Дин удивился такой странной просьбе, но согласился.
Он надел джинсы и футболку, взял Дианку на руки и вышел на кухню. Я уже наливала чай.
— Дарова, Лизавета.
— Далова, Исавета!
Мы с Дином удивленно уставились на мою дочь.
— Я буду севоня как дядя Дин!
Дианка уперла руки в бока. Мы с Дином усмехнулись. Они сели за стол. Дин посадил Дианку на ее стульчик, но она тут же залезла обратно к нему на колени.
— Я хосю с табой!
— Садись, малышка.
Винчестер усадил Дианку на колени. Я поставила им чай и тарелку с хлебом и маслом.
— Мама.
Я обернулась.
— Да, Диан?
Моя дочь отодвинула от себя кружку.
— Я хосю длугой чай.
— Айда покажи какой.
Дианка слезла с колен Дина и подошла к буфету. Открыла дверцы и залезла туда с головой.
— Во! С белгамотом!
Она держала в руках пачку с Таниным чаем. Я посмотрела на Дина. Тот сидел, не донеся кружку до рта, и потрясенно смотрел на Дианку.
— Тети Танин чай сейсас буду пить!
Дин улыбнулся.
— Налей ребенку чай.
Я, подавив ком в горле, налила Диане зеленый чай с бергамотом и поставила на стол. Она залезла к Дину на колени и принялась пить, причмокивая от удовольствия. Я смотрела на нее, и почему-то мне казалось, что в этой маленькой козявке иногда проявляется Таня. Она иногда говорит теми же словами, что и моя погибшая подруга. Липнет к Дину также, как и она. Теперь еще и чай…
Я села с ними за стол.
Диана допила свой чай.
— Пасиба мама!
— Наздоровье, солнышко. Иди, покажи дяде Дину рисунок, который ты вчера нарисовала.
Дианка улыбнулась и слезла с Дина. Тряся своей маленькой задницей, убежала в комнату.
— Лизавет…
— Я знаю, Дин. Ты тоже это видишь?
Дин кивнул.
— Если она когда-нибудь пошлет меня в сраку, я не переживу. Умру прям там от разрыва сердца.
Я усмехнулась.
— Ты не сможешь.
Дин улыбнулся.
— Да я уже понял. Только Диана держит меня здесь. Я бы давно уже того, если бы не она.
— Я те потом дам. Того он. Совсем уже. Такой же ебанутый.
Дин усмехнулся. Он понял, с кем я хотела его сравнить.
Вдруг раздался какой-то шум и громкие маты за дверью.
— Дин?
— Слышу. Может, Сэмми приехал.
— А, ну да.
Я успокоилась. Сейчас зайдет Лосяшик, заключит нас каждого в свои необъятные объятия. И опять будет обсирать мой суп!
— НАХУЙ БЛЯТЬ КОРОБОК КАКИХ-ТО ПОНАСТАВИЛИ СОВСЕМ УЖЕ ПРИХУЕЛИ ТУТ БЕЗ МЕНЯ Я ЧУТЬ НОГИ БЛЯТЬ НЕ ПЕРЕЛОМАЛА!
Мы с Дином переглянулись.
— ЭТО ИШО ЧО ТАКОЕ?! ДВЕРИ ПОМЕНЯЛИ БЕЗ МЕНЯ?! РЕМОНТЕРЫ ХРЕНОВЫ! РАЗЪЕБУ ВСЕХ И КАЖДОГО! УАХАХА, ДУМАЛИ, ШО СМЕНИТЕ ДВЕРЬ И Я ДО ВАС НЕ ДОБЕРУСЬ?! НЕЕТ, ГОЛУБЧИКИ, ТАК ЛЕГКО ВЫ ОТ МЕНЯ НЕ ОТДЕЛАЕТЕСЬ! ЧЕ, ЗРЯ Я ШОЛЕ СКРЕПКУ СПИЗДИЛА ИЗ МАГАЗА! ЩА КАК ОТКРОЮ ДВЕРЬ, КАК РАЗЪЕБУ ВСЕХ! ИШЬ ЧО УДУМАЛИ! ДВЕРИ НОВЫЕ СТАВИТЬ, И БЕЗ МЕНЯ! НИЧО НИЧО, ЩАС БАТЬКА СО ВСЕМ РАЗБЕРЕТСЯ! ТАКОЙ НАХУЙ БЛЯТЬ РАЗНОС УСТРОЮ, МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ! ЕЩЕ ВСПОМИНАТЬ БУДЕТЕ ДВА МЕСЯЦА, КАК СПОКОЙНО БЕЗ МЕНЯ ЖИЛИ! Я ВАС БЫСТРО ОТУЧУ ОТ ПОДОБНОЙ ХУЙНИ! НУ Я АЩЕ В ШОКЕ! ДВЕРИ! И БЕЗ МЕНЯ! АААА СУУКААА ЧЕ НАХУЙ БЛЯТЬ ЗА КОРОБКА МНЕ НА БОШКУ СВАЛИЛАСЬ?! ЧАЙНИК?! ВЫ КУПИЛИ НОВЫЙ ЧАЙНИК?! БЕЗ МЕНЯ?! ВСЕ НАХУЙ, ПИЗДЕЦ ВАМ, ДОРОГИЕ МОИ! ЩАС ТОЛЬКО ДВЕРЬ ОТКРОЮ И БЕГИТЕ ВСЕ БЛЯТЬ! СУКА ЗАМОК-ТО ИМПОРТНЫЙ! НИЧО НИЧО, БАТЬКА И НЕ ТАКИЕ СИСТЕМЫ ВЗЛАМЫВАЛ! ЩАС КРУТАНЕМ СУДА, ПОВЕРТИМ ТУТА И ВСО! ДЕЛОВ ТО БЛЯТЬ!
Дверь бункера грохнула и кто-то быстро спустился по лестнице. Я уже поняла, кто это был, но не верила. Дин только шевелил губами, повторяя знакомые и родные слуху маты.
— НУ ЧЕ БЛЯ, ГОТОВЫ К РАЗНОСУ?! Я ВСЕГО НА ДВА МЕСЯЦА ОТЛУЧИЛАСЬ, А ОНИ!
Я не выдержала и, подорвавшись со стула, выбежала в зал. Дин побежал за мной.
— УАХАХА ГОЛУБЧИКИ МОИ! ДВЕРЕЙ НАХУЙ БРОНИРОВАННЫХ ПОНАСТАВИЛИ! КОРОБОК КАКИХ-ТО У ВХОДА НАВАЛИЛИ! СУКА ЧАЙНИК НОВЫЙ КУПИЛИ! И ВСЕ НАХУЙ БЛЯТЬ БЕЗ МЕНЯ!
В центре зала стояла… Таня. В тех же черных джинсах, майке и рубашке, в которых мы ее похоронили. Волосы взъерошены, глаза горят. На лице и одежде темные пятна от земли. Боже… Она жива…
Дин застыл, смотря на нее. Я натянула тупую лыбу, мои глаза наполнились слезами.
Таня замахала руками.
— ЛИЗКА! ТИХА! НЕ РЕВИ! ЧО ДУМАЛИ, ПОХОРОНИЛИ МЕНЯ И ВСО?! ДА НИХУЯ! Я, МАТЬ ВАШУ, ВЕРНУЛАСЬ! ДОДУМАЛИСЬ ЖЕ В ЗЕМЛЮ ЗАКОПАТЬ! ЧО ДУМАЛИ, Я ВАС ТАК ПРОСТО ЖИТЬ ОСТАВЛЮ ШТОЛИ?! ДА НИХУЯ ПОДОБНОГО!
Дин стоял, охуевая. Я щас умру вообще…
Таня подошла к своей фотографии на стене.
— ЭТО ИШО ЧО ТАКОЕ?! НАХУЯ ЭТО ТУТ ВИСИТ?! НЕ, Я НЕ СПОРЮ, Я, КАНЕШ, НЕПЛОХО ТУТ ПОЛУЧИЛАСЬ, НО НАФИГА НА СТЕНУ ТО ВЕШАТЬ?! ВАМ И ТАК ХУЕВЕНЬКО БЫЛО, ИШО МОЯ ФИЗИОНОМИЯ ТУТ ВИСИТ, ОБСТАНОВКУ НАГНЕТАЕТ!
Из моих глаз все-таки полились слезы. Дин начал потихоньку отмирать. В его глазах, до этого бледных и пустых, загорелась жизнь. Кожа начала медленно возвращаться к нормальному цвету. Но Таня, самозабвенно матеря все на свете, не обратила на это особого внимания.
— ТАК! ЩАС НАХУЙ ВСЕ ТУТ ВЕРНУ, КАК БЫЛО! ЛАДНО, С ДВЕРЬЮ И ЧАЙНИКОМ Я ИШО КАК-НИТЬ СМИРЮСЬ, НО С ОСТАЛЬНЫМ! ПОНАВЕСИЛИ ТУТ МОИХ ПОРТРЕТОВ, ЕЩЕ ПОДИ ЧАЙ МОЙ С БЕРГАМОТОМ ВЫКИНУЛИ УЖЕ!
Чай с бергамотом… Я помотала головой.
— НУ И ЛАНА, ШО НЕ ВЫКИНУЛИ! И ВАЩЕ, НАХУЯ ВЫ…
Она хотела было снова что-то обхаять, но тут…
— Тетя Тата пиехаалааа!
Мы обернулись. В дверях коридора стояла Дианка. В труселях и майке, с растрепанными темными волосами.
— ПЕЛЬМЯШКАА МОООЯ!
Дианка, хохоча, подбежала к Тане. Та взяла ее на руки и прижала к себе это маленькое счастье.
— Тетя Тата, мы так тебя здали! Я здала, мама здала, папа здал…
Таня усмехнулась и посмотрела через Дианку на Дина.
— А дядя Дин ждал?
Винчестер улыбнулся сквозь слезы.
— Канесна здал! Он бойсе всех здал! Тетя Тата, он осень сийно тебя юбит! Плям осень осень!
Таня уткнулась Дианке в волосы. На ее глаза навернулись слезы. Давно пора. Скока можно орать? Хотя, пусть орет. Господи, как я соскучилась по этому ее «нахуй блять»!
— Тетя Тата, пусти. Я пойду папе сказу!
— Иди скажи.
Моя подруга поставила Дианку на пол и она побежала к себе в комнату.
Я выпрямилась и, откинув челку со лба, посмотрела на ребят.
— БРААААААААААТ!
Лизка налетела на меня со своими соплями и слезами. Я обняла ее, но ей было этого мало. Моя подруга забралась на меня с руками и ногами. Она рыдала взахлеб.
— БРААААТ! ТЫ ВЕРНУУУЛСААААА!
Я похлопала ее по спине.
— Пфф, канешна я вернулса. Так легко вы от меня не отвяжетесь.
— АААААААААА!
Лизка рыдала в голос.
— Бля, братан, я, конеш, все понимаю. Зрелище было не очень, согласен. Но че так орать то?
— ПОШЛААА НАХУУУЙ, Я РАААААД!
— Хах, я вижу.
Лизка чуть не душила меня.
Я отлепила ее от себя.
— Ну-ка, пусти.
Лизка мешком свалилась на пол и продолжила рыдать от счастья там. Я подняла голову и посмотрела на Дина. Он стоял, смотрел на меня и улыбался сквозь слезы.
— Малая моя…
И тут я не выдержала. Разревелась и бросилась к нему на шею. Винчестер обнял меня так крепко, что я услышала хруст собственных костей. Но мне было плевать.
— Дин… Винчестер мой…
Дин уткнулся лицом мне в шею. Его плечи тихонько затряслись.
Я не стала его успокаивать, потому что сама ревела в три ручья.
— Малая, я люблю тебя. Люблю больше жизни. Я не знаю, как я жил эти два месяца. Без твоих глаз, твоей улыбки. Моя жизнь — это ты.
Я обнимала его за шею и понимала, что больше никогда и ни за что не оставлю его одного.
— Дин, я…
— Тише, ничего не говори. Я слышу твое сердце. Мне этого достаточно. Вместе с твоим сердцем и мое начало биться.
Дин поцеловал меня в висок и погладил по волосам.
— Немедленно. Прямо сейчас.
Я подняла голову. Поднялась на цыпочки и, наклонив голову Дина к себе, поцеловала его в губы.
