— Надоели расшаркивания вокруг скеллижан. Они мне кое-чем нравятся, но вот на себе ездить я никому не дам. Я им не ломовая лошадь, чтобы на моем горбу отдыхать.

Мама возвела свои очи к небу и протяжно вздохнула.

— Как же с мужчинами тяжело. Жаль, что ты не родился девочкой.

— Ничего бы не поменялось, ведь ты бы отправила меня в Аретузу, а там бы я переимел всех девочек, а быть может и преподавательниц, а после окончания обучения там я всё же умотал бы куда-то на юга, собрал бы вокруг себя группу придурков и стал пиратствовать под именем допустим «Ебливая Даниэлла». — вновь подзатыльник.

— Скорее матерливая малявка. Хватит материться при своей собственной матери. Имей совесть.

— Я свою совесть имею регулярно и без отлагательств на другие дела. Иначе никак.

— Шут гороховый и шутки у тебя плоские. — беззлобно сказала мама и тут же добавила. — Тиссая дала мне знак, когда мы выходили, хочет переговорить тет-а-тет. Постарайся до того, как я не вернусь от неё ничего не учудить. Интересно, что она предложит?

— Наверняка захочет проехаться по твоему воспитанию, вернее моему воспитанию, с которым ты по её мнению не справилась.

— Тиссая так не думает. Ты не первый молодой чародей, что гонится за славой и приключениями. И ты не последний кто будет создавать для Капитула проблемы. Весь этот фарс, как ты думаю, понял, для того, чтобы показать миру, что Капитул бдит, а не спит. Но вот только всем кроме Хена плевать на реальный исход этих переговоров. Это ты его задел за живое, его слова это брюзжания старика. Он не маразматик как ты выразился, он умеет трезво и логично мыслить, во всяком случае, сохранил эту возможность в отличие от Ортолана. Но всё же старость не радость…

— Уже на себе прочувствовала? — улыбнулся я и увернулся от подзатыльника, как и от заклинания «невесомости» и «статуи». — На меня такое не подействует.

— Мерзавец, так с матерью обращаться.

— Мама, не строй обиженную недотрогу, уж я-то в это не поверю.

Некоторое время она ещё дулась, а затем вернулась в своё привычное состояние.

— Я пожалуй пойду, поговорю с Тиссаей, а ты отдохни и помедитируй, как ты любишь это делать. Главное попытайся, хотя бы здесь никого на куски не покромсать и не проклинать, а ещё желательно не порть ни с кем отношения.

— Постараюсь, но не обещаю.

После ухода матери, я вздохнул и решил заговорить ещё с одним интересным лицом.

— Вильгефорц, если я не ошибаюсь? — спросил не поворачиваясь.

— Твои навыки в сенсорике весьма велики. Я слышал, ты даже сражался ослепленным, когда спасал короля Хенсельта от заговорщиков.

— Это так.

— Не расскажешь, почему ты это умеешь и как научился.

— Просто в детстве после Ортолана я хотел стать сильнее, много читал, размышлял и наблюдал. Один из уроков, что я освоил это то, что зрение это дар и проклятие человека. Благодаря ему мы получаем большую часть информации об окружающем нас мире, но если его лишиться, то человек станет просто овечкой по среди стаи волков. То есть он обречен. Вот я и тренировался сражаться без зрения, видеть всё с помощью магии и так далее. Разумеется, я не только это тренировал, но суть думаю ты уловил.

— Это так. — он стал рядом со мной и так же глядел вдаль. — Знаешь, я приятно удивился, когда ты пошел против старика. Он уважаемый маг, мною в том числе, но порой даже его заносит.

— Мы все одаренные, у нас это одна из главных особенностей — мыслить о себе как о пупе вселенной.

— Ха-ха-ха, ты прав. Но знай, лично я против тебя ничего не имею. Тут просто сошлись звёзды, ну и Капитул вступил в дерьмо по неосторожности. Калантэ и её Скеллижский коллега по монаршей заднице запереживали о людях, а также о главах кланов. Они не думали, что ты поставишь в позу пьющего оленя островитян. К тому же с такими силами. Скажу честно, я впечатлен. — в его голосе прорывались нотки уважения и интереса. — Сильно впечатлен твоими талантами, которые не типичны для большинства членов Братства Чародеев.

— Благодарю за похвалу.

— Ты её заслужил. Но позволь дать тебе один совет на будущее.

— Буду рад его услышать. — состроил я дружелюбную гримасу.

— Ты молодой чародей и держись молодых чародеев. Ведь старики вроде Тиссаи, Хена и Францески мыслят своими категориями и предпочтениями. Нам же с тобой как более молодому поколению, у которого мозги ещё работают нормально, нужно не терять бдительности и крутиться активнее, но стараться первое время не мешать старикам и не попадаться на глаза Капитулу.

— Благодарю за совет.

— Не стоит. Просто ты мне меня напомнил в более ранние годы. — на этот раз он не улыбался. — Пожалуй мне пора. Но помни, будь осторожен, я тебе не враг, но ты можешь своими действиями навлечь на себя как множество друзей, так и врагов.

И что же ты этим хотел сказать, Вилли?

Хм, ладно потом разберусь. Ты ведь сам себе на уме… как и я собственно.

Пора бы навестить выделенные мне покои.

*

Примерно в полночь я отложил перо и подошел к двери. Сначала думал, что мама решила меня навестить, но нет, когда прислушался к своим ощущениям, понял, это была Францеска, поэтому я и пошел поспешно открывать дверь. Мне было любопытно.

Она была одета в то же платье лазурного цвета, что и на переговорах, но в отличие от переговоров сейчас на ней была не её очередная добродушная улыбка, а чуть более теплая на первый взгляд. Но я этим не обманывался, ведь знал, что эта улыбка мне предназначена специально для разговора и расположения к себе.

— Францеска. Рад, что вы посетили меня. Чем обязан? Неужели переговоры пройдут уже в моей комнате? — удивился я притворно.

— Нет. Но если ты позволишь, мы могли бы поговорить в этой комнате, а не на пороге.

— Прошу. — я пропустил эльфийку внутрь, а затем уже и закрыл дверь. — Вина, фруктов?

— Не стоит. Я уже поужинала, так что сыта, как едой, так и руганью милого Хена. — улыбнулась она уже более искренне. — Так что мне бы хотелось поговорить, но с меньшим количеством словоблудия и воды, которая сегодня лилась.

— Я всегда рад уделить толику внимания разумным особам, особенно таким прекрасным как вы.

— Льстец. Увы, но ты слишком молод для меня. Хотя и хорош собой.

Ох, моя милая старушка, я к тебе и не подкатывал, это скорее старая привычка. Хотя быть может по закону военного времени во время Северной войны я и наведаюсь в Дол Блатанна и…

Кхм-кхм, что-то я замечтался, хорошо, что этого не заметила Францеска, которая рассматривала пергамент, на котором я строчил очередные стишки и песни из моего мира.