О, Боже, только этого не хватало! Именно такой реакции и опасалась Адель, и муки совести обрушились на неё подобно неудержимой снежной лавине. Ей казалось, что каждый из гостей уже догадался, что она тайно встречалась с графом Бутурлиным, и вовсе не для того, чтобы показать богатую библиотеку отца! Непроизвольным жестом она коснулась своих припухших, искусанных от волнения губ, словно пытаясь стереть следы поцелуев бывшего возлюбленного, не подозревая, что тем самым ещё сильнее выдаёт себя мужу. Адель не подозревала, что выглядит сейчас, как преступник, пойманный с поличным.

Князь Оболенский читал её, словно раскрытую книгу, безошибочно угадывая гнетущие его супругу мысли. О том, что они с Александром только что виделись наедине, он уже догадался, ибо не спускал глаз с обоих, с самого начала приёма. Сейчас его глодала лишь одна мысль: насколько далеко они успели зайти? Судя по тому, что вдвоём влюблённые провели слишком мало времени, дальше поцелуев дело едва ли продвинулось, но это только пока… Что будет дальше, когда у них появится больше времени? Неужели ему придётся смириться с ролью старого, ничего не замечающего мужа-рогоносца? Как ему унять жгучую ревность, жидким огнём разливающуюся по венам?

Князь не смог до конца скрыть боль, затаившуюся в глазах, когда он смотрел на свою молодую жену, и Адель заметила это. О, одного беглого взгляда мужа, переполненного тоской и горечью, было достаточно, чтобы вызвать у неё мучительный приступ стыда и раскаяния! Как она могла быть столь легкомысленна? Князь не заслужил такого обращения, ничем не заслужил! Он только и делал, что заботился о ней, жил одними её желаниями и капризами, обожал Софи, и ни разу не намекнул на свои чувства… Как же ей теперь исправить то зло, что она причинила ему? Адель не покидала эта навязчивая мысль весь остаток вечера.

Жаклин, украдкой наблюдая за погружённой в себя соперницей, чувствовала, как все её внутренности просто плавятся от испепеляющей ревности. Она знала, что так будет, но не предполагала силу своих эмоций. Она не спускала глаз с мужа и видела, каким обожающим взглядом он провожает княгиню Оболенскую, как та осторожно отвечает на его взгляд, стараясь казаться равнодушной. Смотреть на это спокойно было поистине невыносимо!

Да как они смеют вести себя настолько непристойно, будто здесь, на приёме, нет ни её, ни князя Оболенского?! А Александр ещё смел напоминать ей о правилах приличия на балу, в то время как сам беззастенчиво переглядывается со своей бывшей любовницей! Что за двойные стандарты? Почему ему можно всё, а ей — ничего?

Не желая показывать свою боль, Жаклин весь вечер танцевала, мило и приветливо улыбаясь партнёрам. Слава Богу, что кавалеры говорили по-французски и проблем у графини Бутурлиной не возникло. Она услышала массу комплиментов за этот вечер, которые хоть немного согрели её душу, мучимую жестокой ревностью. Однако Александр не проявил ни малейших признаков ревности по отношению к законной супруге: какое-то время он провёл подле матери и сестры, а затем присоединился к другим мужчинам, задумчиво потягивая шампанское и периодически бросая осторожные взгляды на Адель. Идея Жаклин — расшевелить его с помощью безобидного флирта с другими мужчинами — потерпела решительное фиаско, только усугубляя её ненависть к сопернице.

Сейчас, сидя в небольшом кресле в спальне новобрачной, Жаклин разглядывала молодую княгиню Оболенскую из-под полуопущенных ресниц. Что такого нашёл в ней Александр, чего нет у неё, Жаклин?

Да, Аделина красива, этого не отнимешь, но разве Жаклин чем-то хуже? Спорить о том, кто притягательнее для мужчин — брюнетки или блондинки, дело бессмысленное, ибо всё зависит от вкуса.

Необычная внешность Адель, её редкое сочетание карих глаз и пшенично-золотистых волос, несомненно, играло ей на руку, привлекая внимание окружающих, но Жаклин считала, что дело было не только в этом. Адель родилась в той же среде, что и Александр: они получили одинаковое воспитание, принадлежали к одному сословию, считали себя представителями аристократии, избранными, людьми благородного происхождения…

А что Жаклин? Обычная простолюдинка, за спиной которой не стояла череда именитых предков, никогда не имевшая надёжного тыла в лице обожающих родителей, привыкшая всего добиваться сама, порою идя напролом, переступая через многое. Если бы она не отыскала тогда дневник Александра, она никогда не стала бы графиней Бутурлиной. Тот факт, что она совершила подлость, чтобы добиться своей цели, ничуть не смущал Жаклин: она привыкла вырывать у жизни всё, что получится, любыми средствами.

Да, муж презирает её, но продолжает делить с ней ложе, и именно она носит его имя и титул, а это уже много значит! Однако, появление Адель в их жизни грозило всё испортить и разрушить, и Жаклин лихорадочно прикидывала в уме различные варианты развития событий и свои возможные действия. Она была готова на всё, чтобы сохранить то, что имела и не отдать своего мужа опасной сопернице.

Появление в спальне Ольги, смущённой немного, но светящейся от счастья, прервало поток кровожадных мыслей Жаклин и вернуло Адель из заоблачных сфер на грешную землю. По очереди обняв и поздравив молодую княгиню Вяземскую, родственницы покинули спальню, оставив Ольгу наедине с матерью, которая должна была дать дочери последнее напутствие и благословить перед первой ночью.

Адель быстро шла по коридору, спиной ощущая прожигающий взгляд Жаклин. Княгиня поняла, что обрела опасного врага сегодня, и липкое ощущение тревоги прочно осело в её душе.

***

Поскольку было уже довольно поздно, родственники молодых остались на ночь в особняке князя Вяземского, что стало ещё одним поводом для тяжких переживаний Адель.

Где-то там, в противоположном крыле второго этажа, выделили спальню для Александра и Жаклин. Значит, они сейчас…

Богатое воображение, подогретое ревностью и болью, рисовало красочные картины, которые заставляли сердечко княгини Оболенской обливаться кровью, словно раненая птица, попавшая в силок. От её внимания не ускользнуло то, как отчаянно Жаклин пыталась привлечь внимание своего мужа во время приёма и на балу, как она наигранно улыбалась и стреляла глазами во всех привлекательных мужчин, надеясь, что Александр станет ревновать. Но, увы, граф Бутурлин не обратил на жену ни малейшего внимания, лишь станцевал с ней пару раз за весь вечер, остальное время проведя в мужской компании. Значит, Жаклин непременно попытается взять реванш этой ночью, буквально под носом у неё, и от осознания этого факта Адель становилось ещё больнее. Он ведь должен был принадлежать ей, ей одной, он любил её, а не эту змею Жаклин, но так вышло, что именно она сейчас нежится в его объятиях, в то время, как Адель вынуждена ложиться в постель с нелюбимым человеком.

Адель стояла у высокого окна в спальне, которую должна была делить этой ночью с мужем, ведь отец и Мишель не могли предоставить им отдельные комнаты, дабы не давать Бутурлиным лишнюю пищу для размышлений. Княгиня уже приготовилась ко сну, приняв горячую ванну и надев ночную сорочку и длинный шёлковый пеньюар. Она нервничала, непроизвольно переплетая тонкие пальцы рук и, то и дело, кусая губы. Мало ей ревности, снова сдавившей горло своей мёртвой хваткой, так ещё и эта вынужденная совместная спальня с мужем!

С некоторых пор они с Владимиром Кирилловичем заметно отдалились друг от друга, и Адель чувствовала себя как никогда одинокой. Она понимала, почему муж держит дистанцию в общении с ней, и была даже рада этому. Князь воспылал к ней страстью на свою беду, и это безумно смущало Адель, ведь она не могла предложить мужу ничего в ответ на его чувства.

О, ну почему судьбе нужно так издеваться над ней, словно она совершила какое-то страшное преступление, за которое нужно жестоко расплачиваться? Ведь всё было так спокойно и ровно, пока Владимир Кириллович относился к ней как к дочери! Адель любила беседовать с ним, отвлекаясь от своей печали и тревог, он всегда находился в прекрасном настроении, поневоле заражая её своим весельем и оптимизмом. Да и рассказчик из князя был отменный: от него Адель узнала уйму интересных вещей об Италии, да и вообще, с ним можно было беседовать на любую тему.