- Окей, не буду, – согласился Папирус. Мужчина облегченно вздохнул.

- Не злишься на нас? – спросил он.

- Нет, – Тунгстина пожала плечами. – Явик немного поднял настроение. Да еще и Тимоти зашел, мы сейчас с ним смотрим понях.

- Что? – Мордекай моргнул. – Так вы помирились?

- Да, – неуверенно протянула она. – Наверно. Я не хочу больше злиться на него, и в то же время… в башке один Явик, мать его протеанка!

Лицо охотника скукожилось от насмешки:

- Я знал.

- Но он не способен любить, – продолжила Зарпедон. – Он – мало того что протеанин, он – солдат. Навряд ли он знает, что это такое. Наверно, протеане чисто спаривались ради продолжения рода, а не для того чтобы… в общем, не из-за любви. Ах да, я забыла упомянуть. Вот ты не обращаешь внимания, а он постоянно бегает мыться. Я его спросила – мол, это даже для соблюдения гигиены слишком, а он говорит, что отмывается от воспоминаний. Я, наверно, никогда не пойму, как они устроены, протеане эти. Если были бы не такие высокомерные ублюдки, как он… а он – единственный экземпляр, увы.

- Он тебе ничего не рассказывал? Даже когда вы вместе поней смотрели?

- Я была почти пьяна, я помню только сам факт. Но ему с какого-то перепугу понравилось. Нет, спасибо, я больше не хочу. Кстати, как только приготовите тортик – заходи к нам. Посидим втроем, может, ты изменишь свое отношение к поняхам…

- Не надо, Тунгстина. Я буду только вам мешать.

- О, перестань, у меня настроения нет… стоп, ты назвал меня по имени?

- Эм, – Мордекай кашлянул, – не придавай этому особого значения.

- Мало кто называет меня по имени… наверно, потому что фамилия запоминается легче.

- Могу называть тебя Тиной, если хочешь. Правда, в таком случае у нас будет две Тины.

- Крошка Тина и Не-настолько-крошка Тина, – развеселилась Зарпедон. – Не так уж плохо. Кстати, Тине тоже нужно кусочек торта отнести.

- Извини за все, – мужчина виновато опустил плечи. – Иногда я и вправду перебарщиваю, когда шучу над тобой.

- Не бери в голову, солдат, – она положила руку ему на плечо. – У вас с Майей все хорошо?

- Да, – кивнул Мордекай.

- Ну вот, жаловаться пока не на что, в отличие от меня, – она улыбнулась. – Наверно, издержки моего возраста.

Охотник крепко обнял ее, понимая, что и сам привязался к ней, как и вся команда. Черт, вот как она это делает? То же самое было с предыдущим экипажем «Дракенсбурга».

- Торт готов! – раздался голос Папируса. Скелет вынес торт наружу; он прямо-таки пылал, этот торт, а еще он так вкусно пах…

- Отдай! – Зарпедон отобрала торт и направилась к себе в каюту. – Мордекай, заходи к нам, не стесняйся!

Папирус щелкнул костями:

- Не за что, ньехехех!

Мордекай зашел в каюту к Зарпедон. На диване развалился Тимоти; он смотрел телевизор. На его лице – исключительное счастье.

- Давно ты не был таким счастливым, – заметил охотник. Тим откусил от тортика.

- Слушай, это божественный тортик! – сказал он. – Спасибо, мужик.

- Это скорее Папсу спасибо. Я только тесто замесил… Явик там тоже что-то делал, – отмахнулся Мордекай и сел рядом с Тимом.

- Я слышал, как вы там над ним ржали. Хватило же у вас смелости, – Лоуренс довольно улыбнулся. – Зарп, дорогая, может, оставишь нам хотя бы половину?

Женщина оторвалась от торта, вся измазанная в шоколаде.

- Ладно, ешьте, – разрешила она. – Я пойду умоюсь.

Она ушла. Мордекай накинулся на тортик, ощущая голод – он ничего не ел с обеда.

- Мы же вернемся в бар? – спросил он. – Тут, на «Дракенсбурге», не особо уютно, честно признаюсь. Атмосфера бара Бриттании мне нравится куда больше.

- Конечно, вернемся, – ответил Тимоти. – Кстати… вы же планировали свадьбу.

- У нас медовый месяц.

- Он обычно после свадьбы, – поднял брови парень.

- У нас – до. Просто мы пока не знаем, с чего начать. Майя не хочет банальную свадьбу. А на Массере особо не разгуляешься – опасности на каждом шагу.

- Что верно – то верно, – согласился Тим. – А сколько Майе лет? Если не секрет, конечно.

- Двадцать семь, – хмыкнул Мордекай. – Но разница в возрасте нам не мешает. Как и вам с Зарпедон, судя по всему.

- Она в свои сорок семь как подросток, – поделился мнением Тим. – Но в то же время она пипец какая взрослая. Это не объяснить словами, Мордекай. В ней столько энергии… Знаешь, я подумал, что мне, наверно, никто не нужен так, как она. Может, нам тоже задуматься о свадьбе, как думаешь?

- Тим, Тимоти, стой, попридержи коней, – поднял руки Мордекай. – Я тебе объясню ситуацию. Тебе – двадцать пять. Ей – сорок семь. Она по-любому раньше тебя уйдет в небытие. И что, ты будешь страдать без нее?

- Я буду в том возрасте, когда мне другая женщина будет уже не нужна, – пошутил Тим. – Ты не понимаешь. Зарп, она… она заслужила немножко счастья, хотя бы уже и во второй половине своей жизни. И я счастлив рядом с ней – мне больше ничего не надо. Я уже упустил ее один раз – и чуть с ума не сошел. Я не хочу отпускать ее еще раз – и только руководствуясь какими-то своими домыслами. Это… так эгоистично.

Его слова прервала ругань снаружи.

- Опять она с Явиком поцапалась, – устало сказал Мордекай. – Пошли разнимать.

Он вышел наружу. Тим прошептал:

- Боже мой, опять.

Охотник видел, как бешено вращала глазами багровая от ярости Зарпедон, как горел странной зеленой аурой Явик, как сжимались кулаки у обоих. Еще чуть-чуть, и они вцепятся друг в друга подобно псам.

- Что ты понимаешь! – протеанин говорил на повышенных тонах. – Ты не знаешь, что мне пришлось пережить! Я тоже командовал кораблем, у меня там были друзья, верные коллеги! Что стало с ними после нападения Жнецов? Они был одурманены! Они преследовали меня все это время, пока наша империя билась со Жнецами – и проигрывала! И я их выследил и убил, я резал им глотки, я наблюдал, как они, мои бывшие друзья, истекали кровью! Тебе ли говорить о потерях!

- Ты ущербный ублюдок, – голос Зарпедон дрожал от гнева. – Я потеряла всю свою команду, свой корабль, я потеряла мужа, почти потеряла дочь! Меня кинули гнить на луне, которая треснула по швам и превратилась в вулканическую мусорку! Я пыталась спасти Вселенную, из-за чего чуть не рассталась с жизнью – и все зря! Моя армия, где я служила, качественно испортила мне жизнь, а ведь я могла жить со своей семьей где-нибудь на Артемиде и заниматься домашним хозяйством! А вместо этого я жила на раскопках, дыша ядовитыми газами, боясь, что когда-нибудь наступит последний день всей Вселенной! И не тебе, империалист гребаный, меня судить!

Кинетическая волна огромной силы сбила бы Зарпедон с ног, если бы не вовремя среагировавший щит, поглотивший большую часть энергии. Женщина зарычала и кинулась на атаковавшего ее Явика.

- Если бы я был капитаном твоей железяки, давно бы уже выкинул тебя в шлюз!

Явик схватил ее за руки, пытаясь оторвать их от своей шеи. В какой-то момент он вдруг остановился, продолжая сжимать руки Зарпедон, а его глаза чуть расширились. Было такое ощущение, что находился не в своем мире. Командирша тоже остановилась, выпучив глаза и схватив воздух ртом. Они стояли так с полминуты, пока наконец Явик медленно не отпустил ее руки. В его взгляде появилась осмысленность. Какое-то подобие удивления читалась в нем. Зарпедон тоже стояла, несколько ошарашенная. Никакой ненависти – только удивление на ее лице. Явик наконец развернулся и ушел в сторону выхода с корабля. Зарпедон только растерянно моргнула.

- Что-то не так? – Тимоти подскочил к ней. – Что он сделал?

- Я увидела его жизнь, – тихо сказала женщина. – Его воспоминания. Они как будто хлынули мне в мозг… я не могла сопротивляться. По-моему, и он видел мои.

- И?

- Мы больше с ним похожи, чем я думала, – пробормотала она. – Я не понимала, что Явик слишком много потерял в своей жизни. Больше, чем друзей и сослуживцев. Он потерял всю свою расу… Я как будто ощутила всю его боль. Как свою. Это… странно.