А враг её рядом, стоял и смотрел на неё с отвращением и ненавистью. Но Силико ненавидела его в сотни, в тысячи раз сильнее. И плевать, что он великий воин, она бы разорвала его на части голыми руками, если бы не голос матери в голове, настойчиво твердящий:

«Не иди на поводу у желания отомстить».

И Силико старалась следовать последнему наставлению. Старалась. Но как ему следовать, когда она вся — одна чистейшая жажда мести?

«За кровь платят кровью» — сказал кто-то однажды, и теперь эта фраза тоже крутилась в голове.

— Подумать только, тебя ещё не убили. И тебе даже удалось пробраться в Монолит. Всё же вы, древние, живучие, как крысы, — каждое слово Ламберт бросал как оскорбление.

— Зачем ты разрушил мою деревню? И зачем убил мою мать? — Силико пыталась говорить спокойно, но это выходило с трудом.

Ей уже не важно было, в каком она времени и где находится, важен был лишь ответ. Хотя какой с него сейчас толк?

— Ты ещё смеешь спрашивать? — взгляд Ламберта стал злее и жёстче. — Будто сама не знаешь, что совершили древние. Моя жена — одна из многих, кого вы принесли в жертву.

— Твоя жена? — переспросила Силико, понимая, что ей нет до этого никакого дела. А потом вдруг вспомнила, что речь идёт о матери Ноэ и Лени. Этот, казалось бы, очевидный факт её настолько ошеломил, что она даже попыталась взглянуть на Ламберта по-другому. Не как на убийцу её матери, а как на отца близнецов.

— Что ж, думаю, ты имеешь право знать, — по виду Ламберта не сложно было понять, что на самом деле ничего рассказывать ему совсем не хочется, — Мою жену называли Синим цветком пустыни, и слава о ней гремела по всей Альтере. Шейна была одним из сильнейших рыцарей Небесной Гавани. Все знали её имя. Когда-то она была единственным рыцарем, способным победить меня в открытом бою. Отважная и прекрасная. Я полюбил её с первого взгляда. И всё было хорошо, пока не случилась эта история с Древними.

Ламберт говорил, а Силико пыталась найти в нём что-то, что напомнило бы о близнецах. Глаза, черты лица, голос, поза — всё это было совсем иным. Только холодный взгляд показался Силико знакомым. Ноэ смотрел точь-в-точь так же, когда был очень зол. Этот взгляд ей никогда не нравился.

— Древние — чудовища. Чудовища, путешествующие во времени и использующие невинных людей в своих жестоких экспериментах. Вот и Шейна попала в их лапы… Они поволокли её на алтарь…

Ламберт замолчал и молчал так долго, что Силико показалось, будто он не продолжит. Но только она хотела спросить, что же случилось дальше, как его голос раздался вновь:

— Шейна яростно сражалась, но как можно победить толпу могущественных магов? Даже меня они обездвижили за несколько минут. Я лежал и слушал, как моя жена кричит от боли. И ничего не мог сделать… А потом всё потемнело и мы снова оказались в настоящем. Вы оба вернулись, но Шейна… Я не знаю, что древние с ней сделали, но это медленно сводило её с ума. Как ни пытался, я никак не смог не помочь. Она умерла на руках у моего сына. А ты ведь теперь понимаешь, какого это, когда на твоих руках умирает мать?

Силико стиснула веер так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть и он сломается. Потому что она действительно понимала, и это понимание вызвало новую волну ненависти. Которую тут же погасило жалостью к близнецам. У них с ней одинаковое горе. Можно сказать, одно на троих.

— Теперь-то ты понимаешь, что твоя деревня и твоя мать заслужили мою месть? — Ламберт усмехнулся, горько, как показалось Силико, и от этой усмешки её перекосило.

«Любовь заставляет совершать как великие подвиги, так и ужасные злодеяния» — сказала ей Гарам, и Силико всё больше и больше понимала смысл этих слов.

— Я сожалею о гибели твоей жены, — эти слова были искренни, она действительно сожалела о гибели матери близнецов, она явно такого не заслужила. — Но это не давало тебе права убивать невинных!

— Мне не нужны твои сожаления, заносчивая древняя тварь! — вскричал Ламберт, и Силико сделала несколько шагов назад. — Знаешь, почему ты ещё жива? Потому что твоя мать предала свою деревню, чтобы я отпустил тебя. Надо было видеть, как она молила меня о пощаде — жалкое зрелище!

— Не смей оскорблять мою мать! — веер вспыхнул чёрным и тёмно-алым, духи оскалились, приготовившись к броску, и Силико была готова отдать приказ.

— Неужели хочешь убить меня? Попробуй. Только вот не думай, что это будет просто, — Ламберт нарочито медленно достал из ножен меч, на лице его появилась неприятная улыбка, злая и даже немного безумная. — Мы теперь квиты. Смерть безвинных жителей деревни за смерть Шейны. Баланс восстановлен. Осталось разделаться только с тобой.

Силико уже знала эту стойку. Знала, что через секунду лезвие меча устремится к ней, и выставила защиту, но ничего не произошло. Ламберт замер, так и не нанеся удара.

— Сегодня прямо день драматичных разговоров, — раздался из-за его спины нарочито спокойный голос. — А я всё никак к началу не успею.

Подняв глаза, Силико сначала увидела лезвие меча, прислонённое к шее Ламберта, а уже потом того, кто этот меч держал. Несмотря на непринуждённый тон, вид у Ноэ был напряжённый и настороженный. В первую секунду она обрадовалась, увидев его, а потом её, словно ледяной водой, обдало волной страха.

Ноэ же мечтал отомстить отцу за то, что он бросил мать умирать. Что если теперь, узнав всю историю, он, как и Ламберт, захочет отомстить древним?

Глаза Ноэ были холодны точно лёд. Даже несмотря на жару, от одного взгляда этих глаз Силико пробрала дрожь, словно на неё вдруг дохнуло колким зимним морозом. И она испугалась.

Не испугавшись Ламберта, великого воина, поднявшего на неё меч, Силико ощутила холодный и липкий страх от одного лишь взгляда Ноэ. Что-то жуткое отражалось в его глазах, что-то почти нечеловеческое.

Замерев, напряжённая и напуганная, она ожидала следующего шага хоть от кого-нибудь.

— Беги, — голос Ноэ, не враждебный, но какой-то неживой, заставил её вздрогнуть. — И даже не вздумай звать кого-нибудь на помощь. Это личное.

***

— Ты какая-то странная после того, как из комнаты Аллена вернулась, — Куруми посмотрела на неё очень внимательно, и Элисия отвела глаза. — Что-то случилось?

— Нет, ничего, — ответила она, стараясь, чтобы это прозвучало правдоподобно.

Ничего не случилось. Ничего необычного. Совсем ничего.

— Вы же не поссорились? — в голосе Куруми слышалось беспокойство, пришлось срочно её успокаивать.

— Вовсе нет! — возразила Элисия, даже с излишним энтузиазмом. — Мы скорее наоборот… помирились.

— Значит, вы до этого ссорились? — Куруми озадаченно наклонила голову набок, а Элисия начала прикидывать, как бы увести этот разговор в другое русло. О том, что произошло между ними с Алленом она ей когда-нибудь расскажет. Когда-нибудь потом. А сейчас…

Дверь открылась так резко и с таким грохотом, что Элисии сначала показалось будто она слетела с петель. На пороге стояли встревоженные и запыхавшиеся Лени и Эдем. И необходимость придумывать, как бы перевести тему тут же отпала.

Судя их по рассказу, медлить было нельзя. К несчастью, как назло, в этот момент все разошлись по мелким поручениям, и в доме из способных сражаться были только они с Куруми, Элрион, Гензаи и Соранико. И то, Куруми была без оружия, а Элрион спал и Куруми наотрез отказалась его будить и тем более отправлять в Монолит на эту проклятую жару, к которой он не приспособлен.

В итоге было решено, что Куруми и Соранико останутся здесь, на всякий случай или пока не вернётся ещё кто-нибудь. А Элисия и Гензаи пойдут с Лени и Эдем к Монолиту. Гензаи заверил, что найдёт Лунарию, где бы она не была, и что она ему ничего не сделает. Лени и Эдем сказали, что им срочно нужно найти Ноэ, пока он не натворил глупостей. Элисии достался поиск Аргенты.

И всем желательно было бы не натыкаться на Питера. Да и ещё на кого-то, хоть сколь-нибудь опасного в их состоянии лучше было не натыкаться.

***

Силико бежала так быстро, как могла, так что сердце бешено стучало в груди, а горячий и сухой воздух жёг лёгкие словно огнём. Голова кружилась и ноги слабели, но она продолжала нестись вперёд. В ушах у неё до сих пор стоял голос Ноэ: