— Они будут только тормозить меня.
— Так подгоняй их.
Гаррет встал, сцепил руки за спиной и отвернулся от Бирнса, не обращая на него более внимания. Дойл и Фитц сидели молча, с противоположными чувствами наблюдая за действом. Фитц выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, кроме как в этом кабинете, а Дойл явно прикидывал, кто победит.
Наконец Дойл почесал подбородок, крякнул и поднялся, потирая затекшую ногу.
— Хотите поиграть в царя горы, ребятки? Идите в тренировочный зал и разбирайтесь там. Учитывая все, что происходит, гильдии не нужны драки в ее рядах. — Он пошел к двери и задержался напротив Бирнса. — К твоему сведению, я ставлю на Рида.
Бирнс привычно лениво пожал плечами, затем тоже поднялся и похлопал Дойла по спине.
— Тогда будь готов расстаться с деньгами.
Дойл хрипло засмеялся и вывел Бирнса из кабинета. Фитц последовал за ними, кинув Гаррету почти извиняющийся взгляд. Одна из причин, почему он жил в подземелье и занимался производством механического оружия — Фитц не выносил насилия.
Перри поднялась и взглянула на дверь.
— Перри.
Проклятье. Она замерла и неохотно глянула на Гаррета.
— Мне нужно подготовиться. Я подожду тебя внизу, а пока разогрею котлы в пароэкипаже.
По-прежнему держа руки за спиной, Гаррет повернулся к Перри и принялся буравить ее взглядом. Власть ему шла.
— Если тебя что-то тревожит, ты мне об этом скажешь?
Что? Жар пополз вверх по шее, и Перри зарделась.
— Конечно. Почему ты спросил?
— Ты где-то витаешь. Отвлечешься, и это может стоить тебе жизни, а я такого не потерплю.
Перри зарделась еще сильнее и вонзила короткие ногти в ладони, чтобы не пошевелиться. Не выглядеть такой виноватой.
— Со мной все в порядке. Встречаемся у экипажа и едем с проверкой на слив-завод. щчббгя
Гаррет кивнул. Ответ ему не особо понравился, но по крайней мере он перестал допытываться.
Перри удалось наконец выскользнуть из кабинета, и она выдохнула, не в силах более задерживать дыхание. Еще месяц назад она бы все рассказала Гаррету.
Глава 3
Первый слив-завод, что показался из тумана, походил на древние металлические развалины. Пожар завершил то, с чем не справились годы, покрывая сталь ржавчиной и уничтожая все остальное, пока основное здание не превратилось в тень себя прежнего. Почерневшие стальные перекладины торчали там, где обгорели балки, огромные кирпичные очаги были закопчены и забиты углем.
Несколько месяцев назад гуманисты, люди, недовольные отсутствием у них прав, разгромили пять слив-заводов. У Темзы остался лишь один, который теперь и извергал в небо густой черный дым.
Как только потушили пожары, работа на слив-заводах возобновилась. В Эшелоне тут же начали жаловаться на недостаток крови, и в ответ принц-консорт приказал первым делом перестроить фабрики и восстановить этот район Лондона. Однако указ не касался закопченных и почерневших домов, чьи обитатели были всего лишь людьми из рабочего класса.
Гаррет вышел из парового экипажа и закрыл черную лакированную дверь. Перри подняла гогглы на блестящие черные растрепанные волосы, выругавшись, повернула рычаг, перекрывая доступ кислорода в бойлеры, и подождала, пока экипаж со свистом не остановился. На ее щеках остались пятна сажи в виде полумесяцев. Гаррет невольно улыбнулся, посчитав вид напарницы забавным.
Она не обратила на него внимания. Вообще не смотрела на него уже больше месяца. Будто в противном случае пришлось бы вспомнить о случившемся в опере. То событие стало поворотным в их жизни.
Гаррета охватило безрассудное раздражение.
— Сюда, — сказал он, протягивая Перри руку и помогая спуститься.
— Раньше ты мне никогда не помогал. Знаю, тебе сложно принять, что я женщина, но от этого я не стала беспомощной. Платье ничего не меняет, — хмуро пробурчала она.
Соскользнув с места кучера, Перри вписалась в узкий проем между Гарретом и экипажем. Рид даже чуть не отшатнулся.
И все же остался на месте.
Перри слишком поздно это поняла и замерла, не успев до конца разгладить обтягивающие штаны. Затем не спеша подняла голову, и свет газовых фонарей отразился в серых глазах. Между ней и Гарретом осталась лишь пара сантиметров. Его дразнила ее близость.
— Сложно забыть тебя в том излишне открытом платье, — прошептал Гаррет. Он ощущал жар жажды в своих глазах. Еще немного и он переступит грань.
— Не можешь сдержаться? Я уже жалею, что вообще его надела.
Гаррет вытер пятна сажи на скулах Перри и взял себя в руки. Возможно ему правда надо обратить внимание на что-то иное.
— Я заявил, что ты не сможешь сыграть даму, а тебе захотелось утереть мне нос. Ты выиграла. Я восхищен.
Гаррет вспомнил, как Перри в красном платье и в кудрявом парике закружилась у подножия лестницы. Ее взгляд, под которым Гаррет лишился способности дышать.
— Ну что? — с вызовом спросила тогда она.
В этот момент все и изменилось. Именно тогда огромная рука обхватила его сердце и легкие.
Гаррет понятия не имел, как теперь себя вести. Перри опять вернулась к прежнему поведению, стала молчаливой и отстраненной, будто в ту ночь ничего особенного не произошло. Исчезла опытная кокетка с ослепительной улыбкой… но Гаррет не мог ее забыть. Как можно такое забыть? Притвориться, что ничего не произошло? Что он не смотрит на нее как мужчина с отнюдь не дружескими мыслями?
Проблема заключалась в том, что теперь Гаррет знал: под благоразумным и сосредоточенным фасадом скрывалась чувственная девушка. Иди речь о любой другой, он стал бы преследовать ее, пока не получил бы желаемое. Но это Перри. Он ею восхищался, уважал, готов был отдать за нее жизнь. Однако если перейти эту грань, их дружбы не станет. И что потом? Гаррет понятия не имел, что случится, но знал: дружбой и сексом все не ограничится. Перри заслуживала лучшего, а он не был уверен, что сумеет подарить ей желаемое.
Гаррет опустил руку, внимательно вглядываясь в глаза напарницы. Его кожа горела, и это при том, что кровь в жилах холодна, как у всякого голубокровного. Близость Перри утоляла жажду. Гаррет не знал, что и думать. Он хотел ее, желал, но все же успокаивался, просто касаясь ее кожи. Даже дышать становилось легче.
Возможно не стоило избегать Перри весь месяц. Или нет. Гаррет совсем запутался.
— Тебе понравилось делать из меня дурака. Даже не отрицай. И теперь приходится иметь дело с последствиями.
Ее глаза вдруг заблестели.
— Ты прав, я с удовольствием тебя дурачила. Проблема в том, что я хотела сделать из тебя дурака на одну ночь, а не на целый чертов месяц!
Перри ускользнула от него, оставив после себя слабый аромат мыла, которым стирала одежду, и направилась к фабрике.
Гаррет последовал за ней к газовым фонарям, горящим у входа, и собравшимся там людям. Он не понимал, зачем давил на Перри, пытаясь заставить ее признаться, что между ними многое изменилось. Черт, он даже не знал, зачем ему самому хотелось это признать.
— Ты дурак, — пробурчал Гаррет себе под нос. Какого черта он от нее хочет?
Лучше держать дистанцию и вернуть их отношения в рамки дружбы. Он сунул дрожащие руки в карманы. Так лучше для них с Перри.
И все же Гаррет понимал, что не получится вечно ее избегать. В глубине души он желал обрести того, кому можно доверять. Фитц единственный знал о высоком уровне вируса в его крови. Однако Гаррет не мог открыть ему душу. Фитц с удовольствием беседовал о калибровке медного спектрометра или починке бойлера, но когда дело касалось личных демонов, не понимал ровным счетом ничего.