— Просто мне кажется неправильным скрывать это от всех, — сказал Лиам, вытирая руку полотенцем.

— Я знаю, — снова сказал Гарри. — Но я же сказал, что сначала должен кое-кому рассказать. И нечестно по отношению к нему рассказывать кому-то еще, пока я не объясню ему.

— Но прошло уже три недели. Мы с Джеммой знаем. Почему ты ему не сказал?

Стайлс закусил губу.

— Мне просто нужно время. Подходящий момент. И правильные слова, чтобы он понял.

— Ты мог бы просто спеть, — сказал Лиам. — В тот день, когда я тебя услышал, это было очевидно.

Гарри уставился в зеркало. Отражение Лиама провело рукой по волосам, позволяя им упасть на лоб. Они намного длиннее, чем были последние годы.

— Или пусть он поговорит со мной, — продолжил Лиам. — Я помогу тебе убедить его. И ты знаешь, что я помогу тебе с парнями.

— Это не так просто, — сказал Стайлс. — Конечно, будет трудно заставить его поверить, что я говорю правду. Но я думаю, что он, возможно, причина, по которой я здесь? У него будут вопросы. И некоторые ответы могут ему не понравиться. И некоторые из них ему лучше не знать, но некоторые из них он должен знать. И я еще не знаю, какие из них.

— Хорошо, — сказал Пейн. Он глубоко вздохнул. — Просто… Скоро. Обещаешь?

— Да, — сказал Гарри. — Обещаю. И даже если я этого не сделаю, они, вероятно, скоро узнают, что что-то происходит. Я дерьмовый лжец.

— Да, — сказал Лиам и рассмеялся. — Я заметил.

— Эй, — возразил Стайлс и притворно надул губы, толкая друга в плечо, и это заставило его рассмеяться.

— Ладно, Гарри, не хочешь рассказать мне, что не так с песней на этой неделе?

Что не так с песней этой недели, так это то, что у Гарри с ней много связано. И после разговора с Сандипом сегодня днем стало ясно, что ничего не изменилось.

Он помнил это, потому что в первый раз ему доверили больше, чем несколько строк. Он предположил, что они поняли, что это была первая неделя, когда он не мог полностью испортить все или заблевать всю сцену. И они не ошиблись.

Это были одни из лучших выходных в шестнадцатилетней жизни Гарри. Мало того, что песня прошла очень хорошо и все говорили ему, как хорошо он звучит, но в ту пятницу Луи поцеловал его в первый раз, и Гарри несколько дней витал в облаках.

Но на этот раз Гарри не нужна была возможность покрасоваться. Последнее, чего он хотел, это чтобы шоу было сосредоточено только на нем, в то время как другие отодвигались бы на задний план.

Он начал объяснять это Лиаму, но их прервали другие парни, ворвавшиеся с подозрительной кучей пакетов в руках и спрашивающие их, почему они так долго сидят в туалете.

— Это и был сюрприз? Толстовки? — спросил Лиам, вытаскивая свою из пакета и хмурясь. Ну, пытался вытащить. Но каждый раз, когда уже казалось, что он закончил, не тут-то было.

Они в одной из машин «Х-Фактора» ехали домой. Это одна из маленьких машин, и Луи снова плюхнулся на колени Гарри.

И Луи не потерял своих прекрасных форм с последней поездки. И лондонские дороги не были волшебным образом заасфальтированы. Тело Гарри также не утратило способности к мгновенной эрекции, особенно если в последнее время он не расслаблялся.

Так он обнаружил, что не дрочил три дня, очень стараясь не возбудиться от того, как Луи подпрыгивал на его коленях с каждой кочкой.

И, как обычно, он очень сильно проиграл¹.

Это замечательный каламбур, и в этой и другой жизни он бы наклонился вперед и прошептал его Луи на ухо, хихикая. И в той, другой, жизни Луи сказал бы Гарри, что у него ужасные шутки и что он должен просто перестать пытаться, но у него также был бы восторженно-дьявольский взгляд, когда он извивался бы на коленях Гарри в попытке сделать ситуацию еще более трудной.

Не было ни единого шанса, что Луи не понимал, какой эффект он производит. В этот момент Гарри оставалось только надеяться, что его брюки будут достаточно узкими, чтобы ему не пришлось с позором возвращаться в дом с явной эрекцией. Черт возьми, он смирился, что есть огромный шанс, что он испачкает штаны, прежде чем они доберутся туда.

Шатен наклонился к нему, чтобы сказать, но сделал это достаточно громко, чтобы все слышали:

— С тобой все в порядке, Хазза? Мне сказали, что у меня большая задница. Размещение становится слишком сложным — или я должен сказать жестким? — для тебя?

Он посмотрел на Гарри, и на его губах появилась ухмылка, но во взгляде читалась настороженность, и Стайлсу потребовалась дополнительная секунда, чтобы осознать, что он только что сказал, и когда он не мог удержаться от смеха. Он прикрыл рот ладонью, и Луи улыбнулся ему.

— Ты прав, — ответил Гарри изо всех сил.

— Вот как? — спросил Томлинсон, не сводя с него глаз.

— Ага, — сказал Гарри, не в силах сдержать улыбку. — У тебя большая задница.

— Эй! — воскликнул Луи и хлопнул его по лбу. Гарри засмеялся и только крепче обнял его за талию.

— Знаешь, вместо того чтобы причинять Гарри дискомфорт, ты мог бы просто протиснуться между нами, как нормальный человек. Честно говоря, если бы окна не были тонированы, полиция, вероятно, уже остановила бы нас. — Лиаму наконец удалось расправить большой кусок ткани, который он вытащил из пакета. Он прищурился. — Что… Погодите, это оnesie²?

Как оказалось, Зейн и Луи заметили, что один из спонсоров подарил его Пэйдж, и очаровали одного из ассистентов продюсера, чтобы тот подарил их всей группе.

И теперь они надели их для съемок видеодневника.

— Слишком жарко, — сказал Лиам, сморщив нос при виде комбинезона, в который его застегивал Томлинсон. — Оставь так.

— Прекрати жаловаться, здесь не жарко. Ты так думаешь только потому, что ты весь вспотел от бега, — сказал Луи.

— Я принял душ, — запротестовал Лиам, пытаясь оттолкнуть руки Луи, когда он пытался застегнуть молнию на лице. Гарри не мог перестать ухмыляться. — И, может быть, если бы ты время от времени присоединялся ко мне в тренажерном зале, тебе не было бы так холодно.

— Нет, приятель, больше одного пресса в группе будет слишком, тебе не кажется?

Гарри засмеялся, и, к сожалению, этого было достаточно, чтобы потерять равновесие, и он упал на пол с тихим «у-уф». Ну, если быть более точным, он ударил Найла, сбил его с ног и приземлился сверху на бедного ирландца.

— Гарольд! — Луи обернулся и поднял его. — О дорогой мальчик, что здесь происходит?

— Эм, — сказал Гарри, позволяя Луи попытаться все поправить. Это легче сказать, чем сделать, учитывая, как его ноги запутались в комбинезоне. Лиам и Луи сделали это довольно легко, они даже надели комбинезоны поверх одежды. Но Гарри, даже раздетый до штанов, безнадежно запутался.

— Да, да, — простонал Найл, все еще лежа на полу. — Кто-нибудь поможет мне подняться?

Зейн просто смеялся, так что Лиам закатил глаза и помог Хорану подняться и поправить комбинезон.

— Хмм. — Луи оглядел Гарри с головы до ног, придерживая его за руку, поскольку, как бы он ни распутал все, Гарри ни за что не сможет стоять самостоятельно. Стайлс знал, что он смотрит на него, и верхняя часть была неприкрыта одеждой.

Глаза шатена наконец-то встретились с его, зрачки немного расширены, язык высунулся, чтобы облизать губы, и Гарри знал, что он даже не понимал, что делает, но, боже, несмотря ни на что, это действительно приятно, что Луи снова смотрит на него так.

Их прервал грохот, раздавшийся в другом конце комнаты, где Зейн в своем комбинезоне с застегнутой молнией на лице пытался пройти через их захламленную комнату.

— Хорошо, Хазза, ты… — начал Луи хриплым голосом. Он потянулся к ткани по обе стороны от Гарри и попытался поднять ее. А потом прищурился. — Подожди, ты задом наперед надел, что ли?

— Нет, — сказал Гарри, хмурясь.

— Серьезно, молния должна быть спереди, почему она сзади?

— Она спереди. Он просто перекрутился, — объяснил Стайлс.

Томлинсон покачал головой.

— Черт возьми, Гарольд, ты как будто никогда раньше не носил оnesie. У него есть ноги! Ты тоже надеваешь носки задом наперед?