Она подошла и направила бледно-зелёную чакру на порез. Девушка с учителем влетели в дверной проём и когда увидели, что бинты уже не нужны, переглянулись и прикрыли дверь, уходя на кухню.

Женщина подняла глаза и посмотрела в его голубые очи, которые улыбались.

— Зато у меня сегодня теперь выходной! — обрадовался он.

— Вы законченный оптимист, — смахнув головой, сказала женщина и опустила взгляд на порез, который быстро затягивался.

— А смысл грустить? Сакура мне объяснила и наглядно показала, что прошлое надо отпускать, иначе оно заберет тебя с головой.

Густые черные ресницы дернулись и карие глаза слегка потемнели.

— Хотите сказать это так просто? Просто отпустить ситуацию?

— А вы хотите сказать, что я никогда и никого не терял? Терял! И слёзы не вернут их. А мои приступы алкоголизма полтора года назад, чуть не погубили мою дочь, — признался он.

Женщина подняла на него глаза, не понимая, о чем он.

— Сакура вам не рассказывала, — его голос стал настолько тихим, что слышать могла только Тцунаде. Она отрицательно помотала головой, попутно вспоминая, что было полтора года назад.

— Я тогда так напился, а, когда Сакура пришла уставшая с работы, у нас в доме была толпа пьяных мужиков. Она стала выгонять их с квартиры. Я был дерзким и пытался её остановить, грубил ей, что молоко на губах не обсохло. И тогда она крикнула: что бы сказала мать?! Я не выдержал и ответил, что её тут нет! И ударил дочь по лицу, мы уже были на лестничной клетке, и она упала со ступенек на третий этаж. — в горле встал ком, мужчина облизнул пересохшие губы и продолжил рассказ, от которого волосы вставали дыбом — Я рад, что моя дочь куноичи и смогла сгруппироваться, иначе последствия были бы серьёзные. Я извинялся много раз после этого поступка перед ней, но Сакура привыкла носить всё в себе, вы это прекрасно знаете. После того случая она не злилась, а отвела меня к психиатру, и я перестал пить. Она рукой разрушает стены, и молча приняла мой удар ничего не ответив. Я был настолько пьян, что не понял, что произошло. И после той пьянки больше не доверяла мне квартиру. Её доверие как дерево, растёт долго, а горит быстро и восстановить нельзя. И сейчас мне легче, когда она не помнит моих поступков, сейчас её глаза смотрят чистой любовью, а раньше в них читалось жалость ко мне.

Женщина хлопала глазами, не веря своим ушам. Ученица никогда не рассказывала такого и это очень расстроило Тцунаде как сенсея. Оказывается, её маленькая Сакура не так проста, как кажется, и держит всё в себе. А это очень не похоже на экстравертную Харуно. Если с её нынешним состоянием такая же песня и девушка многие вещи недоговаривает, то о её выздоровлении можно позабыть.

— Надо поговорить с Сакурой, — больше себе, чем Кизаши, сообщила женщина и вышла из ванны.

Ученица тем временем была с учителем в кухне и разливала чай. Увидев вошедшую блондинку, девушка нахмурилась и ждала вердикта.

— Всё хорошо, даже бинтов не надо. Сакура, можно с тобой поговорить? — женщина села на стул и пристально всмотрелась в растерянную Харуно. На кухню вошел отец и сел возле Тцунаде. Какаши с Сакурой переглянулись и тоже сели.

— Думаю, тут все свои, поэтому можно прямо тут начать разговор, — размешивая в чае сахар, сказала женщина.

Сакура нахмурилась пуще прежнего и сжала чашку. Какаши перевел обеспокоенный взгляд на Пятую.

— Сакура, а ты всё мне рассказала? Ничего не произошло за эти две недели? Ты вообще ничего не вспомнила? Ты нормально ночью спишь? Кошмары не мучают?

Шквал вопросов обрушился на растерянную Харуно. Она не торопилась отвечать, а лишь смотрела на зелёный чай в кружке и пыталась сосредоточиться.

— Ну-у, когда я встретила Саске, я вспомнила некоторые моменты. И то, что я призналась ему в любви.

Тцунаде кивнула и прищурила глаза. Сакура глубоко вдохнула и посмотрела на отца.

— Я вспомнила на прошлой неделе, как провела операцию, от которой потеряла сознание, но там ничего сверхважного не было, и я не стала говорить.

«Так и думала, она некоторые вещи недоговаривает. И как-то маловато, учитывая, что прошло две с половиной недели. Мне это не нравится.» — нахмурилась блондинка.

— Ты рвала на неделях от лекарств?

— Да…

«Мозг восстановлен, что-то не дает ей вспомнить прошлое. Либо же она сама. Нужно поговорить с Шизуне, что она думает на этот счет. Главное сейчас не напугать её.»

Кизаши заметил напряженное лицо пятой. Её сжатые губы и нахмуренные брови заставляли его беспокоиться сильнее.

— Тцунаде-сама, вы что-то вспомнили? — спросил он, наклоняя к ней лицо.

— Да так, уже поздно, я пойду домой, — сказала женщина и в пару глотков осушила кружку.

— Давайте, я вас проведу, — настоял мужчина, вставая из-за стола.

— Думаете, кто-то осмелится на меня напасть? — изогнув светлую бровь, поинтересовалась она.

Кизаши свёл брови к переносице и улыбнулся.

— Вы девочка, а нас учили провожать девочек и оберегать.

Тцунаде улыбнулась алыми губами и кивнула.

Мужчина выпустил женщину первую на выход и закрыл за собой дверь, оставляя учителя с ученицей в недоумении.

— Это что сейчас было? — с круглыми глазами спросила девушка, поднося кружку к губам.

— Твой отец пошел провожать сильнейшую куноичи в мире, ничего особенного.

Сакура нахмурила розовые тонкие брови и выдохнула горячий пар от чая.

— В любом случае, тебе пора спать, — вставая из-за стола, сообщил мужчина и подошел к раковине.

— Эй, я не маленькая уже и ещё не хочу спать и вообще, что это вы тут раскомандовались? — насупившись, буркнула девушка и глянула на часы, которые показывали десять вечера.

Какаши через плечо глянул на неё и хмыкнул.

Сакура посидела несколько минут в неловкой тишине и, выдохнув, пошла с Морико расстилать диван.

Мужчина оставался в кухне, поглядывая иногда в гостиную, интересуясь чем занимается ученица. Девушка открыла какую-то тонкую книжку и стала что-то писать, сидя в позе лотоса на диване. Он вытер руки об вафельное полотенце и вошел в комнату. Подойдя к столу, сел и продолжал сканировать взглядом ученицу, которая, казалось, намеренно не обращала внимание. Морико развалился в позе бегущей лягушки на четверть дивана и смачно зевнул.

Мужчина демонстративно кашлянул, чтобы обозначить его присутствие в комнате, но девушка даже не дёрнула мускулом.

Какаши нахмурил брови и облокотился об собственные колени.

— Что делаешь? — не выдержал он.

— Записываю мысли в ежедневник.

— Помнится почти все твои вещи сгорели, откуда его взяла?

— На следующий день папа зашел в мою комнату. Так как мой стол почти не пострадал, точнее его содержимое, отец принес ежедневник мне, — объяснила она.

— Ясно, это хорошо, — кивнул он. — Ты спать собираешься?

— Да, сейчас допишу и лягу. Или я вам мешаю? — она взглянула на него и улыбнулась.

Хатаке цокнул и стал разминать шею, устало выдыхая, будто не спешил отвечать.

— Нет, не мешаешь, я всё равно ещё твоего отца буду ждать.

Сакура кивнула и, дополнив свою запись парой строчек, захлопнула ежедневник. Девушка ушла в ванную, чтобы переодеться для сна. Хатаке тоже оделся в домашнюю одежду. Харуно вышла и пошла к дивану, на котором уже храпел уставший волчонок. Она легла рядом и укрылась пледом. Какаши, проводив девушку взглядом, прошел из лоджии к рубильнику и выключил свет в комнате.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Добрых снов, Какаши-сенсей, — зевнула она и повернулась на бок. Он увидел это и, улыбнувшись, ушел на кухню.

— Кизаши-сан, вы же в курсе, что Сакура скорее всего часть моментов вспомнила, только недоговаривает их? — идя по опустевшей улице, поинтересовалась Тцунаде.

Мужчина напрягся и нахмурил поседевшие брови.

— Я почти не ночую дома, всё время на работе, не могу ничего сказать по этому поводу.

— А она лунатик? Может у неё активность мозга зависит от фаз луны, тогда это объясняет, почему она две недели ходила не в зуб ногой, — замедлив шаг и посмотрев на него, спросила она.