— Если честно, я не знаю, Гарри… Я ведь прекрасно знал историю Кубка. Да, он мог выбрать любого потомка Поттеров или Гампов, но только с тем условием, что они являются студентами одной из школ, участвующих в Турнире. В противном случае, в прежние времена, когда Рода Поттеров и Гампов были весьма многочисленны, Кубок мог вообще выкинуть имя несмышлёного младенца или беременной женщины, если они обладали наиболее высоким потенциалом. Так что это ограничение действует без осечек.

— Но всё-таки, ты прекрасно знал, что я не студент.

— Но этого не знал тот, кто накладывал заклятье, — резонно ответил маг. — И не стал меня спрашивать о том, что полагал само собой разумеющимся. А я ему не сказал. Я ненавижу принуждение во всех формах, Гарри, и, вероятно, старался бороться с заклятьем. Жаль, что это не увенчалось успехом и закончилось полной глупостью.

— Ему? — переспросил я, — Значит, ты всё-таки что-то помнишь?

Лавгуд пожал плечами:

— Увы, но нет. Просто по статистике с наибольшей вероятностью это мог быть мужчина. Но воспоминаний нет, даже Сметвик с Лордом Принцем сдались. Я хотел бы помочь тебе, да и сам не прочь отомстить этому… заклинателю… но не знаю, как.

— Вообще-то есть у меня одна мысль, — заметил Гиппократ Сметвик, вошедший в палату и услышавший последнюю фразу Ксено. - Мне удалось установить, что заклятие было наложено не более месяца назад. Значит тебе, Ксено, нужно вспомнить этот месяц поминутно — где бывал, с кем встречался. А на месте встреч с этим… магом образуются лакуны. Вот их мы и будем заполнять.

— А разве вы, когда проводили сеанс легилименции, этого не заметили? — поинтересовался я.

— Гарри, если с Ксено поработал очень хороший окклюмент, уровнем выше нашего, мы ничего и не должны были заметить, — вздохнул Сметвик. — Поэтому искать придётся, опираясь на другие источники. Записи о встречах, дневники, деловые письма…

— Дневников я не веду, — заметил Ксено. — Но записи о встречах и деловые письма… кхм… стоит поискать. Во всяком случае, я уверен в одном — в мой дом имеет доступ весьма ограниченный круг лиц, значит, это произошло вне дома.

— Но на всякий случай тебе стоит подумать, кому ты мог открыть доступ и в дом, — настаивал Сметвик. — Легилименты такого уровня могут быть весьма… убедительными.

На том и порешили. Мне не нравилось, что наш неведомый противник оказался столь силён, но, честно говоря, я радовался, что Ксено совершил свой поступок под влиянием чужой воли, да ещё и пытался с ней бороться. Не хотелось думать плохо об этом маге…

А ещё меня неожиданно зашёл навестить Владимир Кащеев. Он весьма нелестно отозвался о моей способности искать приключения на свою филейную часть, но куда более благосклонно — о Даре Тёмного Целителя.

— Девять из десяти придурков твоего уровня подготовки точно отдали бы концы даже с моей и твоего учителя помощью, — мрачно буравя меня взглядом заявил он. — Но тебе повезло, ты оказался десятым. Магия тебя щедро одарила, так что будь достоин её Даров. И научись сопротивляться инстинкту целителя и верно оценивать ситуацию. А то выгоришь сдуру — а меня или твоего достойного учителя может рядом не оказаться, понял?

— Понял, — вздохнул я. — Признаю за собой Долг Жизни, господин Кащеев…

— Я не для этого тебя вытаскивал, — проворчал некромант. — Мне этого не нужно.

— Мне нужно, господин Кащеев, — отрезал я.

— Хорошо, — согласился Кащеев. — Тогда Владимир.

— Что? — удивился я.

— Глупым мальчишкам, которые вешают на себя Долг Жизни передо мной, да ещё могут стать моими потенциальными учениками, я позволяю звать себя по имени, — хмыкнул Кащеев, и, на моей памяти, впервые улыбнулся. Кстати, улыбка его удивительно красила, делая куда моложе.

— Возьми, — неожиданно сказал Кащеев и протянул мне выточенный из кости ключ. — Клянусь, что этот подарок сделан от чистого сердца и не несёт вреда ни тебе, ни твоим близким.

— Это что? — удивился я.

— Мне бы триста лет назад такая штучка пригодилась, — проворчал некромант. — Когда будет совсем плохо — ну просто край — ты её оземь брось. Появятся варианты…

— А уточнить нельзя? — спросил я, бережно принимая дар. Я что — идиот, отказываться от подарка сильнейшего некроманта?

— А тогда будет неинтересно, — ехидно отозвался Кащеев и отправился на поиски Сметвика, как он сказал, чтобы пообщаться с тем, кто сумел привить мне зачатки знаний. Но что-то мне подсказывало, что это только предлог…

Я спрятал костяной ключ в своём поясном кошеле, который лежал на тумбочке, встал с кровати и принялся одеваться. Пора было срочно сматываться домой, пока Сметвик не передумал, а то зелья ректально — это такая гадость…

Аппарировал домой я с помощью Конни — мне такое счастье не светило ещё пару недель. Сметвик, хоть и говорил, что я восстановился, советовал поберечь себя и не применять энергозатратных заклинаний и не прибегать к аппарации. Зато советовал чаще прибегать к анимагии — хоть это превращение и сложное, но во второй ипостаси мне хотя бы час в день бывать необходимо — типа, магические потоки лучше стабилизируются… А дома меня ждал вкусный обед, радостные друзья и близкие и ужасно соскучившиеся по мне фамильяры.

Паше и Лео великолепно жилось в Поттер-мэноре. Лео носился по лесу со стаей книззлов и пользовался благосклонностью сразу двух подросших дочерей мисс Хохолок — Красотки и Искорки. Первая — белая, с более тёмными ушами и хвостом, выглядела немного похожей на кошку сиамской породы, но была куда крупнее и, как ни странно, изящнее… Вторая — лохматая и огненно-рыжая — отличалась повышенной проказливостью. Но обе хвостатые дамы явно предпочитали Лео другим книззлам из стаи и даже успели принести ему четверых котят — на редкость толстолапых и умилительно пушистых, с еле заметными кисточками. Котят сразу разобрали жившие в мэноре вассалы, и сейчас они вполне себе благоденствуют и не желают вольной жизни, хотя поноситься по лесу со всеми не отказываются.

Что же касается Паши, то он обожает ползать по всему мэнору, а возвращаясь — дремать у камина на специально постеленной для него медвежьей шкуре. И Лео, и Паша частенько становятся объектами для игр мелких бандитов — Джейми, Бетти и изредка бывающей у меня в гостях Гаечки. Единственное, что удручает Пашу — разлука с Никовой Нагайной, к которой он, похоже, питает самые нежные чувства. Увы, Ник сейчас занят по уши своим мэнором и ко мне в гости выбирается крайне редко, но по сквозным зеркалам мы общаемся часто, так что бывший тёмный Лорд вполне себе в курсе всей ситуации. И в больницу ко мне он примчался, бросив все дела.

Когда мы с Конни аппарировали в Поттер-мэнор, я вздохнул с облегчением. В больнице Святого Мунго я предпочитал бывать в качестве целителя и личного ученика Сметвика, а вот побывать в шкуре пациента… Полезный опыт, конечно, но мне не понравилось. Болеть я терпеть не мог ещё с прошлой жизни, да и канонный Гарри, хоть и часто оказывался в Больничном крыле, тоже не слишком обращал внимание на своё здоровье. Меня, кстати, всегда удивляло наплевательское отношение со стороны взрослых к здоровью Избранного. До Хогвартса всему персоналу школы словно глаза занавесили, хотя я на собственном опыте убедился, что присмотр за детишками там серьёзный. А уж в Хогвартсе… Да, когда Герой попадал в Больничное крыло — его вроде бы лечили… Но почему та же самая мадам Помфри при осмотре не видела, что ребёнок слишком маленький, слишком худой для своего возраста… да со зрением у него серьёзные нелады? И ещё — после эпичного боя с василиском Гарри, которого цапнула змеюка размером с трамвайную сцепку, в Больничное крыло даже не отправили. Типа Фоукс на рану порыдал, и Герой снова в строю. А хотя бы диагностику детальную провести — нет, товарищи, это же Избранный, на нём всё как на собаке заживает… Как тут не поверить, что злобный Дамби не подпускал к Герою серьёзных целителей намеренно — не дай бог крестраж обнаружат и озаботятся удалить. И пошла прахом вся красивая комбинация… Как же мне всё-таки повезло, что Ник оказался вменяемым… Да и то, что он покинул мою голову и зажил собственной жизнью, тоже сыграло свою роль. Во всяком случае, пусть я сейчас не такой лосяра, как Рон, но определённо выше Конни и Драко и не вызываю впечатления дитятки из сиротского дома, которую нормальным людям хочется пожалеть и накормить.