— Впечатляющее название. — Ухмыльнулся Питер. — Есть история? Просто, мне показалось, что вы, эльфы, знаете все на свете. Невозможно быть такими молодыми и так много знать.
— За свои девяносто два года я многое изучила, но также многого не знаю. — Верховный король был немного удивлен, услышав возраст своей спутницы, но лишнего внимания проявлять не стал. На земле его бы уже смерили недобрым взглядом за вопрос один про возраст. — Это место так называется, потому что много людей и эльфов погибло здесь. — Голос ее звучал тихо, но нельзя было назвать это шепотом. — Души предателей и разбойников остаются жить в этом месте. Они никогда не отправятся к богам, потому что не выполнили обещанное, и уже никогда не выполнят.
— Среди эльфов тоже есть предатели? — вопрос этот был острее любого меча эльфийской работы, и раны от него кровоточили даже самые старые и затянувшиеся.
— Никто не безупречен. — Коротко ответила девушка. — Я не знала лично его, но знаю, что где-то еще ходит Гортаур. Он был благородным эльфом, но алчным. Мой отец изгнал его из Валинора за подстрекательство и смуту. — Тиарет тяжко вздохнула. — Мама говорила, что Гортаур пытался убить меня в колыбели, из-за того отец и прогневался.
— Ты думаешь, его душа где-то здесь?
— Вряд ли, — Тиарет повела плечом, будто пытаясь сбросить с себя груз воспоминаний. — А вот и Валинор.
Перед Питером распростерлась долина, каких он не видывал ранее. Нарния была прекрасна и волшебна, но Валинор дарил те самые чувства, какие испытывал юный Певенси, пройдя через шкаф в чудесную страну впервые. Небо над эльфиской страной было окрашено цветами солнечных лучей, а воздух казался сладким.
Цветочные поляны пестрили разноцветными красками и источали дивные ароматы. Деревья выглядели добрыми, и мелодично шуршал ветер их листвой. Звери, птицы и насекомые — все это внушало какую-то необъяснимую детскую радость. Питер осознавал, что нет здесь ничего необычного, чего он не мог увидеть в Нарнии, но все как-то было по-другому.
Больше всего его поразила, конечно, столица древнего Валинора. Дома из светлого камня были невероятных размеров, вокруг возвышались пагоды, расписанные лучшими эльфискими мастерами. По всему городу каменная кладка лежала, а с городских стен в небольшие озера падали водопады. Сам город стоял на воде, и улицы были соединены множеством мостов и каналов.
На улицах им встречались только эльфы. Лица их, как отметил Питер, были будто вырезаны искусным древнеримским мастером из камня, точеные. Все они были красивыми, и даже учитывая, что Верховный король Нарнии привык к знакомым ему эльфам из свиты Тиарет, каждому встречному он удивлялся словно маленький ребенок, но старался не показывать этой восторженности.
Вскоре они приехали к замку. Лошадей сразу же повели в стойло, а Тиарет, пригласив короля нарнийского следовать за ней, повела Питера во дворец. Он был не больше Кэр-Паравела, но не менее величественным. Внутри замок был светлым и теплым, но Певенси так и не понял, как именно они освещают коридоры и залы.
Питера расположили в прекрасной комнате, просторной, светлой, с огромными стеклянными дверями, выходящими на море, откуда каждое утро попадают лучи солнца. Но и вечером вид открывался прекрасный. Море было спокойное и умиротворенное, чем дольше на него смотришь, тем чище становится твой разум, а душа отдыхает.
Вечером за Питером прислали слугу, который проводил его к королю Руатеру на официальную встречу. В небольшом зале с высокими потолками и резными колоннами, огромными витражными окнами и красивой мраморной кладкой на полу, стояли два трона, на котором восседали, словно статуи из известки, король и королева.
Король Руатер был высоким крепким мужчиной с длинными медного цвета волосами и острыми ушами. Кожа его была светлой, сияющей, и сходство с Тиарет было необыкновенным. Питер сразу заметил, что эльфийка очень сильно похожа на своего отца, но глаза небесного цвета переняла от матери. Наанис же была светловолосой красивой женщиной, с невероятно голубыми глазами, и казалось, что рождена она была звездами, как Лилиандиль.
Питер, подойдя к правителям Валинора, учтиво поклонился, и хотел было представиться, но опередила его эльфийская принцесса, Тиарет. Девушка подошла к Верховному королю Нарнии, и громко заговорила на эльфийском.
— Vedui’ il’er, (эльф. Приветствую всех) — Тиарет поклонилась родителям и, не бросив взгляда на Питера, продолжила. — Heruamin, nive hin dhaar naellen termaria. Sina taur maquet maethor. (эльф. Мой король, перед взором Вашим стоит древний правитель. Он просит войско)
— Uuma dela, A’maelamin yende (эльф. Не переживай, любимая дочь), — король эльфов поднялся со своего трона, развел руки по сторонам, глядя на Питера. — Creoso, mellonamin(эльф. Добро пожаловать, мой друг).
========== К2. Г8. Наступление ==========
— На нас напали! На нас напали! — раздался громкий крик в стенах поместья, где обитал херре Дориата.
Молодой воин влетел в кабинет, с громким стуком распахнув двери, ведь дело не требовало отлагательств. Северная граница была нарушена, стены Дориата трещат словно сделаны из истлевших досок, а не из камней и льда. Темная армия, восставшая из ниоткуда, двигалась прямо на юг, не щадя ни женщин, ни детей. Все воины, кто держал границы с пустошью, отважно сражались, но их было меньше, и силы были не равны.
— Ареам? — подскочив на ноги, поинтересовался Корнак.
— Уже выдвинулся с войском, — ответил воин. — Но этого мало. Там тысячи тысяч этих существ.
— Каких существ? — тут же переспросил херре, подойдя к воину и возложив свои руки ему на плечи. В глазах лоддроу он видел ужас и искреннее нежелание находиться на передовой.
Ареам объезжал на коне выставленное на границе Дориата войско. Каждый лоддроу одетый в крепкую броню и вооруженный до зубов, всем своим видом старался показать главнокомандующему, что готов отправиться на смерть в данную секунду. Но в глазах их читался неподдельный страх за жизни близких и свои.
— Границы Дориата нарушены! — кричал Ареам, объезжая на коне своих воинов, но не каждому был слышен боевой клич, направленный на поднятие духа. — Так давайте же постоим за свои земли и семьи!
Все разом закричали «да», поднимая в воздух свои оружия.
— Покажем темным тварям, как воюют северяне! — клич этот сопроводился согласными выкриками, а воздух вокруг разогревался вопреки погодным условиям. — Да пребудет с нами великий Таарэ! Вперед!
На северной границе Дориата, откуда можно было увидеть город Харфанг, где несколько недель уже обитал черный змей с крыльями, нарушилось спокойствие огромными пауками, каменными орками и существами, похожими на лоддроу, эльфов и людей одновременно, только кожа и глаза их были черные. Пауки те были в пару раз больше, чем лоддроу, и имели жала, смертоносные как у скорпионов. Они разрушали все на своем пути, но не сразу, а постепенно, закутывая в паутину свою добычу, и оставляя ее размякать. А орки пустынные были сделаны из камня, были они меньше воинов Дориата, но было их больше в несколько раз. И нападать они могли как днем, так и ночью, не соблюдая кодекса чести, потому что у этих созданий ее просто не было.
Ареам махнул мечом в сторону темной армии, дав тем самым сигнал к действиям. Лучшие воины, женщины и мужчины, ринулись в бой с радостным кличем, задвинув на задний план свои страхи и потери. И началась кровопролитная война.
Повсюду слышались рваные звуки и крики, каждый из лоддроу боролся на смерть с остервенением. Ареам находился в гуще событий, разрубая каменных орков на мелкие кусочки. Где-то в паре метров, стиснув зубы, сражалась Вавилия. Когда у нее закончились стрелы, девушка взялась за короткие мечи, разрубая все на своем пути. Не заметила она, как сильным ударом ее снес высокий черный воин. Девушка на секунду потеряла ориентацию, в ужасе смотрела на дуомана* (норв. Мертвый человек) и пятилась, пока остатки солнечного света не затмил над ней огромный унголиант* (с эльфийского означает «темный паук», падшая майар по Толкину), пытавшийся ударить своим жалом.
