Я непроизвольно поморщился – не люблю, когда ответы на трудные вопросы хотят попросту свалить на потусторонние материи.
– Вижу, вы сомневаетесь? – спросил священник, – Можете спросить у него самого. Вальтер Шульц истово молился и Единый даровал ему шанс на спасение. Неужели вы не верите в силу молитвы?
– Хм… Есть такая штука – называется парадокс выжившего. Это когда при рассмотрении какой-либо статистики, учитываются известные данные сравнительно небольшой группы “живых” и полностью игнорируются неизвестные данные большой группы “мертвых”. Например, многие люди говорят, что дельфины помогали им, толкая к берегу, когда они тонули. Но никто не знает, сколько людей погибли, потому что дельфины толкали их прочь от берега, поскольку эти люди утонули и не могут рассказать об участии дельфинов в своей смерти.
– Ты хочешь сказать, что Вальтер…
– Я хочу сказать, что, возможно, другие жертвы тоже молились, не менее жарко и были также достойны спасения. Но мы об этом уже не узнаем, ибо они мертвы и не смогут нам рассказать.
Священник нахмурился.
– Молитва дает великую силу, сын мой, – грозно сказал он, подумав, – Через молитву мы обращаемся к Единому и просим его простить наши грехи и совершить чудо там, где это уместно. Я говорю об этом так уверенно, потому что мне… и самому довелось не раз совершать чудеса через молитву. Понимаю, сейчас это звучит, как пустая похвальба, но вам придется принять это на веру.
Отец Игнат посмотрел на мое скорбное лицо и со вздохом продолжил.
– Что ж, неверие – грех, но я прощаю тебе его, ибо вера – не то, что можно объяснить. Вера приходит к каждому по-своему. И в твоей жизни обязательно случится то, что приведет тебя в храм. А для тебя, дочь моя, – он еще раз пробежался взглядом по Анжеле, – Дверь в моем храме всегда открыта!
Он пошел к небольшой боковой двери, сделав нам приглашающий жест.
– Пойдемте, я отведу вас к Вальтеру.
Мы вышли из церкви, пересекли небольшой дворик и очутились у совсем уж маленькой избушки с единственным светящимся окном.
– Раньше тут была баня, но ею давно никто не пользовался. Я разрешил Вальтеру жить тут, – сказал отец Игнат, громко постучав в дверь.
Не дождавшись никакого ответа, священник решительно распахнул дверь, глянул внутрь и отступил назад, как громом пораженный.
– Спаси нас Единый! – ошарашенно вымолвил он, перекрестившись.
Я заглянул внутрь – на полу, почти что возле самой двери, лежало тело пожилого мужчины. На его лице застыло выражение счастья, руки чуть театрально раскинуты в стороны, а на груди расплылось кровавое пятно, стекающее в настоящую лужу на полу.
Анжела тут же прошла внутрь, тронув лоб и шею бедняги, глянула на меня и отрицательно покачала головой.
– Ни следа магии, – коротко сказала она.
К ней подошел отец Игнат, провел рукой по лицу погибшего, закрыв ему глаза.
– Какая уж тут магия, дочка. Колющее ранение в область сердца. Кинжал, либо большой нож. Бил знающий человек, потому что удар всего один – и его хватило. А нанести такой – дело не простое, ты уж поверь мне.
Я поверил, подумав, правда, что нужно бы разузнать о прошлом батюшки, который рассуждает о ножевом бое с видом профессионала. Бегло оглядев убранство избушки, я не увидел никаких следов происшествия. Ни грязи, ни следов борьбы, ни оружия.
– Слишком поздно, его уже не спасти, – сокрушенно проговорил отец Игнат, – Приди мы на минуту раньше, и я бы мог попробовать… Вальтера убили аккурат в то время, когда мы рассуждали о вопросах веры. Если бы я отвел вас сюда сразу, то бедняга был бы жив.
Священник поднял на меня взгляд, в его глазах стояли слезы. Ответить на это мне было нечего, по сути он ведь был совершенно прав.
– Отец Игнат, вы можете послать кого-нибудь за полицией? – тихо спросила Анжела.
– Да, конечно, – он выпрямился и шагнул к двери, – Я схожу к соседям и вернусь.
– Что думаешь? – спросил я Анжелу, когда священник ушел.
– Вряд ли это случайность, – ответила девушка, выходя на свежий воздух.
– Какая уж тут случайность, – согласился я, – Шульца убили, чтобы мы не смогли с ним побеседовать. Видимо, что-то важное он все же знал.
– Согласна. Но кто мог провернуть это так оперативно?
– Шеф Гитц? Или кто-то, с кем он поделился информацией.
– Ну, на самом деле, о нашем появлении узнало довольно много народа. Особенно, учитывая столь эффектное выступление Хельги в трактире.
– Все равно. Мне кажется, Гитц тут как-то замешан.
Минут через пять вернулся отец Игнат, а через полчаса на улице остановился мехмобиль жандармов. Оттуда выскочили те самые два молодца, которых мы видели в таверне вместе с Гитцем.
Пока жандармы произвели осмотр места преступления, пока оформили все документы, собрали с нас показания, потом я помог вынести тело и положить его в специальный мешок. Плюс еще обратная дорога – в таверну мы с Анжелой вернулись уже ближе к двенадцати часам ночи.
В общем зале было пусто, убрано, все стулья задвинуты под столы. Лишь в уголке, у камина, сидел, потягивая вино из глубокого бокала, Григорий. Увидев нас, продрогших и злых, он тут же встал, направившись в сторону кухни.
– Закрывайте дверь и садитесь, я приготовлю чай, – он кивнул головой на небольшой столик.
Я задвинул засов и прошел поближе к огню. Снял плащ и кинул его на ближайший стул, а сам протянул руки к теплу. Анжела взяла кресло и уселась рядышком, вытянув к камину ноги. В ее руках появилась расческа – расправить и просушить намокшие волосы.
Вскоре вернулся Григорий, я с благодарностью принял из его рук горячий напиток. Прихлебывая обжигающий чай, я поведал ему о наших приключениях в церкви.
– Похоже, мы разворошили змеиное гнездо, – ухмыльнулся Химик, – Как бы то не было, советую всем быть настороже и держать оружие наготове.
Я подумал, что это точно будет не лишним, и проверил свой пулевик в кобуре. Лучше быть готовым к любым неожиданностям.
Допив чай, я засобирался укладываться спать. Григорий, потушив свет в зале, проводил сначала Анжелу, а потом провел меня к моей комнате.
В небольшой комнатушке умещалась кровать и столик, на котором стоял таз с теплой водой для умывания. Через большое окно внутрь проникал свет месяца. Я умылся, скинул верхнюю одежду и улегся в постель.
В голове носились мысли о демонах. Откуда тут, в Прусской Республике, могли взяться демонопоклонники? Ладно в Диких Землях, там, я слышал, это в порядке вещей. Хватает и демонов, и их приспешников, и прочих тварей, тех же суккубов. Но здесь?
Анжела, как и Хельга, ничего не смогла мне толком поведать о демонологии. Эта часть магии в Республике была запрещена как для использования, так и для изучения. А по сему, заклинательница могла только в общих чертах сказать, что демонов можно призывать с помощью определенных ритуалов, подразумевающих использование различных магических печатей. Чем сильнее демона нужно вызвать, тем больше для этого требовалось магической силы, поэтому демонологи часто прибегали к помощи жертвоприношений, черпая энергию из предсмертных эмоций своих жертв.
Потихоньку мысли свернули к отцу Игнату и его вопросу: верю ли я в Единого? А собственно, почему нет? Я же признаю наличие магии, не подвергаю сомнению реальность демонов. А главный демон, как известно – Дьявол. Соответственно, если я верю в существование Дьявола, глупо сомневаться в реальности Единого Господа.
Мои глаза потихоньку закрывались, но вдруг я ощутил сильный дискомфорт. На меня кто-то смотрел с улицы, через окно! Стоило мне открыть глаза и глянуть на окно, как ощущение чужого взгляда пропало.
Я закрыл глаза, приказав себе спать. Через несколько секунд опять почувствовал, что некто пристально смотрит прямо на меня. Чужой взгляд прямо-таки буравил одеяло, под которым я укрылся. Стало очень неуютно и страшно. Услышав скрип когтей по стеклу, я резко открыл глаза.
Никого! За окном – ночь и тьма, разгоняемая только светом звезд и месяца.