Я отполз к стене, почти вжался в неё, переваривая то, что вспыхнуло в Лабиринте. Если Томас убил парня, который портил мне жизнь из-за приступа гнева, вызванным заботой, то он мог легко убить родителей из ревности.

– Вот ведь чёрт, – сказал я тихо себе. Этот шёпот поглотил крик экрана.

Страшный вывод сжал голову и грудь холодом. Он сделал это из-за меня, он снова стал убийцей.

***

Я не понимал, сколько времени прошло, потому что понятие «время» в этом месте превратилось в безразмерную величину, которая, по большому счету, вообще не имела значения. Время снова начнет ход, когда железная дверь откроется. Надо было заострить внимание на постороннем звуке, забыть о кряхтении, хрусте, который доносился со стороны экрана. Отличный способ уцепиться за реальность, чтобы не сойти с ума окончательно. Господи, что угодно, чтобы перестать прокручивать в голове новое воспоминание. Я ухватился за звук капель, которые ритмично били об пол. Пробирающий звук пустил корни в моей голове. Я начал считать.

Две тысячи восемнадцать. Я это вслух сказал или нет? Ах, да, никакой разницы. Стоило начать думать, как паника снова цеплялась за меня всем своим тяжёлым и холодным существом. Я пытался жмуриться, но от этого становилось только хуже. Когда глаза открыты картина вокруг не особенно менялась, но создавалась иллюзионное ощущение некоторого контроля над происходящим вокруг. А ещё я надеялся, что в комнате не было крыс или мышей. Некоторые из заключённых говорили, что они могут отгрызть пальцы или уши.

Я досчитал до двадцати одной тысячи трёхсот сорока восьми, когда замок железной звери начал скрежетать. Потом она открылась, и в глаза ударил свет из коридора. Я с мучительным стоном выдохнул.

– Вам предоставлена свобода в передвижении.

Народ начал медленно подниматься на ноги, потягиваться и покидать комнату. Позже, уже в бетонных коридорах, неукротимый поток заключённых понёс меня. «Давление общества» на практике выглядит так.

***

Спать приходилось в тех же комнатах, куда нас привели впервые. Утром привезли ещё партию новичков. Моя соседка, которая назвала себя Сарой Мелроуз, сказала, что эти должны быть последними, а это значит, что с сегодняшнего дня начнётся бойня. Днём нам позволили ходить по всей территории Ям, даже на просторной площадке. Весь периметр был огорожен забором, вдоль которого бежала неоновая полоса.

– Эта гарантия безопасности. – Пояснил кто-то из-за моей спины, заставив меня подпрыгнуть. – Покинем периметр – голову нам оторвёт.

Я обернулся, передо мной стояла Сара, она выразительно постучала по ошейнику. Да, конечно. Вот для чего ещё они нужны.

– Ты меня напугала, – обличительно возмутился я.

Мы отошли от забора и сели на землю. Вокруг было достаточно живо, многие из прибывших заключённых радовались хотя бы небольшому расширению пространства. Мне особенно радоваться было нечему: только появился шанс сбежать из тюрьмы, как меня приволокли на смертную казнь. Мне несказанно везёт, правда?

– Нас всех свозят сюда ради грандиозного открытия. Я поговорила с некоторыми из другой группы. Как удалось узнать, только с нашей прибыли надзиратели.

– Чтобы лично зафиксировать смерть. – Добавил я.

– Здесь множество арен разного типа, десятки боёв будут проходить одновременно.

– Жаль, нам в это время придётся собирать свои внутренности по всей территории Ям.

Сара молчала. Она протянула руки и собрала горсть мелких камней с земли, начала пересыпать их из одной руки в другую.

– Ты здесь одна, как я вижу. – Я не знаю, зачем решил нарушить молчание. Мне не было неловко, я просто знал, что надо было что-нибудь сказать.

– Да. И, мне кажется, я с ума схожу. Я даже не боюсь, – её голос сел. – Это больше похоже на облегчение. – Надоедает жить с мыслью, что я всюду лишняя. Хочу перестать об этом думать. Вообще перестать.

– Сара, а ты помнишь, как мы играли во дворе?

– Что?

– Ты же была с нами, да? У тебя были хвостики, ты подарила мне цветок.

Сара перевела на меня удивлённый и отчего-то виноватый взгляд.

– Мы все ужасно испугались, когда Макс и Кайл прибежали за Томасом. А потом он принёс тебя на руках, живого и почти здорового. Мы все считали его героем.

…– Считаешь себя героем? – Парень скептически выгнул бровь, непонимающе глядя на Томаса.

– Никогда не считал. Можешь расслабиться, Ричи, я же не прыжок из самолёта тебе предлагаю. – Отмахнулся мой брат.

Я рассеянно оглядывался по сторонам, рассматривая лавки и небольшие магазинчики вокруг. Яркие вывески, полки, забитые разнообразными товарами. Запах карамели, от которого живот начинал требовательно урчать.

– Лучше бы это был прыжок из самолёта, – Ричи закатил глаза и кивнул в сторону тира.

Мы подошли к стойке, Ричи отдал почти новую купюру рабочему парка, тот протянул автомат.

– А что плохого в том, что я пытаюсь помочь своему лучшему другу? – С широкой улыбкой и театральной торжественностью поинтересовался Томас.

Ричи нажал на спусковой крючок дважды. Две мишени упали.

– Прекрати. Это же твой отец. – Не унимался братец. Он скрестил руки и хитро глядел на своего друга.

– Мой отец, – ещё одна мишень была поражена, – и моё решение, что я не хочу с ним общаться. – Финальные две пули попали точно по целям.

Ричи гордо выпрямился, поправил форму. Приз, естественно, отдали мне.

– Спасибо, – поблагодарил я, заворожено рассматривая яркий венец из перьев.

– Обращайся, – рассеянно ответил Ричи.

– Тебе не тринадцать лет. – Фыркнул Томас. – Прекрати себя так вести и, пока мы снова не уехали, помирись с отцом.

– Нет. Хватит, давай не портить день, – Ричи вознёс указательный палец.

– Тогда хватит ходить с таким кислым выражением лица, – Мой брат закатил глаза.

Ричи злобно сверкнул глазами, поднял голову и нарочито медленно спросил:

– Назвать причину ссоры?

– Да, было бы неплохо узнать, почему ты вечно лаешь на него.

– Ты.

– Что? – Я оторвался от новой игрушки и посмотрел на Ричи.

– Он думает, ты плохо на меня влияешь. – Пожал плечами тот.

– Звучит очень…– Томас в недоумении замялся, подбирая слова.

– Тупо. Тупо звучит. Прямо-таки критический уровень тупости. – Подсказал Ричи. – Прибавь к этому то, что я не пошёл по его стопам, а поехал в военную академию за своим другом.

Томас стушевано поморщил нос. Ричи похлопал его по плечу и, растрепав мои волосы, пошел вперёд. Я посмотрел на брата, тот мотнул головой, проглатывая услышанное, и снова засиял. Солнце озаряло небо тёплым светом, парк жил, гремя музыкой и аттракционами, веселье продолжалось…