При этом она виновато глянула на Поттера, и тот судорожно сглотнул, без труда обо всем догадавшись. Разбросанные по улице краденые котлы, разбежавшиеся книззлы и старуха Фигг, угодившая в больницу с каким-то истощением.
— Меня… — выдохнул Гарри. — Меня хотели припугнуть, — подумал и добавил: — Только я на каникулах далеко ездил, в Бат, вот Гермиона может подтвердить.
Гермиона закивала. А Гарри, презрительно фыркнув, подытожил:
— И тогда дементоры с досады напали на миссис Фигг, разогнали её кошек и у кого-то отобрали краденые котлы. Хе…
— Есть одна проблема, — серьезно продолжила Амбридж. — Этот кто-то хитро вредит, в прошлом году, задолго до Турнира Трех Волшебников, меня по пути на работу оглушили, когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь всё там же, в переулке, возле входа для персонала. Я очень удивилась тому, что со мной ничего не сделали, но чуть позже, на работе, посмотревшись в зеркало, чтобы проверить, не стерлась ли тушь, увидела, что нападавший состриг у меня изрядный клок волос… Как вы думаете, для каких целей можно использовать отстриженные или вырванные волосы?
Гермиона ахнула и прижала руки ко рту:
— Оборотное зелье!..
— Вот именно! — горько усмехнулась Амбридж. — Представляете, как я была поражена, когда моя сотрудница Муфта начала меня укорять за то, что я совсем распустилась, зачем-то посылаю дементоров в маггловские города… Но в том-то и дело, что я никого никуда не посылала. Этот негодяй так нагло пользуется моей внешностью. Или негодяйка? Эх…
— Муфта… — растерянно пролепетал Невилл. — Разве это имя?
— А-а-ай! — широко отмахнулась Амбридж. — Муфалда это, в секторе Борьбы с неправомерными нарушениями работает. Мы с ней ещё со школы прозвища друг дружке дали, она меня «Кукольным гребешком» кличет, а я её — «Муфтой».
Ребята неуверенно засмеялись, не зная, можно ли смеяться в такой ситуации, но Амбридж только лукаво улыбнулась и подмигнула им:
— Так-то я «Горе Обиженное», но Муфта постоянно выделяет из моих имени и фамилии сокращенные варианты.
А Гарри вдруг насторожился, отошел к окну и, достав из сумки карту Мародеров, развернул её на больнице, поискал и облегченно вздохнул — всё в порядке, вот он, значок «Долорес Джейн Амбридж» в окружении всех остальных, и он сам, Гарри, стоит отдельно у окна. Но кто же тогда вредит школе? Зачем и с какой целью? Почему дементоров пытались натравить на него? И вообще… ну хорошо, допустим, дементоры напали на него и сожрали, то кому от этого плохо было бы? Всем, подумал Гарри — папе, Дженни, мне наконец. Но… в Министерстве же об этом не знают, там, напротив, считают его любимчиком Дамблдора. Он вернулся к койке и спросил:
— А если кто-то хочет навредить Дамблдору, у него же есть враги?
— Да пол-Европы спит и видит, как его вешают, четвертуют и жарят в масле! — помрачнела Амбридж. — Ох уж эта политика, докапываются до волка, а страдает невинное стадо баранов. Для этого я и пришла сюда, чтобы выявить и обезвредить потенциального врага. Ну и заодно поучить вас, соколята, вы уж простите, что я вам урок сорвала, но…
— Ну что вы, профессор Амбридж! Вы, наоборот, спасли нас от жутких тараканов.
— Да! Я чуть не описалась, как увидела их…
— А я чуть не убежал!
— Вот-вот, а я про курильщиков подумал, о том, что это был бы самый действенный способ бросить курить.
— Это как?
Ну Гарри и рассказал — как. Про пепельницу, которая превращается в таракана. Друзья представили, оценили и посмеялись.
Профессору МакГонагалл назначили испытательный срок, Трелони уволили. Но дурочка была в таком шоке, что не додумалась уйти тихо и без скандала. В результате вся школа сбежалась на её истеричные и пьяные вопли, когда она с плачем волочилась за чемоданами, которые к выходу тащил Филч. Увидев зрителей, старик-завхоз злорадно ухмыльнулся, бухнул чемоданы на пол холла и отошел в сторонку — уход в отставку ознаменовался массовыми проводами. Трелони, громко рыдая, тут же опустилась на один из чемоданов и закатила новую истерику, уже на публику.
— Ник… ник-куда я не пойду! Вам ещё… ик, замену мне искать придется! Вот!
Тут распахнулись широкие парадные двери и из молочно-белой стены тумана вышагнул Дамблдор, а за ним приближался ещё кто-то, с конским цокотом копыт. Когда в холл вошел кентавр, Гарри снял очки, аккуратно приложил ладонь к лицу во всемирном жесте «рука-лицо» и сдавленно пробормотал:
— Так вот что за неподкованные лошади по лесу шастают и оставляют пряди волос из хвоста на кустиках. А я-то голову сломал, пытаясь сообразить, откуда в Англии и в горной Шотландии взялись мустанги и брамби…
====== Сороковая глава. Четвероногая делегация ======
Девчонки словно с ума посходили, только и было слышно повсюду, что их щебетание и томные вздохи — «ах, он красавец, ах, он такой… кентавр…» Тьфу! Лично Гарри при взгляде на кента задавался вопросом — как он ест? И куда отправляется съеденная пища? В человеческий желудок или лошадиное брюхо??? И как оно там… распределяется и переваривается? С кашами, хлебом, овощами и фруктами проблем не было, а вот вино, куриные окорочка, свиные ребрышки… это-то всё куда?! Окончательно сломав голову, Гарри плюнул, написал тёте письмо, в котором задал животрепещущий вопрос года — способны ли лошади переварить мясо и молоко?
Почему не папу? Да просто Гарри чувствовал, что вопрос дурацкий, и не решился лезть к отцу с глупостями.
А девочки продолжали тащиться от кента, вздыхали при его появлении и буквально пожирали маслеными глазами его пегое тело и белокурую гриву. Глаза цвета бледных сапфиров, коричневые брови и темные ресницы, широкие плечи и сильные руки…
— Ах, какой мужчина!.. — мечтательно простонала Лаванда на одном из ужинов.
Гарри не выдержал и с досады буркнул:
— Ну и какой он там… мужчина? С пенисом длиной в два с половиной фута? Ну, для кобылы в самый раз…
Господи! Ка-а-акой хохот поднялся, ржали все за всеми столами. И девушки поневоле спустились с небес на землю, впервые задумавшись о физическом соотношении человека и кентавра. А Лаванда, вскочив, обежала стол, от души треснула Гарри по макушке полотенцем и, сдерживая смех и слёзы, прокричала:
— Гарри, ты негодяй, ты испортил мне образ идеального мужчины, ты растоптал мою платоническую любовь!
Гарри со смехом спрятался под стол:
— Спасите! Лаванда, прости, я не знал, что у тебя платоническая любовь!
Кентавра звали Флоренс Мерримейк, честно говоря, фамилия препода немного смущала учеников, а с именем это было и вовсе красноречивое словосочетание — Лесной Выпивоха. Ну что ж, своей фамилии кент соответствовал, выпить он любил и даже очень. Гарри и на эту тему задумывался — как алкоголь ещё не убил лошадиную печень? Прорицания Флоренс преподавал весьма своеобразно, класс был на первом этаже и оформлен под лесную лужайку, на полу мох, деревья тут-там, полумрак и звезды над головой. Жгли маленькие костерки, сидели вокруг них и слушали голос учителя. Он ходил между группками и что-то говорил про ясновидящих, Гарри не слушал, а глазел на черно-белые ноги и на хвост, со свистом рассекающий воздух — вот странно-то, мух нет, а всё равно хвостом отмахивается. Кстати, те кентавры из сериала тоже хвостами всё время махали, ну, лошадь не спросишь, так, может, кентавра спросить, а вдруг ответит… Пегий кент прошел совсем близко, и Гарри поднял руку:
— Простите, сэр.
— Да, мистер Гарри Поттер?
— А от чего вы хвостом отмахиваетесь? Здесь мух и слепней нет...
Вопрос Гарри заинтересовал всех. Ребята встряхнулись и, очухавшись от полусонного состояния, внимательно уставились на учителя, широко раскрыв глаза. Тот отчего-то смутился, зачем-то опустил белый хвост и поджал задние ноги, подогнав их под корпус. Гарри понял, что вопрос некорректен, и попытался исправиться:
— То есть, простите, сэр, я не про вас спрашиваю, а про лошадей вообще… просто их об этом бесполезно спрашивать, они же всё равно не смогут ответить.
