Ой, вот всё бы так просто было. И что нормально, он думает?

– У всех такое бывает.

Да если бы только в этом была проблема.

– Меня не это волнует.

– А что тогда?

И вот как ему сказать об этом? Он наверняка это и за проблему не считает, а я ему сейчас исповедуюсь, и он ка-ак охуеет с того, какой я долбоёб. Это не смешно вот совсем.

Артём просунул руку через всё то же окно и потянулся ей ко мне. Я, логично, тут же отошёл подальше – не хочу сейчас всякой дрянью дышать, окей? Держите свои грязные ручонки от меня подальше, молодой человек.

– Что тебя смущает? Давай, поговорим об этом, – Артём затянулся в последний раз и потушив сигарету об пепельницу, бросил окурок там же. Я тут же открыл ему дверь, чтобы он мог выйти.

– Во всех журналах пишут, что обсуждение проблем, связанных с еблей, это очень хорошо для отношений.

– Что-то не вижу тут никакой пользы, – сказал я, немного подумав над его словами. Нет, ну правда, что за бред? А если один в паре не хочет ни о чём таком говорить, а второй вечно принуждает его к этому? Первый потом найдёт себе кого-нибудь поламповее, который будет уважать его границы, и всё. И хуй там, а не польза отношениям.

– Типа вы доверяете друг другу и всё такое.

М, ну не знаю. Всё равно не думаю, что это реально имеет какую-то значимость. Но говорит ли это о том, что какие-то проблемы по этой части есть у многих пар..? Хм, а вот это уже важно.

– Так что не выёбывайся и рассказывай, почему ты нервничаешь.

– Ты очень располагаешь к разговору.

– Хули мне. Могу тебя побить ещё.

– Ага. “Говори, сука, говори”. “Ну почему ты не хочешь разговаривать со мной?”.

– Ну вот видишь, мы уже шутим. Ты уже шутишь, – выделил Артём. – Давай, рассказывай. Тебе потом полегчает.

– Мне потом станет ещё хуже, потому что тогда ты будешь знать, какой я долбоёб.

– Блять, а, – Артём недовольно зашипел, отворачиваясь. – Вот ты такой изворотливый, прям пиздец.

Хоть в чём-то я хорош, ха.

– Сколько там времени?

– Полседьмого.

– Ну всё. Никто никуда не пойдёт, пока мы не поговорим.

– Как ты собираешься это проконтролировать?

Артём кивнул головой, закрывая глаза.

– Не волнуйся, проконтролирую. Ща только руки помою, и мы с тобой побеседуем.

Сказать бы, что я не собираюсь этого делать, но Артём, судя по всему, очень упёрся в эту идею, так что не важно, что я там собираюсь делать и что нет. Ха-ха, снова строим из себя жертву. Нет бы нахер его послать и не делать то, что тебе не комфортно делать, не-ет. Будем сами гаситься, а потом ныть, как всё плохо.

Боже, и почему так сложно поговорить с ним об этом и забыть? Уже же делали так, вроде? И никто от стыда не умер. К тому же, раньше это шло как интеграция в нормальные люди. Что, всё, свернули программу? Но даже так, что-то я не сильно воодушевился. Хотя как будто кто-то надеялся на это.

Вернувшись из ванной, Артём сразу же завалился на кровать. Выглядело довольно уныло. Чё он так расстроился внезапно? Себя в зеркале увидел? Ладно, не смешно.

– Знаешь, что я не хочу сейчас делать?

– Идти в школу?

Это слишком простая загадка.

– Ага. Чё там у нас сегодня, четверг?

– Да.

– Завтра две химии, – протянул Артём ещё более обречённо.

Не сыпь соль на раны, а.

*

– Мы зашли в аптеку с матерью, а там у кассы всякая херня для детей стоит, ну, знаете, вот эти коробочки в какой-нибудь сладкой хуйнёй, и фигурками?

А, видел такие, да. Типа, собери всю коллекцию, и вроде того? Всякие лошадки и какие-то девочки.. И стоят дохуя и больше, мда.

– И там май литл пони были.

Алёна заулыбалась, но я шутки особо не понимал. Что за май литтл пони? Это тот сексистский мультик с разноцветными конями?

– Вот я короче думаю сейчас, может, пойти и купить себе пару?

– Илюша, шестнадцать годиков, – протянула Рита, с осуждением посмотрев на Ковальского.

Я тут же потянулся к телефону – посмотреть на дату. Двадцатое марта на дворе, а Ковальского впервые назвали по имени. Ну, при мне. И кто-то из одноклассников. Потому что Артём иногда использовал его имя, но то другое немного. Чтобы это делал кто-то из “посторонних” – такого ещё не было. Спидозный сегодня какой-то день.

– Так, – Ковальский сразу занервничал. – Вот без этого, ага?

Не любит своё имя? Что-то подозрительно много вокруг таких вот развелось, или это нормально? Честно, понятия не имею. Елисеев же тоже не любит своё имя, ну, я полагаю. И если Илью в этом понять ещё можно, то Кирилла – нет. Охуенное же имя? Был бы у меня выбор, я бы себе его взял, наверное. Это куда уж лучше, чем Арсений.

Мимо нас прошли две какие-то девушки, и на время мы все вчетвером замолчали – слишком отвлеклись на открытые декольте у обеих. Ну, или кто на что – они просто ещё в шортах были, в очень коротких, и, как бы.. Это нормально – так в школу ходить? Я понимаю, что урок физкультуры, хуё-моё, но можно и поскромнее одеваться, нет? В зале не тепло, можно простудиться на раз-два. Господи, хрен поймёт этих девушек. Вроде, и физрук не такой уж и молодой, чего они добиваются? В классе кто-то симпатичный есть? Или просто покрасоваться захотелось? “Смотрите, какие формы”. Рита тоже пару раз появлялась в коротеньких шортах, но с наступлением холодов как-то охладела к такому типу одежды. Ну, при том, что в спортзалах обычно немногим теплее, чем на улице, это правильное решение.

– Это бэшки? – спросил Ковальский, когда дамы ушли. – Я бы с ними.. Сходил на физкультуру.

В волейбол бы с ними поиграл. Ну, я бы посмотрел на это. Хотя при том, что дамы как-то не очень хорошо относятся к играм, и как правило стоят и нихуя не делают, смысла это бы не имело. Ну..

– Забил бы их команде пару мячей.

– Ковальский! – недовольно зашипела Рита.

– Да ладно. Все мы знаем, что Юрьич не поставил бы нас играть с ними.

Рита говорила вообще не об этом, дебил, блять.

– Как обычно всё, когда два класса на уроке. Дамы играют между собой командами от класса, парни – на первый-второй, и разошлись.

Хм, а это можно считать за сексизм или нет? Ну, типа, почему девушек не ставят играть против парней или почему девушек так же не делят вместе с парнями по “первый-второй”? Хотя что-то мне подсказывает, что все дамы очень даже не против насчёт такого расклада вещей, ну и похер.

– Он просто переживает за нас.

Да он просто сексист ебанный, вот и всё. Или боится вашу самооценку ущемить. А то проиграете с “Ноль-Семнадцать”, и грустно не дай бог станет. Андрей Юрич почему-то в этом что-то понимает. Ну, по крайней мере, не так давно я слышал от него что-то вроде “Не очень умный мальчик скажет девочке, что она толстая, а у неё потом комплексы на всю жизнь”. Подозрительно умный физрук.

– Вы, кстати, знаете, что сегодня уже всё, начинается вся вот эта херь с нормативами? – спросила у нас Рита, и Ковальский тут же недовольно застонал.

– Ну ёбанный в рот..

– Господи, каждый год одно и то же, и ты вечно вот так реагируешь.

– И чё? У баб каждый месяц месячные, и они каждый месяц ноют.

А? Съела?

Ладно, я не считал это смешным и вообще уместным, но раз уж пошутили, то и хер с ним. Хотя Ковальский мог бы и что поприличнее найти для темы.

Рита вскинула одну бровь, но отвечать ничего не стала.

– Что, опять лёгкая атлетика эта блядская? Или прыжки в длину?

Ой, лёгкая атлетика.. Это вот эти мостики-свечки все блядские, да? Прыжки через козла? Хотя последнее даже весело немного.. Меня просто беспокоит возможная реакция моей головы и пострадавших отделов головного мозга на это всё. Ну, типа, тот же мостик – это довольно тяжёлая для меня дичь. В детстве он особо проблем не вызывал, но то детство – и я тогда здоров был чуть более, чем полностью. А сейчас у нас два пережитых сотрясения, и короче пиздец полный. Но попробуем, чё нет-то. В начале года, вроде, вышло нормально, значит, и сейчас получится. Резко не вставать главное, а там как-нибудь и управимся.