, попавшиеся трусики, я стала надевать смещённую пижаму. Когда я застегнула молнию спереди и, заплетя волосы в две косы, одела капюшон, чтобы не простудить ушки, услышала:
— Медвежонок, — рассматривая мой хвостик и ушки, ласкова произнёс Клаус. Я же, почему-то так сильно смутилась, заливаясь краской. Но, спрятав это смущение за капюшоном, достала с нижней полки мужские новые трусы, и пижамные штаны, принесла их Клауса.
— Оденься, — положив одежду рядом ним, произнесла я. Он удивлённо посмотрел на свёрток, перевёл взгляд сначала на шкаф, затем на меня.
— Откуда в твоём шкафу мужская одежда? — мне послышалось или я услышала ревность в его голосе? Наверное, уже уши простудила…
— Моя мама любила шопинг, поэтому покупала много одежды, а так как в её шкафу было мало места для вещей отца, она перенесла их ко мне. Вот так, в моём шкафу стали появляться мужские трусы, штаны, рубашки, футболки и ещё куча всего. Кстати, ты можешь взять всё, что захочешь, ты не брал с собой одежду, — залезая под одеяло, спокойно говорила я. Под мой короткий рассказ, Клаус уже оделся и тоже лёг в кровать.
Придвинувшись ближе к тёплому телу Клауса, я улеглась у него под боком. Он же потрепав мои искусственные ушки, улыбнулся.
— У тебя много таких милых пижамок? — негромко спросил он, улаживая меня у себя на груди, и ложа руку мне на талию.
— Бурового медведя, белого медведя, чёрного медведя, азиатского чёрного медведя и панды, — перечисляя свои пижамы на пальцах, немного гордо произнесла я. Но, в ответ на мою любовь к медведям, Клаус лишь посмеялся.
— Одни медведи… — посмеиваясь, выдал он. Я же заливаясь краской, по самые уши спрятала лицо у него на груди. Но, в этот раз он заметил моё смущение, и произнёс, — ну, я, конечно, не сплю в медвежьих пижамах, но они мне тоже нравятся.
— Да, — застенчиво отозвалась я, всё ещё не показывая лицо, и крепко обнимая его руками.
— Мне и твоя пижамка нравится. Ты в ней так по-детски мила, прямо как маленький медвежонок, — погладив меня го голове, ласково произнёс Клаус. А я лишь сильнее засмущалась, но в ответ лишь кивнула.
Когда я немного успокоилась, то смогла заставить себя хоть бы попытаться уснуть. Примерно полчаса мучений, я, наконец, избавилась от мыслей, которые вертелись в моей голове. Правда, все они были сумбурными, и не имели толком никакого значения. Устроившись поудобней на груди Клауса, я медленно стала погружаться в сон. Клаус же, мирно посапывал у меня над ухом, чем лишь убаюкивал меня.
Конец Лутенна.
========== Глава 19. Кладбище прошлого. ==========
POV Лунетта.
Открыв глаза, первое, что я увидела, было окно. Я лежала на боку, и спиной ощущала как Клаус, обнимая меня со спины, прижимал к себе. Переведя взгляд на часы, я увидела 5:58. Рано… Слишком рано. Но, сон уже не шёл, и мне остаётся либо поваляться в кровати, нежась в объятиях Клауса, либо вставать и готовить завтрак. Мне даже подумать не удалось, как желудок дал понять, что второй вариант ему нравиться больше.
