Ленар с Ремом наслаждались ужином, приготовленным талантливым Гектором. На столе находились: лёгкие закуски для возбуждения аппетита, штоф водки, борщ с пампушками, фаршированные рябчики, расстегаи с осетриной и компот из яблок с лесной земляникой, на десерт остывал фламбированный кекс, источая аромат коньяка.

‒ Ленар, отдай мне своего Гектора навсегда.

‒ Это зачем?

‒ У меня желудок совсем не к чёрту, а ты себе нового купишь. Хочешь поменяю на Фараона?

‒ Рем, можно я потерплю сам?

‒ Не ожидал от тебя таких благодарностей!

‒ Это что, моральный рэкет? Я тебе ящик пургена с шалфеем куплю от изжоги. Завёл себе бывшего полицейского – теперь радуйся. У меня, например, Гектор с дефектом, не факт, что будет нормально стряпать в пыльном марсианском климате.

‒ Развёл богадельню для кулинаров шизофреников!

‒ Ну тут или панты с бантами или кухня с пирогами.

Дружескую пикировку нарушил шум винтов имперского геликоптера. Из люка на эскалаторе спустилась принцесса Ти с левитирующей люлькой, из которой доносился радостный смех.

‒ Это чем малец воодушевился?

‒ Птички нравятся, ‒ принцесса показала на стерхов, паривших над неровными рядами гигантских шарей вдоль парковых дорожек.

‒ Наш человек! Какими тайфунами к нам на болота, Ваше Высочество?

‒ Что с Ферапонтом? – потребовала принцесса, опустив обычные любезности.

‒ А я почём знаю? Отправили на Европу, в Ваше бывшее узилище. Семён ещё не проявился. Рем, тебе докладывался Фараон? – компаньон отрицательно покачал головой.

‒ Ничего не понимаю, мне сообщили с диспетчерского пункта, что яхта вошла в атмосферу Земли, ‒ принцесса нервно высморкалась в крохотный батистовый платочек с фламандскими кружевами.

‒ Ага, Гектор, набери-ка мне Семёна. Где там наш матрос Железняк застрял? – взял трубку с фарфоровой ручкой Meissen из груди камердинера.

‒ Семён, и где вы?

‒ В Нейпьидо, столица Мьянмы.

‒ Не ругайся, лишу довольствия. И зачем?

‒ Патрон, я тут с барышней из пояса астероидов, подыскиваю жильё.

‒ Вези сюда вместе с баулами, иначе принцесса сейчас заставит меня развлекать маленького князя песней кота Леопольда.

С дамами всегда так: только расположишься получить удовольствие от великолепного обеда, так обязательно возникает тысяча и одно неотложное дело, которое надо немедленно исполнить. Нет, ты, конечно, можешь отмахнуться, но от будущей жены императора разве можно спрятаться в бильярдной?

Семён и неизвестная барышня в яркой мини-юбке поднялись к веранде на платформе с мощными турбинами по бокам.

‒ Рассказывайте? – принцесса сидела в кресле-качалке, над ней раскачивал опахалом временно приватизированный Гектор. У камердинеров на лице напрочь отсутствовала мимическая мускулатура, но Гектор умудрялся с помощью подвижных глаз и наклона корпуса изображать максимальное старание, граничащее с подобострастием.

‒ Ваше Высочество, Ферапонт находиться в надёжных руках Шимозы, который оберегает его аки младенца. После мастерски произведённого вами удушающего захвата, доставил полумёртвого юношу на яхту и привёл в чувство. Конечно угнетён разлукой с вами, я бы даже сказал, что подавлен. Мы предложили сделать психологическую разгрузку, чтобы привести в чувство, но без успеха, - Семён решил наврать, чтобы представить свою подругу. Сообразительная Нарва не растерялась и назвала понятную версию.

‒ Да, девочки хотели утешить, но он ответил: «После объятий принцессы не могу на женщин смотреть».

‒ Какие такие девочки?

‒ Наши, из борделя папочки Барклай де Толли. «Вечная ему память в Холодном Космосе!» ‒ Нарва набожно перекрестилась.

Вот как, ‒ принцесса довольно сверкнула глазами. – Семён, а зачем вы его туда потащили?

‒ Извините, Ваше Высочество, ничего приличного в голову не пришло. А что не надо было? Всё что придумал. Шимоза говорил: «Бесполезное дело!» Но знаете, как это бывает! ‒ Общение с Ленаром успело произвести деформацию извилин в голове Семёна. Это ведь надо, как научился сочинять правду без запинки.

‒ И знать не хочу, ‒ принцесса поморщилась, не желая слышать подробностей. ‒ Стало быть, всё в порядке?

‒ В абсолютнейшем. Доставил, выгрузил, разве что под расписку не сдал в контору Наоме-младшему.

‒ Переживал говорите. Это хорошо, – она вздохнула удовлетворённо и покачала ребёнка. ‒ А это кто с вами? ‒ посмотрела на спутницу Семёна.

‒ Нарва, моё вселенское счастье, я надеюсь, ‒ Семён смущённо перетоптался на месте и попробовал обнять Нарву за талию рукой, которую она тут же сбросила. Высокая блондинка обладала чувственными губами и будирующими мужское воображение формами. Такие барышни никогда не знают, куда применить богатое приданное, доставшееся от внезапно расточительной природы.

‒ А где устроились? – Нарва молча развела руками и подняла брови, изобразив неопределённость. ‒ Понятно. ‒ принцесса в раздумье постучала кончиками ногтей по деревянному подлокотнику кресла. – Нигде значит. – Она ещё раз взглянула на стоящую с независимым видом Нарву. Наконец сделав только ей известные выводы, спросила, – Маэстро, знаете, мне нужен свой человек во дворце. Что скажите?

‒ Слегка неожиданно. Учитывая обстоятельства, скажу ‒ Да! Правильным курсом идёте. Вам нужна помощница. Рем, твоё мнение?

‒ А что Рем! Семён, проверенный в боях товарищ, если за неё ручается, то поддерживаю. За ребёнком будет кому присмотреть в джунглях и пампасах дворца.

‒ Как у вас здесь на Земле всё быстро. А меня кто-нибудь спросит? – низким контральто, от которого у всех тут же прошли мурашки по коже и замерли в районе затылка, спросила кандидат на роль субретки монаршей особы.

‒ О чём, позвольте? – Рем уставился пронзительным взглядом в бездонные голубые озёра с длинными ресницами. ‒ На вас всё написано большими буквами. Если нет всякой там инопланетной заразы в организме, то более чем подходите. Правда, у Семёна могут быть иные планы? В чём я очень сомневаюсь. Дважды предлагать никто не будет… ‒ Рем откусил кекс и запил ароматным компотом.

‒ Подожди, Рем, девушка согласна, ‒ вмешался я, чтобы у Рема не поднялось давление от вредности.

‒ Принцесса, забирайте уже инопланетное создание и увозите, а то придётся доктора вызывать для марсианского блюстителя нравов.

Надоела вся это канитель бульварная, когда взрослые люди ищут назначение в жизни, и, не найдя, начинают пристраивать судьбу к чужому берегу. Наверное, это происходит от отчаяния. Правильно: Отчаяние великий грех! Но все же, почему так? Почему не может человек, подчёркиваю, человек, а не животное, способное только есть и гадить, найти свою, свою единственную дорогу часто до самой смерти?

Чё и взаправду отбываем вселенское наказание за тайные преступления в этих хрупких и одновременно невероятно выносливых оболочках? Хорошо, эта самая Нарва, жертва духовной лени и обстоятельств, но что с Семёном не так? Разочаровавшись в идеалах социального равенства, пытается найти ещё одно безнадёжное дело. Или всё же мой тлетворный пофигизм настроил на совершение кардинальных революций в голове, настроил на обывательское счастье? Вот здесь он, точно, промахнулся сто тридцать три раза. Я совсем не пример для подражания, тем более в мещанской хляби с бытовой техникой во всех углах и переходах. А дальше что?

Для меня, например, совсем не составит труда радоваться жизни в сатиновых трусах на острове Пасхи, оттого что ценности другие. Но что, что будет делать этот несчастный, когда лишиться направления в жизни, сопричастности к великим событиям? Конечно, достойно всяких преференций желание любить и быть любимым. А человечешко-то уже попробовал адреналину. И чё дальше? Как говорил мой старый знакомый еврей: «Чё дальше?» А дальше метания неуспокоенной души, тем более, когда силы для совершения фатальных ошибок ещё есть.

Геликоптер империи застрекотал мотором, поднял длинные лопасти и растворился в сиреневом небе за кучевыми облаками, унося с собой надежду Семёна на новую и, как от думал, счастливую жизнь. Солнце быстро скрылось за горизонтом предоставив место Луне в окружении созвездий южного неба.