Литмир - Электронная Библиотека
A
A

- Боже мой!

- Это какая-то таинственная болезнь центральной нервной системы. Довольно страшная. У человека начинается неконтролируемый смех, и он смеется до тех пор, пока не умрет. Никто о ней толком не знает. Во всяком случае, никто не рвется этим заниматься. И она умерла от сердечного приступа, в этом смысле свидетельство о смерти выглядит вполне убедительным. Можно представить, что все чертовски хотели спустить дело на тормозах, чтобы избежать осложнений. Ее родители в этот момент были в Боливии, где до них невозможно было добраться. К тому времени, когда нам стало известно, все было кончено. Приехала её тетка, тело кремировали и она улетела обратно, забрав урну с прахом. Все совершенно законно, и все вели себя безупречно, но у нас сложилось впечатление, что формальности уладили как - то уж очень быстро.

- Известно что-нибудь еще?

Кондер бросил на него внимательный взгляд.

- Еще только одно. Неофициальная информация. Загора - безжалостный убийца.

Теперь, когда стюардесса забрала у него пустой бокал, Худ вспомнил холодок в голосе Кондера. Вид у него был явно недовольный.

Самолет начал снижаться, раздался стук опущенных для торможения закрылков. Они плавно приближались к аэропорту, солнце освещало желтые и зеленые поля, залитые водой. Доломитовые Альпы, казавшиеся прежде гигантскими конусами неандертальских противотанковых заграждений, исчезли из виду. Сама Венеция ещё не просматривалась.

Из динамиков раздался металлический голос стюардессы:

- Будьте добры не покидать своих кресел и воздержаться от курения, пока...

Колеса ударились о землю и самолет покатил к стоянке. Взлетную полосу заливало яркое солнце.

Худ шагал к небольшому деревянному зданию аэропорта, радуясь, что это не огромный международный аэровокзал, состоящий из коридоров длиною в целые мили, забитых растерянными пассажирами. Венецианский аэропорт "Марко Поло" представлял собой всего лишь пару больших зданий барачного типа. Тут было ещё одно преимущество: если Графф, - человек из службы безопасности "Круга", - его встречает, то без труда заметит слежку.

Высокий итальянец из иммиграционной службы без вопросов поставил штамп в паспорте и вернул его. Худ подхватил чемодан с ленты транспортера и повернулся к молодому таможеннику, сидевшему напротив.

- Niente (ничего нет (итал.) - прим. пер.).

Молодой человек бросил на Худа безмолвный печальный взгляд и пометил мелом его чемодан. Худ прошел через стеклянную дверь. В наружной зоне аэропорта толпилось с полдюжины людей, два шофера поджидали у стойки обмена валюты.

Худ сразу же заметил круглое лицо Граффа, но смотрел мимо. Правда, в следующее мгновение Графф двинулся ему навстречу, протягивая руку. Видимо, все было чисто.

- Как поживаете, Артур? - Худ облегченно пожал ему руку. Он прекрасно понимал, как сильно рассчитывает на опыт и поддержку Артура Граффа, хорошо знающего местные условия.

- А как вы поживаете, сэр? - спросил в ответ Графф, невысокий толстяк с оливковой кожей, голубыми глазами и редкими черными волосами. Он отличался бесконечным добродушием, находчивостью и огромным числом друзей, большим, чем у любого человека, известного Худу. Графф был одним из лучших агентов "Круга" в Европе.

- Отлично, Артур. Вы прекрасно выглядите.

Они вышли на солнце и зашагали к машине.

- Боже мой, как хорошо после Лондона! Артур, вы просто не знаете, как вам повезло.

- Да, я знаю, - рассмеялся Графф.

Стоявший неподалеку автомобиль оказался большим "доджем" 1952 года выпуска.

- Извините за машину, сэр. Я взял её у Курца. Думал, так будет лучше: не так заметно.

- Конечно, а почему бы и нет?

Но, укладывая чемодан в багажник, Худ взглянул на Граффа. Старая машина казалась лишней предосторожностью, если, конечно, ничего не происходило. Графф был частично в курсе дела, но всю информация по делу ему не сообщали. Настороженность Худа нарастала.

Они выехали из аэропорта и направились по пыльной проселочной дороге в сторону Местре. Деревья отбрасывали на проезжую часть изящные тени. Мимо пролетали крытые красной черепицей крестьянские домики и неубранные кукурузные поля. Потом, повернув на перекрестке налево, они выехали на прямую, как стрела, дамбу и помчались в сторону Венеции. Графф вел машину быстро, та, несмотря на возраст, вела себя отлично. Худ прекрасно понимал, что сейчас ему придется полностью положиться на Граффа. Графф продолжал болтать о своей поездке этим летом с молодой женой в Готтенбург, а Худ слушал, отвечая почти автоматически.

По обе стороны дороги расстилалось серовато - стальное море. Вдали появились зелень, величественные здания и колокольни, а потом, когда они миновали дамбу, потянулись портовые краны и склады. Потом они въехали под зеленые своды Пьяццале Рома.

- Это просто предосторожность, сэр, - сказал Графф, доставая чемодан Худа. - Не думаю, чтобы кто-нибудь следил за нами.

Худ осмотрел улицу, взглянув поверх крыши машины. Мчащиеся мимо автомобили, автобусы, остановка, поток пешеходов - ничего необычного. Графф передал чемодан Худа посыльному и велел отнести его наверх.

- Давайте поедем на vaporetto (паровой катер (итал., венец.) - прим. пер.) - сказал Графф. - Конечно, у меня есть моторные лодки. Но на катере незаметнее.

- Очень хорошо.

Они пересекли Пьяццале Рома и подошли к причалу. Графф купил билеты до Сан Тома, третьей остановки на втором маршруте, и они остановились у парапета, поджидая катер. Худа наслаждался прекрасной картиной; он всегда испытывал возбуждение, возвращаясь в Венецию.

За поворотом канала их поджидал пока ещё скрытый от глаз великолепный город, красивый, как почтовая открытка, такой переменчивый и единственный. Поджидая катер, Худ думал о розовых дворцах, отражающихся в зеленой воде каналов, о шелушащейся штукатурке, олеандрах, растущих на старинных мостовых. Перед ними в обе стороны проносились сверкающие моторные лодки. Пропыхтела баржа для мусора с диковинной надстройкой. Шум, движение, плеск воды - это придавало всей сцене необычайную живость и яркость. Несмотря на смутное беспокойство, Худ почувствовал, как к нему возвращается радостное ощущение возвращения.

Небольшой причал с навесом был забит ожидающими пассажирами - местными рабочими, священниками, туристами, итальянками со свертками. Графф что-то сказал, и Худ наклонился к нему, чтобы расслышать.

- Любопытно, - заметил Графф. - Вон там стоит портье из отеля. Отель недавно переменил владельца; они сшили новую форму, не такую, как на нем.

Худ немного выждал, а потом взглянул в ту сторону. Портье в коричневой форме стоял у конца причала. Он не обращал на них внимания, поджидая, как и все, прихода катера.

- Может быть, он просто решил пошутить, - сказал Худ. Но подумал при этом, что они совершили ошибку, воспользовавшись катером, на котором за ними так легко проследить.

Их слегка встряхнуло, когда черно-белый паровой катер ударился о пристань. Пассажиры устремились вперед. Портье со свертком подмышкой поднялся на палубу следом за ними. С шумом, вздрагивая и пыхтя, катер отвалил от пристани. Никто даже не пытался разговаривать, чтобы не перекрывать невероятный шум.

Худ с удовольствием разглядывал нависающие над каналом дворцы, похожие на старых одряхлевших благородных рыцарей, столпившихся у воды, и почувствовал, как его подавленность постепенно тает.

Они проплыли Большим каналом мимо Ка'Д'Оро, потом под мостом Риальто мимо театра Гольдони. Когда катер подошел к остановке, Графф поднялся. Они начали проталкиваться вперед, перед ними на берег сошел портье. Пройдя несколько метров по набережной он остановился, чтобы перевязать сверток, удерживая его на одном колене. Когда они повернули в тихую маленькую улочку к отелю, портье исчез.

- Один из наших друзей? - спросил Худ.

Графф пожал плечами.

- Трудно сказать.

Отель отделял от улицы большой мощеный двором со статуями и изящными пилястрами, окаймлявшими портик и террасу с видом на канал. Это был старинный дворец Висконти, где Худ останавливался в тех случаях, когда его не пугала огромная цена и хотелось тишины и уединения. Палаццо был великолепен, комфортабелен и предназначен лишь для избранных.

12
{"b":"65753","o":1}