- Ты… сильнее меня, Минада. Я проиграл… - Мягко соприкоснувшись лбами, я почувствовала обжигающее дыхание на своем лице. Наши влажные губы слегка приоткрыты и чувствуется, как они хотят снова соприкоснуться. Его пальцы совсем невесомо проводили по моим скулам, губам, вискам, возвращаясь вновь на шею. Хочется спросить его о том, что значат его слова, но тут же это желание пропадает, уступая место игривому настроению. Сейчас есть лишь мы и наши чувства, все остальное может и подождать.
- Ну раз так, то… вы арестованы, Учиха Итачи, без права на снисхождение. – Теперь уже я впилась в губы Итачи, жадно целуя и посасывая их, иногда покусывая нижнюю губу, чувствуя, как он улыбается сквозь поцелуй. Обеими руками он обхватил мою талию, гладя по спине, постепенно задирая футболку. И зачем только одевалась, спрашивается? Похоже, что потом придется заново приводить себя в порядок. Но мои же мысли меня и смешили, ведь по большому счету плевать на то, как я потом буду выглядеть, как и на то, что нас может быть и услышат. Я принялась расстегивать его плащ, который очень скоро просто упал на зеленую траву, образуя для нас пусть и небольшое, но покрывало. Мои руки хаотично блуждали по его телу, исследуя через ткань его футболки, но даже так, было понятно, что он действительно исхудал из-за болезни. Пусть он все еще прекрасно сложен и мускулист, но раньше он не был таким худым. Это расстраивает, но сейчас не то время, что бы вести нашу вечную перепалку о том, что правильно, а что нет. Сейчас мы и сами не лучше: преступник S-класса и гражданская полубеглянка из Конохи, пусть и сводные, не родные, но все же брат и сестра, в месте, где, по сути, любой прохожий может нас увидеть. Да и пусть: Кисаме это безразлично, а для всех остальных это и не должно быть важно и интересно. Моя рука скользнула под его футболку и дотронулась до пресса, от чего Итачи разорвал поцелуй, издав гортанный вздох. Я хотела доставить ему удовольствие, показать и эту сторону жизни, хотела, что бы он плавал в блаженстве, поэтому, поднявшись на носочки, начала целовать ему ухо, обжигая дыханием. От того, что Итачи наваливался на меня, но все так же продолжая прижимать к себе, приходилось сильно прогибаться в спине, хотя ноги уже не держали. Решив не отставать, он принялся легко и почти невесомо целовать мою шею, отодвинув ворот футболки, а руки крепко держали талию. Как можно сочетать в себе такие противоречивые качества: сильный, умный, расчетливый мужчина и профессиональный убийца, и настолько же обходительный и чуткий любовник, способный не только забирать что-то, но и дарить такие прекрасные ощущения окрыленности партнерше? Желание уже давно скопилось внизу живота, стремясь освободиться, что выдавало себя в виде громких вздохов и дрожащих ресницах полу прикрытых глаз, но ведь мы только начали.
Оторвавшись друг от друга и встретившись глазами, кажется, у нас не осталось и малейшего сомнения, что мы оба попали, и теперь нам ни за что не удастся сбежать из этого плена. Медленно опускаясь на плащ, Итачи вел меня за собой, и в итоге я оказалась под его сильным телом. Присев на моих бедрах, он сам снял с себя футболку, от чего я приподнялась и начала целовать его, проводя своими, дрожащими от возбуждения, пальцами по его телу. Губы пересохли, от чего я принялась облизывать их и кусать, но, дотронувшись до татуировки АНБУ, меня не слабо встряхнуло, что не укрылось от глаз Итачи, поспешив убрать мою ладонь. Тем не менее, это не помогло мне сразу забыть обо всем, что связано с этим, и я поникла.
- Ненавижу… - Испепеляющий взгляд в сторону, низкий рычащий голос, и сжимающиеся кулаки, из-за чего я непроизвольно поцарапала ногтями руку Итачи, на что он поспешил довольно властно схватить мой подбородок и направить мои глаза на него. Сейчас, всего на миг, мне показалось, что это совсем другой человек передо мной, мужчина, что не потерпит пререканий. Только вот и я была не из робкого десятка, поэтому этого слишком мало для меня, что бы испугать и моментально забыть.
- Минада, не сейчас. Мы поговорим об этом позже. – И он снова впился в мои губы страстным поцелуем, проникая в рот, заставляя наши языки сплестись в борьбе за доминирование. Постепенно, по мере того, как моя ненависть стихала, Итачи становился все мягче, а затем перешел на мою шею и ключицу. Своими длинными пальцами он водил по моему телу, исследуя его миллиметр за миллиметром, проводя по моей руке, переплетая пальцы, Я уже хотела поскорее избавиться от своей одежды, что так мешала, прикоснуться своим оголенным телом к нему. Наверно, прочитав мои мысли, Итачи приподнял меня и помог снять футболку, а затем мы сняли и штаны, помогая друг другу. Я улыбалась сквозь поцелуи, играла с его волосами, иногда оттягивала назад, когда он касался моей груди. Говорить о том, что мы оба давно уже были готовы и сдерживались из последних сил – это не сказать ничего. Когда мы случайно соприкасались интимными местами, то нас обоих прошибало током от новой волны возбуждения, от чего мурашки постоянно табуном пробегали по моему телу, содрогаясь от наслаждения. В такие моменты я издавала тихие стоны, а звуки биения сердец мы слышали в ушах так отчетливо, что казалось, они сейчас вырвутся из груди.
В потоке наслаждения я упустила тот момент, когда Итачи дотронулся до бугорка, от чего я в порыве чувств, так резко дернулась, постанывая, что едва не ударила лбом нависающего надо мной парня. Он и сам немного удивился этому, и едва не рассмеялся, однако смог сдержаться и всего лишь немного хохотнуть и улыбнуться.
- Ты чувствительная.
- Прекрати… просто ты слишком неожиданно это сделал. – В кой-то веке у меня залились щеки румянцем, никогда не чувствовала себя такой смущенной.
- В следующий раз предупрежу. Вдруг, еще ударишь. – Да он издевается надо мной: продолжает играть с промежностью и смеется, от чего я и краснею и извиваюсь как змея от удовольствия.
- Итачи… я больше не могу. Это слишком хорошо. – Действительно, от наслаждения я уже не знала, куда себя девать. Было хорошо, даже очень, но самого желанного не было, тело жаждало получить разрядку. Да и не только от наслаждения, но и от того, что мой любимый человек сейчас рядом и дарит все эти ласки, на глазах выступили слезы. Все настолько аккуратно, нежно, любяще, трепетно, словно я фарфоровая кукла. За все это время Итачи почти не закрывал глаза, внимательно наблюдая за мной, от чего многих бы такое пристальное внимание смутило, но не меня. Именно в этот момент, когда я понимала, что он видит все мои эмоции, все мои мельчайшие вздрагивания, изгибы и изменения в мимике, мне казалось, что для него я – самая красивая во всем мире. И пусть, даже если это будет на самом деле не так, это не страшно. Для него я любима, а остальное не так уже важно. Да, он не говорил мне ни разу, что любит меня, но то, что и как происходит сейчас, красноречивее любых слов.
В очередной раз поцеловав меня, и закинув мои ноги на свои бедра, я ощутила, как Итачи начал входить, медленно и осторожно, но все же крепко удерживая одной рукой за талию, а другой помогая себе. Было немного неприятно, учитывая, что в этом мире это мой первый раз, но не сказать, что боль была нестерпимая. Хотя возможно это из-за того, что Итачи был очень аккуратен и не торопился, постепенно погружаясь в меня. Тем не менее, мое дыхание стало глубоким и частым, а румянец появился еще и на ушах, от чего мне казалось, что они пылают. Дав мне время привыкнуть, он продолжал посыпать легкими поцелуями мое тело, пока я сама не начала двигать бедрами. Переплетя пальцы рук, мы медленно двигались к краю пропасти под названием удовольствие. И знаете, это невозможно назвать сексом в привычном понимании этого слова. Нет, это был действительно танец любви, медленный, плавный, неторопливый. Никакой суматохи, никаких резких движений, бешенного темпа и простого вдалбливания, истошных криков и выпученных глаз. Это было настолько красиво, что я плакала, а с моих губ не сходила улыбка. Настолько чисто, что так и хочется закричать: «Пожалуйста, ущипните меня, разбудите! Такого быть просто не может!». Но это и есть реальность, в которой я отзываюсь на каждое плавное движение Итачи тихим стоном, поглаживанием его рук и лишь совсем слегка проводя ногтями по его спине, закатыванием глаз и прогибом в спине, а он сжимал мои бедра, талию, ягодицы и руки. Мы не говорили друг другу ни слова: ни пустых ванильных глупостей, ни пошлых слов и фраз. Все это нам было не нужно. Да, мы оба всегда любили тишину и покой, поэтому рядом находиться нам всегда комфортно, потому что даже молчание для нас уже диалог.
