Признав, что план хоть и так себе, но все же лучше, чем ничего, я опустила голову и, стараясь держаться тени, двинулась в указанном направлении.
Шла размеренно, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег: привлекать чужое внимание было нельзя. Периодически по подсказкам Яра сворачивала в небольшие малолюдные проулки, сокращая путь.
Несмотря на то что никакого волнения вокруг не наблюдалось, я с каждой минутой нервничала все сильнее. Казалось, что каждый встречный пристально разглядывает меня, стараясь распознать беглянку и позвать стражу, а то и самому в ловле поучаствовать. Лично, так сказать, доставить самозванку Василисе и получить награду.
Я гнала от себя подобные мысли, понимая, что нельзя давать волю страху. Но думать о хорошем все равно не получалось, в голову лезла всякая гадость. О неблагодарном папочке, выслуживающейся перед ним сестричке и… да, о Белогоре. Неужели им действительно руководил только расчет? Ну не хотела я верить в то, что он вот так просто взял и пошел к другой!
– Слушай, а может, это неправда? Может, Василиса иллюзию сотворила? Ну, с разговором о свадьбе? – не выдержав, с надеждой спросила я Яра.
– Нет, Марья. Зеркало истину отражало, не чары это, – уверенно ответил тот. – Разговор тот на самом деле был.
В общем, на душе легче не стало.
Так, в мрачном настроении, я пришла к городской стене и по указанию посоха двинулась вдоль нее и расположенных здесь же торговых рядов рыбного рынка. В воздухе потянуло тиной и сыростью. Навстречу то и дело попадались мужики с полными корзинами еще живой, трепыхающейся рыбы.
– Мы почти на месте, – сообщил Яр. – Скоро по правую руку от тебя рыбацкие ворота будут, не пропустишь.
Он оказался прав. Пропустить такое было сложно.
Ворота оказались огромной каменной аркой, ведущей прямо в Ильмень. Здоровущая решетка, закрывающая ее на ночь, сейчас была забрана вверх, позволяя судам свободно скользить туда-сюда. И я очень надеялась на то, что никакая умная голова не проявит служебное усердие и не опустит ее прямо сейчас, закрывая мне единственный выход из города.
В рыбацком порту было многолюдно. На причалах теснилось множество лодок самых разных размеров. Вокруг царило деловое оживление, что меня несказанно обрадовало. Местным рыбакам и перекупщикам явно было не до поимки какой-то девицы.
– Что дальше? – оглядываясь, уточнила я.
– Лодку ищи, – посоветовал Яр. – Да большие мимо пропускай, нам помельче надо, понезаметнее. Смотри, какая только разгрузилась, к той и подходи.
Ладно, попробуем.
Я неспешным шагом пошла вперед, внимательно рассматривая лодки. Но при всем их многообразии выбрать такую, к которой стоило бы подойти, оказалось не так и просто. Какие-то стояли загруженными. Владельцы других выглядели не слишком благонадежно, так что, несмотря на бессмертие, остаться с ними один на один я бы не рискнула. Ну и крикливых любителей отметить особо удачный улов прямо на пристани тоже хватало.
Нужная лодка нашлась только в дальнем конце порта. Небольшая, на два гребца, с облупившейся краской и сетями, аккуратно сложенными на корме. В ней сидел только один крепкий старик, который с видимым нетерпением вглядывался в снующих мимо людей.
– Да где ж тебя кобыла носит! – неожиданно закричал он. – Отплывать надобно, а он вон еле ноги волочит!
Тотчас мимо меня шустро проскочил молодой парень, несущий в руках большой глиняный кувшин и что-то завернутое в полотенце.
– Тут я! Каравай по пути сторговал да квасу крынку. Чего голодным брюхом рыбу пугать? – Парень передал старику еду и прыгнул в лодку, отчего та закачалась так, что я испугалась, что сейчас она зачерпнет воды. Но обошлось.
– Ладно, Яшка, – ответил старик, поднимаясь со своего места и отвязывая цепь от причального столбика. – Садись на весла. Сейчас на камышовую излучину пойдем. Нюх у меня, что там удача нынче будет.
– Эй, подождите! – поняв, что лодка вот-вот отчалит, решилась я. – Возьмите меня с собой! Я заплачу!
– Чего? – не расслышал дед, а парень почему-то заметно напрягся, рассматривая что-то позади меня.
– Ничего, старик, – раздался знакомый девичий голос с нескрываемой насмешкой. – Плыви себе. Тут наше дело, нам его и исполнять. Правда, Иванушка?
Вздрогнув, я резко обернулась.
Аленушка, затянутая, как и в прошлую нашу встречу, в мелкокольчатую кольчугу, стояла, сложив руки на груди и глядя на меня в упор. Из-за ее плеч выглядывали рукояти двух узких сабель. Губы девушки кривились в едва сдерживаемой усмешке. А позади нее возвышался горой мускулов огромный Иванушка, что-то лениво пережевывающий своей козлиной головой. Один из его рогов был искусно выкован из железа, заменяя тот, который Ланселот в свое время срубил напрочь, о чем козлооборотень, несомненно, помнил до сих пор.
С широкого проклепанного пояса Иванушки свисала тяжеленная боевая цепь, с которой, я уже знала, этот монструозный ведьмак управлялся весьма искусно.
Видимо, на моем лице что-то отразилось, поскольку козлооборотень хмыкнул:
– Гля, сестрица, а она нас узнала. Значит, все ж не самозванка.
– А и ладно, – протянула Аленушка. – Главное, нам за нее заплатят. Да и вообще, так даже интереснее. Ну что, Марья, добром пойдешь или силой заставить? – уточнила она уже у меня. – Ты тут нынче в одиночестве. Ни коня волшебного, ни рыцаря бестолкового рядом нет.
Словно отвечая за меня, посох сбросил маскировку, и глазницы его черепа вспыхнули зловещим зеленым светом.
– Ох, да проходили уже. – Аленушка пренебрежительно махнула рукой. – Супротив этого колдовства я ловкостью возьму да отварами тайными. Справились тогда, управимся и сейчас.
– Как вы меня нашли? – спросила я, в панике стараясь придумать хоть какой-нибудь выход. Пока не придумывалось.
– А чего там искать-то? – низким басом отозвался Иванушка. – К главным воротам ты не пойдешь, туда гонцы поперед всего отправлены были. Через стену не перелезешь. Остается только один путь из города – через рыбаков. Так что и дел всего: тебя догнать.
– Пойдем, Марья, – снова сказала Аленушка. – Все, отбегалась.
Иванушка шагнул вперед, качнув козлиной бородой, и пробасил:
– Считаю до трех, девка! Раз…
– Он все равно только до трех и может, – пробурчал посох. – Да и то сбивается, коли отвлечет чего.
– Три! – рявкнул козлооборотень, делая еще один шаг, и я подняла посох в безнадежной попытке защититься.
– Эй, ведьмак! – новый голос, дерзкий и веселый, заставил Иванушку остановиться и оглянуться. – Ты «два» пропустил!
Я быстро развернулась и увидела, что к нам приближаются двое: высокий светловолосый мужчина и идущий чуть за ним, развязно, вразвалочку…
– Соловей! – радостно закричала я.
Это действительно был он. Все такой же кряжистый, заросший черной бородой по самые глаза. С огромной, похожей на бочку грудиной, которая распирала атласную рубаху так, что та так и норовила лопнуть.
– Какие люди! Марьюшка! – радостно отозвался он, потеснив русоволосого и выдвигаясь вперед. – Вот как чуял, когда тот тип на воротах о приметах горлопанил, что неспроста это! Не зря проверить решил! Опять, значитца, с Василиской рассорились? Оно и неудивительно, вы ж только на лицо одинаковы, а в душе-то разные совсем: ты, поди, на нашей сторонушке.
Ы-ы! Сомнительный комплимент от разбойника-то! Но сейчас я ему была только рада.
– А ну назад, мил-человек! – рявкнул Иванушка, разворачиваясь к подходившим и одним движением сдергивая с пояса цепь. – Уголовников хватать – забота не наша. Но коли по-иному нельзя, так и вас заодно к Василисе доставим!
Соловей остановился и оглянулся на своего спутника:
– Ну, что скажешь? Хватать нас хотят, цепями вязать да на суд скорый отправлять. Ну, меня-то ладно, есть за что, скрывать не буду. А вот ты чем виноват? – его голос показательно-трагически дрогнул.
Тут только я внимательнее посмотрела на незнакомца. Одет он был в серую льняную рубаху, украшенную искусной вышивкой по вороту, и простые темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Длинные, пшеничного цвета волосы незнакомца свободно развевались на ветру, только на виске виднелась тонкая косичка, в которую было вплетено небольшое перышко.