Далее всё происходило будто в замедленной съёмке. С ужасом наблюдая, как дуло пистолета моего противника смотрит в сторону Алисы, я бросился к ней, вытаскивая своё оружие. Полностью заслонив девушку собой, я нацелился на противника. Громыхнул выстрел. Нет. Два выстрела. Что-то больно резануло меня в левом боку, чуть ниже сердца. Ноги подкосились и я повалился на пол. Не в силах повернуть голову и взглянуть на Алису, я наблюдал за тем, как мой противник также повалился на пол, хватаясь за грудь. Он глядел на меня, по его губам можно было прочитать тихое «прости». А в моих глазах всё начинало расплыватся, во рту чувствовался неприятный вкус метала, а попытка вдохнуть отзывалась острой болью. Я не знаю, что в этот момент творилось с Алисой. Возможно, она убежала за помощью. Возможно, она трясла меня, не давая мне уснуть…

А моя душа просто начинала потихоньку угасать. С победной улыбкой на лице, с полным облегчением, я расслабился, понимая, что для меня уже всё кончено.

«Теперь меня здесь уже никто не держит… Прости, Алиса…»

Я проснулся в холодном поту, не полностью осознавая, что спал в сидящем положении, прислонившись спиной к входной двери домика Лены. Вчера я не смог отойти далеко от Алисы, просто от отчаяния сполз по стенке домика и, видимо, сумел заснуть. На улице светало.

Сон. Мне приснился сон, который был реален настолько, что меня невольно кидало в дрожь. Я погибну? Этого нельзя исключать. Алисе будет грозить опасность? Возможно. Именно по этому я погиб в конце. Но почему я был спокоен в тот момент, когда жизнь покидала меня? На этот вопрос у меня нет ответа…

Кстати, о Алисе… Наверно, она до сих пор спала. А может она не спала вовсе, просто хочет как можно дольше побыть в одиночестве.

Я не знал, как правильно поступить в данной ситуации. Я не хочу терять её, но судба явно не на моей стороне. Я понимаю, что я виноват. Я понимаю, что у Алисы есть полное право злится на меня, ненавидеть меня. Она видела во мне предателя, изменщика, спутника, который бросил её в тот момент, когда был так ей нужен… Я не дам её в обиду. Она больше не пострадает, не умрёт. Я больше не сделаю ей больно. Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину.

Я невольно вспомнил разговор с братом Юли, перед тем, как он вновь отправил меня сюда…

С того момента, как я получил сокрушительный удар по затылку, боль периодически давала о себе знать. Именно от очередной, накатанной болью, я очнулся в каком-то кошмаре для клаустрофоба — узкое и длинное стеклянное помещение. Несложно было догадаться, что это самое стеклянное помещение является капсулой.

«Теперь вместо обычных коек они используют капсулы, чтобы подопытные не могли сбежать.»

Повернув голову вправо, я увидел ещё две капсулы. В одной из них был молодой парень, сильно смахивающий на Семёна. А во второй — девушка. На голове четыре коротких хвостика, прямо как у Лены… Видимо, это та самая пара, которую замочил Паша.

— Что с ними?

На самом деле, я догадывался, что с этой парочкой. Он сделал с ними то же самое, что собирается сделать со мной.

— Ты не вовремя очнулся. — ответил Паша, — Поспи ещё пару часиков.

На удивление, даже через стекло капсулы все звуки за её пределами были слышны отлично.

— Ты ведь не специально их убил…

Парень скосил взгляд и задумчиво ответил:

— Да. Ты прав. Я обознался. Моё зрение меня подвело.

Он на пару секунд замолчал, а затем продолжил. Продолжил совсем другим тоном. Не тем надменным и издевательским, который был на видео. А искренним, живым, задумчивым и слегка печальным. Словно в нём заговорила совесть.

— Слушай, я же не совсем урод. Может, мои методы чудовищны, но я не боюсь понести ответственность за свои поступки. Я не имею права забирать жизнь у невинных людей просто так.

— Ты убил Алису. Затем свалил и даже не попытался ей помочь!

— Иначе ты бы меня до смерти забил. А я жить хочу.

Я только кидал на него гневные взгляды.

— Да, поначалу я хотел просто всех вас убрать. И сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Именно по этому ты сейчас жив.

— Чего ты хочешь?

— Продолжить начатое.

— Против моей воли?

— Ты часть эксперимента. Согласись, тебе нравилось в лагере!

— Нравилось до тех пор, пока я не узнал, что он не настоящий!

— Не переживай ты по этому поводу. — вновь вернулся издевательский тон, — Я позабочусь о твоей памяти.

Сознание помутнилось, в глазах всё плыло и я вновь отправился в мир иной.

— Ты как? — послышался девичий голос.

Я поднял взгляд и увидел фиолетоволосую девочку. Такую… Не взрослую ещё. За эти двое суток в реальном мире я привык видеть её, как девушку, взрослую, ещё более женственную чем сейчас.

— Плохо… — каким-то потусторонним голосом ответил я и опустил глаза обратно.

Казалось, она хотела сесть рядом, обнять пожалеть, сказать, что всё будет хорошо, Алиса одумается, простит меня и у нас всё наладиться… Но она просто с сочувствием проговорила:

— Мне… Очень жаль…

Я ещё сильнее обхватил колени руками и опустил голову.

— Я виноват. Я получаю по заслугам.

Ещё десять секунд, и я решительно поднимаюсь.

— В любом случае, нам нужно выбираться. — твёрдо сказал я, но Лена тут же обескуражила меня следующей констатацией факта.

— Ты злишься. На кого?

— На себя. — я старательно пытался не смотреть ей в глаза.

— Нет. Помимо себя.

Ей-богу, я не хотел отвечать на этот вопрос. Но Лене всё-таки удалось поймать мой взгляд и заглянуть прямо в душу.

— На… — я обессиленно вздохнул. Кажется девочка всё поняла и без слов.

— Я тебя понимаю. Я бы тоже злилась. Но Юля права.

Я вопросительно уставился на Лену.

— Понимаешь, перед тем, как он отправил нас сюда, пришёл какой-то мужчина с маленькой девочкой на руках. Кажется, она была без сознания, или вовсе… Не живой. Он молил о помощи, говорил, что Генда пообещал помочь ей. Паша сразу бросился спасать её. Знаешь, о чём это говорит?

— Говорит о том, что он делает всё во благо всего человечества? Что он герой нашего времени? Он убил Алису! Покалечил Семёна так, что он больше не встанет на ноги! Один хороший поступок не может перечеркнуть все плохие, ты прекрасно это понимаешь! Единственное, что не даёт мне прикончить этого ублюдка — это то, что он спасает маленькую девочку! Я надеюсь, когда мы вернёмся, она будет живой, здоровой и невредимой.

— Ты просто не видишь тех деталей, которые видели мы!

— Хочешь сказать, что в нём проснулась совесть и он решил вас отправить сюда, не стерев ваши воспоминания?

— Н-нет… — как-то неуверенно ответила Лена.

— Кстати… А почему вы всё помните?

— Там Юля его контролирует. И ещё кое-кто…

— Кто? — я вопросительного приподнял левую бровь.

— Толик.

— …

— …

— Какой ещё… Толик…

— Он уборщик в лаборатории. Умственно отсталый, но мне он показался вполне адекватным. Видел бы ты, как он Пашке метлой прописал…

Я невольно хмыкнул, представив эту сцену. Умственно отсталый чувак средних лет, с лысиной на башке, слегка полноватый, с выражением лица, выражающее чуть больше, чем ничего, крутит шваброй, зажатой между ладоней, мельницу и шандарахает злобному учёному ниже пояса.

«Как будто в кинотеатр на фильмы Марвел сходил, ей-богу.»

Тем временем, из домика Лены вышла Алиса. Я на автомате повернул туда голову и заметил, что Алисины глаза красные, то ли от недосыпа, то ли…

«Плакала… Всю ночь плакала, и причиной этому был я.»

Так хотелось бросить всё, подбежать к ней, поднять на руки, зажать в своих объятиях, разцеловать в щёки красные, в губы, заглянуть в глаза красивые и утонуть в них навечно. Хотелось забрать её туда, где никого нет, кроме нас двоих и не отпускать, не отдавать никому. Хотелось спрятать её от всех бед, опасностей, а весь удар принять на себя, как в том сне, который уже почти стёрся из моей памяти. Но я ничего не мог поделать. Жизнь вновь даст мне по морде гаечным ключом на тридцать два и не пожалеет, а я вновь окажусь один на один со своей совестью и окажусь виноватым в том, что я не выдержал удара и отправился в мир иной, оставив свою любимую одну.