— Эх, люблю я закаты… — умиротворенно произнес он, чуть не засыпая из-за небесной, в прямом смысле, красоты.

Но ничто не вечно. Дверь с небольшим скрипом отворилась, и маленькими шагами зашел архистратиг, закрывая ее за собой, и, подойдя к столу, сел на стул около него, ставя локоть на бумаги и шумно выдыхая.

— Что, Михаил, не получилось поговорить? — к старшему архангелу повернулся вместе с креслом Гавриил, прекращая лопать сладости.

— Нет, — провел ладонью по голове темноволосый.

— С первого-то раза естественно, что не «загорит» она желанием болтать. Ничего пройдет день, другой, и Аммит захочет это сделать. У нее ведь шок. Кстати, что она делает?

— Она заперлась в комнате. Еще я краем уха слышал, что всхлипнула.

— Так понятно. Истерика. Спустя многие тысячелетия увидела любимого и зарыдала от счастья, — с видом профессора, процитировал придуманную фразу проказник.

— Любимого? Вот тут я сомневаюсь. Она разочарована во мне и точно ненавидит, — обреченно произнес Михаил и встал на ноги, запуская руки в карманы брюк.

— Прям ненавидит! Вспомни, как ты ее спас, — расширил глаза Гейб, доставая еще одну конфету, а архистратиг посмотрел на потолок.

Аммит закрыла глаза, не в силах терпеть адскую боль по всему телу и не имея энергии. На Каина налетел неожиданно появившийся Михаил, затевая драку. В глазах архистратига была злость и отчаяние, и он не думал, на что способен Рыцарь Ада, все мысли занимала надежда, что темноволосый успел, и он со всей мощи, которая у него была, сжал кулаки демона в своих, уничтожая его взглядом, отчего противник завопил, пытаясь вырваться, но не получалось. Михаила переполнял гнев, благодаря которому он готов был убить Каина, однако, внезапно тот заговорил, сквозь стоны от мучений:

— Ты так и будешь драться со мной?

— Конечно, ведь ты гнида, поискать еще надо какая, — зло произнес архангел, прибавляя мощности в руках, и демон завопил громче, но смог выговорить:

— Как будто у тебя забот больше нет, или ты собирался с самого начала уничтожить меня?

И парня осенило. Он мгновенно перевел взгляд на сложившую руки на животе рыжеволосую с разрастающейся раной от удара Клинком, и оторвался от Каина, после чего тот поднес руки к лицу и подул на них, ибо были они краснее некуда. Хмыкнув в сторону пернатого, демон исчез из дома. Михаил подбежал к девушке, взяв на руки, и переместился с ней в свой кабинет, где рука демоницы спала с тела к полу, что не понравилось архангелу, и тот, аккуратно положив ее на диван, побежал за Гавриилом.

Долго искать сладкоежку не пришлось: он сидел на мраморной лестнице, точнее, на одной из ее ступенек в Райском саду со своим лучшим другом — Бальтазаром и встречал закат, очаровываясь его красками и величием.

— Гейб! Подойди сюда! — донеслось до фокусника сзади, и Габриэль понял, что зовет его старший брат, поэтому соизволил откликнуться. Он ждал объяснений о его выходке с «враньем» Гавриила, в которое не поверил заместитель Всевышнего.

— Ну-с, брателло, что тебе нужно? — с хитрой ухмылкой спросил пернатый.

— Прости, что не поверил тебе сразу, Аммит и правда в опасности. Была. А теперь она у меня в кабинете. Только без сознания.

— Что? — лицо проказника изменилось на встревоженное, как и у Михаила, и архангелы проследовали в кабинет.

— Давай я расскажу об этом ей? — поинтересовался Гавриил, заглядывая в глаза брата.

— Она поверит.

— Я не уверен.

— Михайло, братец, ты же сбросил Люцифера, что очень плохо! но ей не врал. А если не поверит сразу, то надо делать дальнейшие поступки к примирению. Ты ведь любишь Аммит? — спросил Гейб, мягко улыбаясь, а Михаил отвел взгляд, бегая глазами по обоям на стене, и ответил, возвращая его на любопытного сваху:

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, я ее люблю, как иначе?

— Вот и поговорили!

========== 35. Примирение. ==========

— Ну вот! И это сложно было сказать ей в лицо? — вскинул брови вверх проказник и махнул рукой в сторону задумчивого старшего брата. — Я пошел к ней, а ты обдумай все, — после этих слов Гавриил встал с кресла и направился к двери.

***

На улице одного из штатов было более-менее тихо и безлюдного, ибо наступила ночь, и последние фонари погасали один за другим. Ветра и привычной прохлады не наблюдалось, а на темном небе, где скопились тучи, не было видно луны и звезд.

Однако, если зайти в одно черного цвета здание среди других домов, станет не по себе.

В коридорах Ада тухли огни в факелах, разбивались мрачные вазы, украшающие интерьер, суматошно бегали низшие демоны, дабы угодить злому хозяину, каким, по их мнению, раньше, пока его не заключили в клетку, не случалось лицезреть. Но это еще не самое тяжкое по сравнению с тем, что высшим приходилось заходить в тронный зал, в точку «ультразвука», чтобы отчитаться по сделанной работе в пыточных, отдать исправленные сделки, докладывать о чем-либо важном.

Дьявол негодовал, носясь по помещению, словно хомяк в маленьком колесе в клетке. Он буквально пыхтел от гнева, подступившего к нему изнутри, а страдали и черноглазые с красноглазыми. Ему было противно, что по иронии судьбы все, кто как-либо помогали ему, служили или даже дружили с ним, погибли:

Азазель — тот, кто освобождая тысячу демонов для пополнения армии, в том числе пытаясь и Лилит, был убит Дином с помощью кольта прямым попаданием пули в сердце; сама же белоглазая — та, кто ломая печати ради Светоносного, рисковала жизнью, лишь бы освободить его из злосчастного места, а погибла, именуясь последней; Аммит — та, которая помогала им, дружила с архангелом, во всем его поддерживала, и самое страшное, чем расплатилась, пала, как и множество других крылатых, поддержавших позицию голубоглазого.

— Какого черта?! — проорал Люцифер и стукнул по стене, а снаружи громыхнуло, и полил настоящий ливень, как из ведра.

***

Гейб подошел к «палате» своей подруги и постучал, в ответ не услышав ни слова. Фокусник прислушался к звукам внутри той комнаты, но результата от этого действия — ноль. Тогда сладкоежка повторил попытку постучать, получив такую же умиротворенную атмосферу.

Он хмыкнул:

— Аммит, это уже не смешно, и я говорю серьезно, не смотря на то, что прихожусь весельчаком.

Молчание вновь заменило возможные слова полу-демоницы, и проказник дернул ручку. Та поддалась, и Гавриил понял, что немного ступил, после чего прикрыл за собой дверь, подходя к девушке, которая лежала к нему спиной, оперевшись на левую руку и медленно моргая, глядя в большое чистое окно, где было темно.

— Подруга моя, может ты повернёшься ко мне?

— И что из этого? — заговорила рыжеволосая, не повернувшись к нему лицом.

— Наконец ты хоть что-то сказала! А то караул я думал пора кричать.

— Чего тебе, Гейб? — шмыгнув носом, спросила голубоглазая.

— Так если бы я хотел поговорить с твоей спиной, то сказал бы: «Спина Аммит, как дела? Что делаешь?», а хочу поговорить с тобой, — он коснулся ее плеча рукой и развернул к себе. Глаза полу-демоницы были заплаканными, но еще не образовалось потемнение под ними.

— Хотя бы мешков пока что нет. И вообще, прекращай рыдать. Зачем ты это делаешь?

— Не смогла больше сдержаться. Захотелось выпустить эмоции наружу.