— Уже бегу, — Робу теперь не хотелось оставлять малыша ни на секунду. Он подозревал, что сейчас лыбится как полный идиот. — Залазь в ванну, я быстро.

— Спасибо, — Билл улыбнулся ему, одними уголками губ. Также впервые.

И Роб наконец вышел, прикрыв дверь, рванул бегом на кухню.

Билли прислушался. Шаги удалялись. Вот Роб уже покинул комнату и видимо спускался вниз по лестнице.

Билл повернулся к зеркалу, посмотрев на себя. Он устал. Устал бояться ночи, каждый раз замирать при звуке наступающей темноты. Да и день не приносил ему успокоения. Устал от страха. Устал от отчаяния и бессилия. Слишком больно. В груди так давит, что почти не вдохнуть. Невыносимо.

Поэтому он готов. Все равно, его уже никто не ищет и не поможет. Ждать бессмысленно. Он сбежит сам. Он нашел самый верный способ.

Билл посмотрел еще раз в зеркало. Жаль, что они его забыли. Он бы все отдал лишь бы только посмотреть на них.

Но он ни на кого не обижался. В конце концов, родители и вправду всегда любили Джорджи больше. И он нисколько не жалел, что у него был такой замечательный младший брат.

Билл смотрел в отражение видя там какого-то неизвестного ему, измученного ребенка.

Промелькнула мысль, что разбивать зеркало плохая примета. Он нервно хихикнул. Но ведь он и без того неудачник. Неудачей больше, неудачей меньше — уже не имеет никакого значения.

Он замахнулся из всех оставшихся сил. Не был уверен приглушит ли льющаяся вода звук разбитого стекла. Действовать надо быстро.

Удар.

Ничего.

Удар.

Треск. Зеркало пошло паутиной.

Удар.

Осколки посыпались в раковину и на пол.

Несколько попало на руку, сдирая кожу. Но Билл не обращал внимания. Он получил, что хотел.

Осколок удобно умещался в ладони, пробивая кожу от того как сильно мальчик его сжал.

Он не знал как правильно, но хотел наверняка. У шеи. Он знал, кожа разойдется как масло от горячего ножа. Мысленно попросил у всех прощения. Даже у Роберта.

И надавил.

========== 22. ==========

Комментарий к 22.

Эта глава далась мне ооооочень тяжело. Что называется “пишу и плАчу, плАчу и пишу”.

Вдохните полной грудью, дорогие. И приятного чтения)))

Роберт стоял на кухне, со все еще не спадающей улыбкой, и делал чай. Завтра. Завтра они уедут из этого проклятого города. Билли забудет свою чертову семейку и будет любить только Роберта. От этой мысли становилось тепло.

Перестав перемешивать чай, мужчина прикоснулся к губам. Ощущение того жгучего поцелуя никуда не пропало. Так приятно и хорошо внутри.

Роб на мгновение прикрыл глаза, вспоминая своего малыша. Бледное осунувшееся личико, чуть припухшие губы, к сожалению не от ласк (Роб до сих пор думал вмазать себе по морде, за то, что ударил его), и грустные глаза… Глаза!

Осознание как молотком по башке ударило. И Роб уставился в стену. Билли улыбнулся ему, но выражение его глаз осталось неизменным. Осталось равнодушным и пустым.

Внутренности задрожали и сердце упало вниз, когда он услышал приглушенный удар. Роб рванул с места, уронив при этом наполненную чашку с чаем, и понесся наверх. Идиот. Билли никогда не подходил к нему первым. Билли никогда не целовал его первым. И самое главное и ужасное — Билли его ненавидел.

Второй удар.

Происходящее напоминало сон. Когда бежишь, но при этом ноги утопают в трясине, мешая тебе.

Третий удар.

Роберт у двери, он задыхается. Все слишком медленно. Ну же.

Залетает в комнату. Каких-то несколько шагов до ванны. Быстрее. Быстрее. Распахивает дверь. И от увиденной картины ноги едва не подкосились.

— Билл! Не смей!

Все будто в замедленно съемке. Роберт видит, как острый край без труда начал входить в кожу и показались первые капли крови.

Мужчина рывком хватает ладонью чужую руку с осколком, отводя его как можно дальше от артерий. В миг у обоих кожа на ладонях от острия расходится как по швам, окрашивая кафель в ярко красный. Пусть так, лучше ладони чем шея.

Мальчишка, не ожидавший, «спасителя» в последний момент, начинает дёргаться и вырываться.

Но мужчина гораздо сильней. Не разжимая кровавую ладонь, Роб второй рукой обхватывает тонкую шею, буквально волоча пацана из ванны.

Вывалившись из помещения они оба падают на пол. Мальчишка кричит, но Роб не обращает внимания. Не ослабляя захвата на шее, и не отпуская руку с осколком, он большим пальцем надавливает на болевую точку на кисти и мальчик наконец разжимает руку, роняя проклятый кусок зеркала.

Кожа на ладони разорвана. Крови много, но не критично, ничего не задето, покрайней мере он надеялся. Роб хватает осколок и быстро убирает его в карман домашней толстовки.

— Что это было, блять?! — он отпускает шею Билла, переворачивая его на спину, мальчик плачет, вероятно даже не слыша его. И это окончательно выводит из себя Роберта.

— Ты! — пощечина.

— Себя! — пощечина.

— Не убьешь! — Роб хлестал наотмашь, не замечая боли от своей рваной раны, пытался тем самым вбить пацану в голову то, что говорит.

Остановился, только когда понял, что теряет над собой контроль. Он навис над ребенком, тяжело дыша и смотря на него. От злости и испуга под глазом лихорадочно билась венка. Билли держался за горящие щеки, пачкая себя и пол кровью, все еще плача, но уже тише.

Роберт смотрел на него не веря, что буквально пару минут назад могло произойти непоправимое. Он даже и представить не мог, что такое может случиться, а самое главное, что это настолько сильно может его напугать.

— О-о-отп-пуст-ти мм-ен-ня, — Билли с трудом выговорил, задыхаясь от отчаяния, запинаясь на каждой букве.

— Никогда, — неумолимо ответил мужчина.

Немного успокоившись, Роберт поднялся, покачиваясь, не упуская мальчишку из виду. Быстро зашел в ванну, выключая до сих пор льющуюся воду, которая набралась почти до краев. Намочил полотенце и вернулся к Биллу, принявшись стирать с него кровь.

Роб от шока не чувствовал боль, пацана хлыстал по лицу изрезанной рукой, поэтому мальчишка сейчас выглядел как вампир в разгар пиршества.

Закончив, мужчина замотал его разодранную ладонь в уже порядком кровавое полотенце. Билл хныкал, но не протестовал.

Видимо из-за сильного стресса Билл временно выпадал из реальности и упустил момент, когда Роб отлучился и мигом вернулся с аптечкой.

Не церемонясь мужчина просто вывалил половину ее содержимого на пол. Билла он приподнял здоровой рукой, подсунув ее под поясницу, чтоб тот принял сидячее положение.

Аккуратно размотав полотенце, он принялся обрабатывать рану перекисью, размышляя придется ли зашивать. Придя к выводу, что пока можно обойтись тугой повязкой он наложил ее. Билли за время всех этих манипуляций не издал ни звука, вероятно пока боль притупилась от шока.

На свою ладонь Роб неглядя ливанул антисептик и просто обмотал бинтом, чтоб опять не заляпать все кровью.

Как только повязка была наложена, он тяжелым взглядом вперился в мальчишку, который низко опустил голову. Они оба молча сидели на полу.

— Если ты посмеешь сделать это еще раз, — Роб не кричал, голос был очень спокойным (чего не скажешь о том, что творилось у него внутри), и серьезным, отчего можно было понять, что он ни грамма не шутит. — Твое место займет твой младший брат.

От последних слов мальчик едва не задохнулся. Он поднял голову, уставившись на мужчину перепуганными глазами. Просто открыл рот, хватая воздух словно рыба, выброшенная на берег, не в силах вымолвить ни слова.

Билли трясло. Угроза вертелась в голове, снова и снова делая больно. Нет! Он этого не допустит. Что угодно, но не это.

Не зная, что предпринять, мальчик замотал головой, в знак протеста, придвигаясь к Роберту ближе, потянулся дрожащими руками к нему, показывая, что он все понял. Пусть лучше он. Он, а не брат.

А мужчина с удовольствием наблюдал, какой эффект возымели его слова. Вот теперь малыш смотрит на него своими большими полными ужаса глазами и тянется к нему, моля одним только видом о прощении.