—***—

Почти опустились сумерки, когда компания подошла к небольшой деревушке. У Джареда уже болела от сказок голова, Учёный дремал, а Эльта и Фел шли рядом с Дженсеном, который тихо продолжал свои рассказы. Падалеки только поражался – откуда такое знание фольклора всего мира?

Войдя в деревню, Эльта вздохнула с облегчением:

– Тут есть постоялые дворы. Деревня большая.

– Кровать! – радостно запрыгала Фел. – С подушками и теплым одеялом.

Дженсен скосил на нее глаза, подумав, как же ей живется обычно, если мысль о кровати выдает столько счастья в глазах.

Постоялый двор действительно нашелся вскоре и им удалось снять две комнаты. Джаред принес всем ужин, взял у Эльты необходимые мази и травки и отправил девчонок отсыпаться, сказав, что выйдут они поздно утром.

Дженсен в комнате стоял у окна, держась за бок, а на подоконнике уже развалился Учёный. Они о чем-то мирно беседовали. Джаред не стал спрашивать, болит ли бок. Очевидно было, что болит. Он знал, что болит. Он положил мазь и новые бинты на кровать.

– Я пойду узнаю, что здесь с горячей водой. Сомневаюсь, что здесь есть ванная, но хоть умыться. Тебя протереть. Ты пока разматывай, – сказал он и ушел.

Воды ему дали целое ведро, не забесплатно конечно, но драконы ведь за этим и дали золото. Когда он вернулся, Дженсен стоял и осматривал рану. Джаред тоже осмотрел.

– Неплохо заживает. Я воды горячей принес.

Дженсен кивнул.

Джаред принялся раздеваться. Оставшись в одних штанах, он взял тряпку и принялся обтирать себя, смывая грязь прошедших дней.

~~*~~

Это было странно.

Дженсен привык к технике и технологиям – душ, джакузи, бассейн. Дитя 21-го века. Поэтому стоять и смотреть на то, как Падалеки пытается смыть с себя грязь обычной тряпкой, было слегка дико. Впрочем, у него и самого не было выбора. Поэтому пришлось избавиться от сапог, рубашки и встать рядом, пытаясь слегка оттереть грязь этого мира с плеч и груди. А вот со спиной это было проблематично, учитывая раненый бок.

Вздохнув, Дженсен колебался с полминуты, а потом подошел ближе к Падалеки и спросил:

– Поможешь?

“М-м-м-м-м! Умничка! Становишься человеком!”

“Отъебись! Мне просто нужна помощь!”

“Да, ага. А он просто не капает слюнями на твой шрам. Да ты коварен, милый!”

Джаред замер от неожиданности, потом дернул бровями и кивнул. Он взял тряпку, смочил и посмотрел на Дженсена, повернувшегося к нему спиной! В кои-то веки. А также на косой грубоватый шрам, идущий через всю спину. Джаред мотнул головой, отгоняя наваждение, и коснулся горячей мокрой тряпкой плеча Дженсена. Мужчина вздрогнул, но и только. Джаред, закусив губу, принялся обтирать кожу, задумчиво водя рукой вдоль шрама.

– Дырку протрешь, – отозвался Дженсен, которому начало надоедать это движение вверх-вниз наискосок.

– Я ведь могу тряпку языком заменить, – пригрозил в шутку Джаред и повернул Дженсена за плечо боком к себе, чтобы промыть рану. – Заживает, как на собаке.

Дженсен криво усмехнулся:

– Повышенная регенерация. Иначе весь бы был в шрамах.

– Часто ранили?

– Бывало. За годы работы уже не помню.

Джаред повернул его другим боком, протер, а затем, снова смочив тряпку, опять вернулся к спине.

– Падалеки, ты фетишист или я чего-то не понимаю? – все же не удержался Дженсен, когда влажная тряпица снова начала оглаживать его шрам.

– Фетишист, фетишист, расслабься, – покивал Джаред, со странной полуулыбкой продолжая разглядывать шрам. – Нравятся мне шрамы. Как выглядят. Как ощущаются, когда к ним прикасаешься, – он не удержался и снова лизнул шрам. Дженсен слегка поежился. – Какие ощущения прикосновения к ним вызывают у носителя. – Лизнув в последний раз, он вернул тряпку Дженсену. – Намажешься сам, замотаться помогу, – невозмутимо сообщил он и продолжил обтирания. А для этого ему пришлось снять штаны.

Дженсен подумал о том, что его внутренний мир начал почему-то то ли давать трещину, то ли переворачиваться.

“Угу, особенно глядя на эти длинные ноги. И задницу. И бедра”, – сладко вякало подсознание.

Падалеки в общем-то не стеснялся своей наготы и, повернувшись задом, принялся “принимать душ” дальше. А уж когда поставил ногу на стул, второе “я” просто взвыло в экстазе, а сам Дженсен сглотнул вязкую слюну. Затем отвернулся, не слушая обиженное рычание в исполнении все того же внутреннего голоса. Потому что ему нужно было заняться своими ногами, а потом обработать рану. Учёный с подоконника заинтересованно поглядывал на отвернувшихся друг от друга мужчин. Однако в тот момент, когда Дженсен подошел к Джареду с перевязками в руках, что-то в комнате изменилось. Воздух словно стал гуще. Кот принюхался и взмахнул хвостом, устраиваясь поудобнее.

~~*~~

Джаред обернулся через плечо как раз в тот момент, когда Эклз остановился. Дженсен этого явно не ожидал, потому что чуть вздрогнул, когда вдруг наткнулся на взгляд серых глаз. Дженсен ничего не сказал, молча указал на бинты. Джаред отбросил тряпицу, которой протирался и повернулся. Нет, вялотекущего стояка он не смущался. Да, ему нравились и мужчины тоже, особенно вот этот вот, раненый, вроде как враг. Дженсен и так все знал. Пусть и посмотрит, не помешает.

Он оглядел намазанную мазью рану, удовлетворенно кивнул под тихий фырк и принялся накладывать повязку.

– Здесь держи, – он пятерней прижал бинт к животу Эклза. Почувствовал неловкое касание чужих пальцев к своим, но убрал руку лишь когда бинт держали крепко.

“Скажи: “спасибо””, – как маленькому втолковывало подсознание.

Эклз заколебался. Но все же кивнул и тихо сказал:

– Спасибо.

– А, ты все же умеешь это говорить, – улыбаясь, тихо произнес Джаред. – Тогда был не единичный случай. Это радует.

Дженсен вздохнул:

– Видимо, мне лучше помолчать. А то ты опять начнешь комментировать каждое мое действие.

Покачав головой и посетовав на собственную глупость, он убрал влажную тряпку и натянул белье, намереваясь поспать.

За последние дни нормальная кровать с одеялом и подушкой стала буквально роскошью, а он ранен и хотел этой роскошью насладиться в полной мере. Правда под боком будет Падалеки, но он подозревал, что просто отключится до самого утра. Катану он поставил возле небольшого камина, предварительно осмотрев ножны и лезвие. А затем подошел к окну. Учёный тут же подставил голову под ладонь, но продолжал смотреть на Джареда своим немигающим ярким голубым взглядом.

Джаред же отвернулся и принялся осматривать кровать. Комнат с двумя кроватями не было. Они слишком устали, чтобы искать что-то еще, оказавшись в тепле. А одна кровать была не особо большая для двух крепких мужчин. Он начал раздумывать о том, чтобы лечь на полу, но Учёный муркнул, продолжая смотреть на него. Джаред хмыкнул, надел исподнее и лег в кровать.

– Догладишься, он облысеет, – беззлобно подколол он Дженсена, наглаживающего кота.

– Он – из снега и льда.

– И магии, – поддакнул кот.

– Не облысеет.

– Точно.

– Тебе не жарко?

– Ложись спать.

Вот так вот мило пообщавшись с котом, Дженсен обернулся. И обнаружил в кровати Падалеки. И выглядело это крайне странно.

“О-о-о-о-о! Красавчик! Прямо герой любовных грез”.

“Я вот только удивляюсь, откуда про любовные грезы знаешь ты”.

“У меня свои секреты”.

Дженсен мысленно придушил свой внутренний голос и тоже лег, укрываясь пледом, отдав одеяло Падалеки. Джаред не стал выжидать ни секунды, даже ради приличия. Он придвинулся ближе. Дженсен не выдержал первым.

– Падалеки, давай не будем.

– Что “не будем”? – весело поинтересовался Джаред.

– Ничего не будем.

– Да ладно тебе, – он забрался к Эклзу под плед и прижался к его спине. – Мы тут одни. Никто не узнает.

– Не узнает что?

– Ничего, – подтвердил Джаред. – Учёный будет молчать. Да?

– Мыр-р-р.

– Вот видишь, – он осторожно приобнял Дженсена, стараясь не слишком тревожить рану. Потом провел носом по шее. – М-м-м, какой ты... Я никогда не ошибаюсь, – он прижал Эклза крепче к себе, вжимая его задницу в свой пах.