—Донна хочет перевезти Эмили домой, — сказал Макс. — Я против.

— Я тоже, — сжал я зубы. — Но меня никто не слушает.

— Ты ее муж.

— Да, но еще у нее есть родители и друзья, и Эмили бы не хотела, чтобы я с ними воевал.

— Плевать на это. Ей будет лучше, если она будет под просмотром врачей.

— Макс, — остановил я машину, не смотря на него. — Наступает момент, и ты понимаешь, что именно так и выглядит конец. Ты понимаешь, что это было только раз. И не имеет значения, если я буду пытаться что-либо изменить или оспорить. Так, как было, уже не будет, и Эмили не может сказать, что думает сейчас. И я все время жду, что она проснется и я почувствую то, что раньше. Снова. Но в то же время я понимаю, что сейчас уже не будет как раньше. Сейчас все изменилось.

— Эмили однажды сказала мне: «Не принимай жизнь всерьез. Ты никогда из нее не выберешься».

И в этот момент, я понял, а к черту. Я вышел из машины, зовя Макса за собой. Пускай боль сокрушает и ломает, разбивает на части, но лишь она способна вернуть жизнь человеку. Кристофер сидел в моем кабинете и читал какие-то документы.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— Привет, Крис.

— Привет, Макс, — ответил он. — Ты когда-нибудь можешь нормально разговаривать?

— Нет, что тебе нужно?

— Тебе придется поговорить.

— Дубль первый, — открыл я ноутбук. — Если это все, проваливай.

— Или будешь разговаривать с психологом.

— Ты кто такой, чтобы говорить мне что делать?

— Я твой адвокат, — ответил он спокойно. — Человек, которого уважает твоя жена, и если тебе нужны гарантии, то я никому не смогу ничего рассказать из-за документа о неразглашении.

— Макс, выведи его от сюда.

— Нет, мужик, — засмеялся парень. — Мне все это начинает нравится.

— Отвалите от меня, — фыркнул я, направляясь делать кофе. — Будете?

— Нет, — ответили они в унисон.

Когда я сделал напиток, снова вернулся в кабинет и сел за стол, смотря на НьюЙорк. Я построил мост, чтобы не упасть. Теперь я сдерживал злость ради нее. Я сдерживал себя, но становился монстром внутри. И в этом построенном мною миром не было правил и возможности что-либо исправить.

— Какой она была с тобой? — спросил Макс.

— Красивой, — ответил я, смотря на вторую чашку кофе, которую я делал всегда по старой привычке. — Властной и чуть капризной. Совсем не ручной, но милой. Опасной и порой молчаливой. Она никогда не врала, и я мог слушать ее часами, не переставая улыбаться. Эмили все время была рядом, даже на расстоянии. Нежной, робкой и опасной. До нее я не умел мечтать. И она любит меня, интересно за что?

— Брайан, у Долорес есть кто-нибудь?

— Не пытайся, Кристофер, — улыбнулся я. — Долорес очень скрытная. И слишком сильная. Если ты задашь ей вопрос, на который ей не захочется отвечать, то она проигнорирует тебя.

— Мы говорили несколько раз.

— Только потому, что по-настоящему ты не добрался к ее душе.

— Брайан, через час они забирают Эмили, — сказал Макс. — Нужно остановить это. Помоги мне.

Я смотрел на него и видел мою жену, только копию поменьше. Он был искренен и защищал того, кто дорог, даже идя против родных.

— Что вы должны делать? — спросил Кристофер. — Я тоже хочу участвовать.

— Эмили хотят перевезти домой, — направился я к выходу. — А я не хочу этого.

— Это опасно.

— Вот именно, — добавил Макс. — Нам может пригодиться адвокат, Брайан.

— Это правда, — слышал я улыбку. — Если ты не сможешь взять штурмом больницу, законы еще никто не отменял.

Я фыркнул и завел машину, когда парни заняли свои места. Я привык всегда действовать быстро. И с моей женой тоже. Для меня ее безопасность была в приоритете, и я был готов воевать за нее со всем остальным миром. Я помню, когда во второй раз пришел к Эмили домой. Она сидела на кровати, опираясь спиной на изголовье. В комнате было темно, и лишь свет от ноутбука, на котором она печатала, давал мне возможность рассмотреть ее.

***

— Чего ты хочешь, Брайан?

Она словно чувствовала, когда я находился рядом. Когда смотрел на нее и когда восхищался. Эмили чувствовала все, где объектом чего-либо была она. Все, что я смог ответить: «Тебя». Я изводил себя, когда она убегала, и все время догонял ее. Я старался не думать о том, как сильно хотел ее, и ставил разговоры на первое место.

— Ты хотел сказать, что хочешь секса и контроля над моим телом?

— Боже, нет, Эмили.

Я опустился перед ней на колени и видел в ее глазах, что она начинает думать, и ничего хорошего это не предвещало.

— Я идиот, Эмили. Просто для меня это ново, и я не знаю, как себя вести. Ты как кошка. Ты сама по себе и не лицемеришь. Ты ждешь правды. И мне нравится смотреть тебе в глаза, в этот момент я точно знаю, что ты чувствуешь. Чувствуешь ко мне. Постарайся понять меня. Влезь мне под кожу. Пожалуйста. Эмили, я хочу этого. Пойми меня.

— Понять что? — чуть слышно прошептала она.

— Что порой я не знаю, что со мной творится. Я могу совершать глупые поступки, которые злят, но по какой-то причине я пустил тебя и сам вступил на твою территорию. Давай смиримся с демонами друг друга.

— Нет, давай переступим эту черту, Брайан. И раз ты так хорошо меня читаешь, что я думаю сейчас?

— Я нравлюсь тебе.

— Иди ко мне.

***

Кристофер и Макс направились в палату Эмили, а я стоял у двери больницы, стряхивая пепел с почти докуренной сигареты. Перед глазами все время были взгляды тех людей, которых я лишил жизни. Я так боялся потерять контроль, но все же сделал это. Боялся быть загнанным в угол. Хотел всегда быть уверенным в том, что происходит сейчас, и знать, чего ожидать от нового дня.

— Брайан, — услышал я голос Донны. — Давай поговорим.

— Мы встречаемся? — затушил я сигарету.

— Да. Давай поговорим.

— Хочешь внести в наши отношения немного остроты?

— Не язви.

— Мне плевать, что ты скажешь, — посмотрел я на нее со злостью. — Эмили от сюда не уедет, пока не откроет глаза.

— Брайан…

Я ушел, так и не выслушав ее. Я пытался взять хоть немного контроля над собственной жизнью, над жизнью своей жены, но все было тщетно. Что бы я не делал, становилось только хуже. Я ворвался в палату, и дверь словно забаррикадировали Макс с Крисом, чтобы не выпускать медперсонал. Хелена плакала, а я оттолкнул их от Эмили.

— Мы перевозим ее по адресу, который оставила ее мать.

— Нет.

— Но мы не можем оставить ее тут. У нас распоряжение.

— А вы попробуйте мне помешать.

Эмили выглядела как открытая рана. Даже слегка разбитая. И меня постоянно мучило чувство вины. Я не мог позволить этого сделать, и когда все ушли, я закрыл дверь, оставаясь с Эмили наедине. Я смотрел на ее тело, которое было слишком худым, и подойдя ближе, поцеловал ладонь. Я снял обувь и прилег рядом с женой, обнимая ее за талию.

— Я научусь ради тебя, Эмили. Я научусь заново всему, что нужно будет тебе. Мне так нравится, когда я веду машину, а ты садишься спиной к двери и смотришь на меня. Ты разговариваешь со мной, всегда смотря в глаза. Кладешь ступни мне на бедра и целуешь за улыбку. А я улыбаюсь просто для того, чтобы ты поцеловала. Мне нравится, что моя одежда пахнет тобой, и то, что вся моя жизнь пропитана лишь твоим ароматом.

Я любил ее. Чувства распирали грудь, и я хотел посадить Эмили к себе на колени, как прежде, чтобы прочувствовать ее близость. Когда я женился, все изменилось. Конечно я мог бы сказать, что встреча с Эмили изменила меня, но нет. Именно брак меняет. Мои мысли стали отражением мыслей моей жены. Стремления и смысл всего стали зависеть также только от нее. От ее желаний. После произнесенных клятв, пусть даже в больничной палате, я полностью посвятил свою жизнь единственной женщине. Я заслужил ее уважение и знаю, что Эмили никогда не предаст меня по причине того, что я никогда не опущусь до уровня, чтобы она чувствовала себя незащищенной. Я ответственен за счастье этой женщины. Я хочу дать ей все. Чтобы в ее глазах я был лучше остальных. Хочу вдохновлять жену. Воспитывать наших детей, давая ей возможность отдохнуть и пожить в этот момент только для своего счастья. Я хочу защищать ее и все, что она любит. Боюсь упасть в глазах этой женщины, ведь она способна уважать только сильного человека.