У заранее оговоренного места Лидия появилась вовремя. Она всю дорогу ругала себя за наивность и безрассудство. Какой-то дух появился в её зеркале неделю назад, заявил, что может помочь, и она купилась. Когда он предложил встретиться у самого обычного торгового центра, вся магия будто рассеялась. С каких пор призраки назначают свидания? Но Лидия ведь ничего не теряла? Чтобы не опозориться, если всё это было плодом её воображения, он никому не сказала, куда направляется.

Переминаясь с ноги на ногу, она дышала на замёрзшие руки и смотрела по сторонам. Как должен был выглядеть призрак? Если он вообще придёт.

— Ты молилась, и я откликнулся, — вместо приветствия сказал Аллен. Лидия застыла на месте и ошарашенно посмотрела на него.

— Ты, — только и смогла выдохнуть она. Значит, он настоящий! Значит, заклинание тоже настоящее! Сердце забилось чаще в груди, и это не укрылось от Аллена. Он улыбнулся.

— Вижу, ты готова прям здесь прочитать его. — Он вытащил из кармана древний свиток. Дрожащей рукой Лидия взяла его и посмотрела. — Оно не сработает, если не выполнить ряд условий. Я помогу тебе. Будь готова в день зимнего солнцестояния.

С этими словами Аллен собирался покинуть девушку, но она, справившись с потрясением, окликнула его.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Аллен.

— Спасибо, Аллен.

Аллен коротко кивнул и ушёл. Лидия не могла видеть его озадаченного выражения лица. Он шёл на эту встречу с единственной целью, и только она поддерживала его, но теперь какое-то странное чувство появилось на смену простой жажде мести. Дело было в этой ведьме. Лидия сказала ему «спасибо». Раньше никто не благодарил его. Всего два слова неожиданно сильно повлияли на его, казалось бы, холодный рассудок. Теперь ему вдвойне хотелось во что бы то ни стало исполнить желание светловолосой девушки.

***

Хейлель подпёрла щеку рукой, чувствуя, как тяжелеют веки. Горди слишком буквально понял её просьбу «рассказать всё» и начал с сотворения мира.

— Так, всё, хватит, — вдруг сказала она, и Горди замолчал. — Это не совсем то.

— Но это касается твоей семьи. Твой дедушка создал…

— Нет, Горди, пожалуйста, это скучно! К тому же, звучит безумно.

— Тогда что же ты хочешь услышать?

— Расскажи о себе.

Горди сидел на полу детской комнаты в убежище Кроули. Он смотрел на девушку напротив, и старался не думать о том, что ещё недавно снимал с неё ползунки, чтобы бывший Король Ада её помыл. Будто уловив его мысли, Хейлель взяла его за руку, и они оба переместились в парк.

— Когда-то ты был здесь с мамой. Вернее, она думала, что это ты, — сказал Хейлель. Однако Горди было всё равно, где они находились, так как его занимало нечто более интересное: Хейлель держала его под руку. Они шли не спеша по аллее парка, не обращая внимания на прохожих. Вернее, на них не обращал внимания Горди, Хейлель то и дело ловила странные взгляды.

— Горди, почему они смотрят на нас? — спросила она.

— Я мог бы выжечь им глаза, — будничным тоном сказал он, и Хейлель уставилась на него, раскрыв рот от удивления. Понимая, что он не шутит, она поспешила разобраться в причине по которой они привлекали внимание. Со стороны они были обычной парой. Горделиус выглядел молодо, и никому бы и в голову не пришло, что ему далеко за тысячу лет, а ей нет и месяца отроду. Дело было явно не в них самих, но.

— Кажется, я поняла. Сейчас холодно, а я иду в одном платье, — заключила Хейлель. — Видишь? Ничего необычного. Тебе нет нужды выжигать им глаза.

Вместо ответа Горди остановился.

— Позволь на минутку… — сказал он, указывая на свою руку, и Хейлель тут же её отпустила. Тогда он снял пальто и накинул на её плечи.

— Спасибо, — сказала она, просовывая руки в рукава. Коричневое пальто Горди ей было явно не по размеру, но в этом не было ничего удивительного, и вскоре взгляды, смущавшие Хейлель, свелись к незаметному минимуму.

— Итак, Горди, я вся внимание, — сказала она, кокетливо улыбнувшись.

Горди поймал себя на том, что не знает, что сказать. Раньше ему не приходилось рассказывать о себе. Стоило ему появиться где-нибудь, и его тут же узнавали. В Аду о нём ходили легенды, и их знали даже самые молодые демоны. Но вряд ли Хейлель хотела послушать приукрашенные «байки из склепа».

— Может я всё-таки лучше выжгу им глаза? — спросил он, не зная, как избежать рассказа о себе.

— Неужели это всё, что ты делал на протяжении стольких лет? — без тени улыбки спросила Хейлель.

— Я был создан для этого, Хейлель, — ответил Горди. — Одним из первых рукой твоего отца. Демон с благодатью архангела. Я всегда был в распоряжении Люцифера. Исполнял любые приказы. Пока Михаил не заточил его в Клетку. И тогда мне пришлось скрываться. Что бы ни случилось с Создателем, я всегда верен только ему. В Аду это считают проявлением слабости. Демоны давно позабыли, где их место.

— И где ты скрывался? Что делал всё это время?

— В Аду есть уголки, в которых не бывал ни один демон. Там я провёл много сотен лет.

— То есть, пользуясь свободой, ты не стал жить своей жизнью? — удивилась Хейлель.

— У меня нет своей жизни, принцесса. Я — оружие.

— Ты — личность, Горди. И я ничего не хочу слышать о том, что ты какое-то там оружие. Раз ты сам этого ещё не понял, значит мы придём к этому выводу вместе.

Горди воспринял пламенную речь дочери своего создателя, как приказ. Ему было так проще. Мир делился на две составляющие: Люцифер и всё остальное. И это «остальное» никогда не задерживалось в мыслях Горди дольше, чем того требовал приказ. А светловолосая девушка, одетая в его пальто, твёрдо намеревалась изменить положение вещей.

— Почему мы здесь, Хейлель? — вдруг спросил он.

— Потому что я не хочу быть где-то ещё, — расплывчато пояснила она, и принялась что-то высматривать. Немного помолчав, она спросила: — Что ты любишь, Горди?

— В каком смысле? — тут же переспросил он. Ему едва ли было знакомо это слово. Что он мог любить? Мог ли он любить что-то вообще?

— Ладно. Выясним, — сказала Хейлель, и потащила своего спутника в сторону ближайшего кафе.

Горди терпеливо ждал, когда дочь Люцифера соберёт всё, что ей нужно. Он, как верный сторожевой пёс, следил за окружающими, готовый в любую секунду отреагировать на угрозу принцессе. А она тем временем нагрузилась целой башней коробочек с чем-то и поспешила наружу.

— Знаешь, что это, Горди? — спросила она, указывая на стопку коробочек, когда они оба сели на лавочку. Горди отрицательно покачал головой. — Сейчас мы будем выяснять твои гастрономические предпочтения.

Она взяла первую же коробку и открыла её. Горди увидел симпатичное на вид пирожное с цветами из крема и долькой лимона. Хейлель взяла пластиковую вилку, ребром отрезала от края пирожного кусочек и наколола его.

— Открывай рот, — сказала она.

— Я не чувствую вкуса, — опустив взгляд, сказал Горди. Ему не хотелось расстраивать Хейлель, но и лгать — тоже. Вместо того, чтобы расстроиться, она пальцами свободной руки коснулась виска Горди. Он закрыл глаза, затем открыл, когда она убрала руку.

— Теперь чувствуешь, — тихо сказала она, и в открытый от изумления рот Горделиуса поместила кусочек пирожного. — Ну как?

Горди нахмурился. Он пережевывал пирожное с таким видом, будто решал сложное уравнение в уме. Хейлель терпеливо ждала вердикта. Когда он наконец проглотил первый кусочек, то молча отодвинул в сторону коробку и покачал головой.

— Нет.

— Тогда это, — сказала Хейлель, и наколола вилкой дольку лимона. Её Горди жевал уже смелее, но и это оказалось не в его вкусе.

— Странный вкус, — сказал он. — Зубы сводит.

Хейлель улыбнулась. Она и сама не пробовала ничего, что предлагала своему спутнику, но это могло и подождать. Его узнать получше ей хотелось значительно больше, чем саму себя.

— Есть идея, — улыбнулась она. — Закрой глаза, Горди. И не открывай.

Горди без лишних вопросов повиновался. Хейлель добавила, что рот ему придётся держать открытым, как бы глупо со стороны это не выглядело. Ей было безразлично, что подумают прохожие, но, как оказалось, её не соответствовавшее погоде платье шокировало людей больше, чем гастрономические игры двух молодых людей на лавке в парке.