– Ладно, – устало потер Тоша ладонью глаза, – шестнадцатого попробуем. Но я тебя предупреждаю: Галя в компании девчонок – человек новый, так что малейший взгляд в нашу с ней сторону с его стороны – будете дальше без нас дружить.

– А ты чего такой замученный? – Я вдруг заметил его покрасневшие глаза и темные круги под ними.

– Да не выспался, – рассеянно обронил он.

– Ты… что?! – Слава Богу, доел уже, сейчас бы точно подавился.

– Ну, не выспался, так что? – тут же по привычке взъерепенился он.

– А что это ты – спать начал? – ехидно поинтересовался я.

– Так с Галей же… укладываюсь, – залился он багровой краской. – А там сморило как-то раз, потом другой, а потом и вообще голова ночью работать перестала. Вот теперь на работе интенсивность труда повышаю.

– Это ты чего, уже второй месяц ее без остановки повышаешь? – ухмыльнулся я. – Среди людей, знаешь ли, такое повышенное внимание друг другу только у молодоженов принято.

– Пошел вон! – беззлобно огрызнулся он, расплываясь в совершенно обалдевшей, неудержимой, восторженной улыбке. – Без тебя разберусь. Разберемся.

И шестнадцатого января, когда состоялась наконец-то та судьбоносная встреча в нашем доме, я убедился, что они с Галей действительно очень неплохо между собой разобрались. Судя по сияющим Галиным глазам и по той частоте, с которой он постоянно норовил до нее дотронуться.

И Татьяна расцвела, гордо демонстрируя всем гостям нашего Игоря.

И Игорь блестяще доказал, насколько я был прав, утверждая, что живое человеческое общение намного важнее любых механических машинок. Даже на младенческом уровне – гляделки с Даринкой вызвали у него намного больший интерес, чем игрушечный мобильный – Тошино представление об идеальной игрушке для ребенка.

И Максим в нашу сторону даже не косился – с другого-то конца стола, на который я предусмотрительно отправил виновницу торжества с ее потенциальными источниками напряжения.

И, видя, как гладко, благодаря моей предусмотрительности, проходит эта встреча, как легко вписались в нее Маринины ангелы – даже не как друзья ее, а сотрудники, как лучится удовольствием моя Татьяна от теплой атмосферы искренней симпатии и шутливого подтрунивания друг над другом, я расслабился.

Забыв, что в этом нашем сложном уравнении с многими переменными есть еще одна – практически полностью нам неизвестная.

Даже, как выяснилось, две.

Наблюдатели.

Мы их даже не сразу заметили – они появились в самом дальнем от нас углу гостиной, возле того края стола, за которым Маринина компания заседала, увлекшаяся, видно, в тот момент каким-то своим разговором. И только когда Игорь с Дариной заверещали, с восторгом выглядывая из-за Тошиной спины в том направлении, я почувствовал незваное присутствие.

Мы с Тошей переглянулись и последующие десять секунд общались не просто на мысленном уровне, а с подобающей передвижению мыслей скоростью.

– Он! – с шипением врезался в меня первый Тошин импульс.

– Твой?

– Двое!

– Зачем?

– И твой!

– Мой?!

– Удушу!

– А люди?

– Убрать!

Я быстро забрал Татьяну на кухню и попросил ее увести людей из гостиной. И впервые в жизни обрадовался неожиданному появлению Марины и ее непревзойденному умению дергать за ниточки. В данном случае за ниточки Сергея.

Когда в гостиной остались одни ангелы, мы с Тошей, не сговариваясь, ринулись прямо с порога комнаты к пришельцам. По дороге я успел с удовлетворением заметить, что пути отступления в другие углы им Стас с Максимом непринужденно перекрыли, а назад, наверх, похоже, не сбегут, пока Игорь с Даринкой в комнате остаются.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.

– Что опять вынюхиваем? – с яростью прошипел Тоша.

– Извините, пожалуйста, – приветливо улыбнувшись, постарался я вернуть разговор к принятому в ангельской среде дружелюбному тону, – мой коллега слегка удивился вашему неожиданному появлению. Он хотел спросить, чему мы обязаны удовольствием видеть вас? Кстати, неплохо было бы побеседовать лицом, так сказать, к лицу.

– Мы не обязаны вам представляться и, уж тем более, беседовать, – раздался в ответ надменный голос. Знакомый. Тот, что мы с Тошей в церкви после крещения Даринки слышали.

– Сейчас-то что надо? – Тоша тоже, видимо, вспомнил о нашей первой стычке с наблюдателем.

– Мой коллега хотел спросить, – опять перевел я его, – чем вызвано ваше появление непосредственно в данный момент?

– Вы что, отчета от нас требуете? – послышался из угла второй голос. Преисполненный такого высокомерного удивления, что меня в момент затопило волной слепящей ненависти. Это он сквозь меня за моим парнем наблюдать будет?

Почувствовав, как под этой жгучей волной испарились во мне последние крохи ровного дружелюбия, я нервно оглянулся на Стаса. Интересно, станет ли он и дальше нейтралитет держать, если мы их сейчас отсюда пинками…?

Но он уже тоже понял, что ситуация неотвратимо склоняется в сторону вооруженного конфликта. Который он, как представитель силовых структур, просто обязан предотвратить.

– Да, я бы, к примеру, не отказался узнать ваши цели и полномочия, – подал он свой самый облеченный властью голос. – Надеюсь, мне не нужно представляться?

– Нет уж, будьте любезны, – холодно отозвался Тошин… нет, Даринкин… нет, детей оставим в стороне – Тошин наблюдатель.

– Руководитель службы внешней защиты, – еще холоднее отчеканил Стас, прищурившись.

– В таком случае Вам должно быть хорошо известно, – снова включился мой наблюдатель, – какую потенциальную опасность для сохранения тайны нашего сообщества могут представлять собой эти столь отличные от человеческих детей существа.

– В особенности те из них, – продолжил Тошин, – которые ведут свое происхождение от представителей его более экстремистского крыла.

– Не говоря уже о тех случаях, – добавил мой, – когда они оказываются в сфере воздействия друг друга, что может привести к резонансу их отличий, многократно усиливая тем самым риск повышенного к ним внимания.

– Вы также прекрасно осведомлены, – надменно заметил Тошин, обращаясь все также только к Стасу, – что наш отдел работает под грифом строгой секретности, и его сотрудники не подотчетны никому, кроме своего непосредственного руководства. Только оно имеет право знакомиться с результатами наших наблюдений, которые представляются затем на рассмотрение Высшему Совету.

Все это время мне пришлось прочно поддерживать под локоть Тошу, который при слове «создания» резко дернулся вперед. Под какой-то странный звук, донесшийся со стороны Марининых ангелов.

– Я хотел бы узнать, – послышался оттуда же напряженный голос Максима, – входят ли в этот Совет представители нашего… экстремистского, как вы выразились, крыла?

Тоша бросил на него яростный взгляд, но чуть расслабился, раздумывая, похоже, на кого в первую очередь бросаться.

– С этим вопросом Вам следует обратиться к своему руководству, – презрительно скривился, судя по тону, Тошин наблюдатель. – Если оно сочтет необходимым дать Вам ответ.

– Обращусь, не сомневайтесь, – уверил его Максим. – И в том, что ответ получу, тоже.

– А я хочу вам напомнить, – определился, наконец, с направлением последующего удара Тоша, – что у этих детей здесь, на земле, поручители имеются. Которые наблюдают за их развитием не наскоками, а ежедневно. И, в случае чего, и подкорректируют его, и в нужную сторону направят. И без их ведома никаких действий в отношении детей предпринято не будет. Можете так начальству и доложить.

– В этом Вы можете быть абсолютно уверены, – отозвался его наблюдатель с легкой ноткой плотоядности в голове. – В нашем сегодняшнем отчете непременно будет отмечена ваша очередная попытка создать нам препятствия в исполнении должностных обязанностей.

И они исчезли так же внезапно, как и появились.

Не сговариваясь, мы все тревожно оглянулись на Игоря и Даринку, которые, потеряв источник необычного развлечения, принялись в блаженном младенческом неведении хлопать друг друга ладошками, тихонько похохатывая от удовольствия.